Тридцать седьмая глава

Я сидел в машине уже с час, не меньше – всё никак не мог решить, как быть дальше. Ехать прямо сейчас разбираться с обоими? Устроить мордобой с Глебом? Поскандалить с Викой? Голова пухла. И то, и другое на меня прежнего совершенно не походило, но теперь я другой, и злость внутри тоже другая. Успокоиться и мыслить рационально. Успокоиться. Глеб целует Вику. Да пиздец, где тут успокоишься?! Почему именно он? И почему так быстро? Когда они успели познакомиться, она ведь никогда о нём не упоминала. Теории заговора рождались и умирали в голове. Самые стойкие задерживались, заставляя сжиматься сердце. Глеб не знал о Вике. Знал о новых отношениях, но я не говорил с кем встречаюсь. Только Диана догадалась. Выходит, это она его на Вику навела? Решила отомстить мне? Бред? Может быть. А может и нет, я уже ничему не удивлюсь, эта сука по головам пойдёт и не поморщится. Стечение обстоятельств? Вике я рассказывал о Диане и Глебе, но без особых подробностей… Да твою ж мать! Как они познакомились?! Почему она позволяет целовать себя на глазах у всей школы? Где искать ответы? Вчерашний день был сложным, но его необходимо было пережить. Настя не разговаривала, заперлась в комнате, даже ужинала там. Софья Львовна неизменно и мягко твердила, что ей нужно время. Я понимал и пока не лез, хотя отрытое пренебрежение дочери и то, что она с такой лёгкостью встала на сторону Дианы, обижало. Легко быть понятливым, когда тебе не разбивает сердце самый родной человечек на свете. Годами мы жили вдвоём, горой друг за друга, и вот… Нет, я понимал, что это временно. Но боялся, что Настя вдруг скажет, что хочет жить с мамой, и ничего я сделать не смогу. Вечером созвонился с Боровицким, попросил ускорить заседание, сказал, что до новогодних каникул хочу развестись. Не будет Диана препятствовать, не теперь, когда так обосралась. Уверенность в этом вдруг стала чёткой и непробиваемой. Совсем скоро от Дианы избавлюсь навсегда. Что с ней потом будет – плевать. Смелости остаться и попытаться объясниться у неё не хватило. Боровицкий сказал, что попробует надавить на пару рычагов и собрать нас через пять дней. Даже если Диана вновь исчезнет, нас разведут. Это была единственная хорошая новость на фоне жизни, что в очередной раз перевернулась с ног на голову. Я вспомнил не только Вику – не забыл все эти дни, что с Дианой как муж и жена провели. Спал с ней, говорил, что люблю, строил планы… И какое-то время был счастлив. Всё не как у людей: любимая женщина, которую обидел и внезапно исчез, нелюбимая жена, ставшая опять близкой и родной. Мозг кипел, боль мешалась со стыдом перед Викой и ненавистью к Диане. А Глеб? Он-то какого хера молчал? После этого хочет сказать, что я опять могу ему доверять? Протяжно застонав, я уткнулся лбом в руль. Работа. Какая к чёрту работа, когда двух слов связно сказать не получается, в голове каша, а сердце стучит слишком громко? Глянув на часы, я завёл мотор. Надо решить хотя бы одну проблему сегодня, иначе мозг взорвётся. К Викиному дому подъехал в сумерках. Фонари только начали зажигаться, хотя окна уже вовсю светились. Глеб там? Если да, отлично, решу обе проблемы одним махом. Его ягуара нигде не наблюдалось, но это ничего не значит. Пока лифт отсчитывал этажи, я пытался понять, как лучше вести себя в Викой. Сказать, что видел их с Глебом, или дать возможность объясниться самой? Я в её глазах тем ещё мудаком выгляжу. Но вдруг Глеб рассказал, что я потерял память? Мысли перескакивали друг через друга, слишком быстро доехал лифт, ничего путного не придумалось. Возможно, её вообще дома нет… Есть. Я слышал шаги, и сердце заколотилось слишком быстро, в горле. Когда открыла, немного растрёпанная, в растянутом свитере и штанах, первым порывом было обнять, зарыться в волосы и больше никогда не отпускать. Сдержался. – Привет, – сказал тихо. Она отступила. Распахнула глаза, руки взметнулись к горлу. Но вот выпрямилась, вздёрнула подбородок и процедила: – Чем обязана, Виктор Маркович? А меня вдруг слабость взяла. И от голоса ледяного, и от близости её. Я прислонился к косяку плечом, тяжело вздохнул и тихо сказал: – Прости, что пропал. У меня были на то причины. – Причины вернуться в постель к жене? А сейчас что, выгнала? Или сам решил, что хватит? – Вик, – попросил умоляюще, – может, не будем на пороге? Она поджала губы, пропуская в коридор. Обогнула, не касаясь, закрыв дверь. И пошла на кухню. – Вик, – продолжил, глядя в спину. – Я правда не виноват. Я… – Что ты? – Вика резко обернулась, в глазах засверкали слёзы. – В аварию попал? – Откуда ты знаешь? – протянул оторопело. Но разом злость взяла – Глеб всё-таки рассказал! – А сам как думаешь? – она сузила глаза. – Няне вашей звонила, когда Настя в школу не пришла. Приходила к тебе в палату, пока без сознания был. А потом… А потом ты просто исчез, как не было! Я сдавил веки пальцами. То, что сейчас скажу, будет звучать либо бредом, либо фантастикой. – У меня была кратковременная потеря памяти, – произнёс глухо. Посмотрел на неё: конечно, не поверила. В такое и сам бы не поверил. – Я забыл последние три года, Вик. – Зато жену отлично помнил, – с внезапной горечью сказала она. – Я вас видела, когда в школу подвозил. Видела, как на неё смотрел. Ты её любишь? – Нет. Вчера я всё вспомнил и сразу же её выгнал. На этот раз навсегда. – Мне сложно тебе верить. Теперь сложно, Вить. Я, – она отвернулась, прикусив губу. Мимо на кухню прошмыгнул кот. Показалось, даже он посмотрел обвиняюще. – Я сожалею, что так вышло, но Вик, в этом нет моей вины! – шагнул к ней, но она отпрянула. Даже руку перед собой выставила. – Ты сказал, что выгнал жену. Пусть. Когда разведёшься? – Через пять дней. – Я поджал губы. Она обвиняла, имела право, но сама чем лучше? Однако я понимал, что если сейчас заговорю о Глебе, окончательно всё испорчу. – Когда разведёшься, тогда и приходи, поговорим. А пока тебе лучше уйти. – Вика отвернулась, скрестив руки на груди. – Поверь мне, – сказал напоследок и вышел, тихо прикрыв за собой дверь. *** Слабость накрыла резко, я сползла по стенке и подтянула колени к груди. Потерял память. Да, это многое бы объяснило, но звучало слишком неправдоподобно. С другой стороны, стало легче: не хотелось верить, что Витя просто вернулся к жене. Не после того, каким был со мной. Не после всех слов, что говорил. Он всё ещё был моим, а я… У меня теперь появился Глеб. И тот факт, что Витя спал всё это время с Дианой было непросто списать или закрыть на него глаза. Я запуталась. Так сильно хотелось обнять его, вдохнуть родной запах, выплакать все страхи, признаться в радости, общей на двоих. Только нужна ли ему теперь эта радость?.. Если на самом деле разведётся – дам шанс нам обоим. Точнее, уже троим. Если нет… Поставлю точку и больше никогда не позволю к себе приблизиться.