Тридцать девятая глава

Запах ромашки щекотал ноздри. Глубоко вздохнув, я открыла глаза – в спальне было темно. На кухне кто-то тихо разговаривал: низкий мужской голос перекрывало кошачье мяуканье. Я прислушалась, улыбнулась – Глеб выяснял отношения с Леви. И, кажется, кот соглашался. Голова немного гудела, но в остальном я чувствовала себя отлично. Прислушалась к себе, осторожно села. Сейчас скандал с Дианой уже не казался катастрофой, а работа… Да ну их, пусть перемывают кости, всё равно разницы никакой: сперва обсуждали, что забеременела без брака, теперь, вот, будут обсуждать роман с отцом ученицы. Витя. Что с нами теперь будет, будет ли вообще? Раз Диана примчалась в школу, значит, о разводе он говорил серьёзно. Глупое сердце встрепенулось, нет бы молчать. Предавший однажды предаст ещё раз, разве не так говорят? Но ведь Витя, если поверить хоть на мгновение о потере памяти, не предавал. Отчаянно хотелось ему верить, и никакие доводы рассудка не помогали. Я люблю его, от чувств по щелчку пальцев не избавишься. Даже если рядом такой мужчина, как Глеб. – Проснулась? Словно услышав, он вошёл в спальню. Без пиджака, рукава синей рубашки подкатаны, волосы слегка растрёпаны. Красивый, я же не слепая. Но сердце не ёкает, и от этого даже грустно. – Спасибо, – тихо сказала, опуская ноги на пол. – Теперь расскажешь, что случилось? – он смотрел настороженно, склонив голову набок, и свет, падавший из кухни, освещал одну сторону лица, вторую оставляя в тени. Словно маска – часть улыбается, часть плачет. Странное сравнение холодком пробежало по спине. – Ты что, ромашку заварил? – спросила, на время уводя от темы. Он кивнул, слабо улыбнулся и вышел. Я переоделась в домашнее, умылась и пошла на кухню. Нахал Леви уже сидел на коленях у Глеба и громко мурлыкал. Стол был заставлен ресторанными десертами, пирожными и фруктами. – Ого! – вырвалось невольно. – Ты когда всё успел?! А который час? – Семь. – Глеб облокотился о стол, подпёр щёку ладонью и свободной рукой придвинул кружку с ромашковым чаем. – Зато ты выспалась. Как себя чувствуешь? – Хорошо. – Обхватив кружку, я тяжело вздохнула. Замечательный он всё-таки. Только не мой. И пока в моей жизни будет Витя, никогда моим не станет. Услышав мой вздох, Глеб заметно напрягся. Нахмурился. – Это из-за него, да? Вы виделись? – Виделись. – Я опустила глаза. Чувство, что предаю его, зудело между лопаток. Почему? Мы ведь пока никто друг другу, подумаешь целовались пару раз. Хотя кого я обманываю, взрослые же люди, какие могут быть разговоры о свободных отношениях? – Я сказала, чтобы, пока не разведётся, ко мне не приходил. – А про ребёнка сказала? – небрежно спросил Глеб, хотя я видела, как подрагивают его пальцы, лежащие на столе. – Пока нет. – Посмотрела на него: напряженные плечи и шея, губы сжаты в тонкую полоску. – А сегодня в школу приходила его жена. Скандал устроила. Глеб моментально вскинул голову, быстро спросил: – Что она сделала? – Ничего, – я поморщилась. – Гадостей наговорила и ушла. Может, они и правда разводятся, – добавила тихо. – Понятно, – протянул Глеб, тяжело вздохнув. Приподнял уголок рта, обозначив улыбку. – Мне лучше уйти, да? – Глеб, – я накрыла его ладонь своей, заглянула в глаза. – Я не хочу тебя обманывать. Он отец моего ребёнка. И я его люблю. Он осторожно освободил руку, опустил на колено, выпрямился. Рассеянно погладил Леви. – Мне нужна определённость, Вик. – Горько хмыкнул. – Чёрт, никогда не думал, что скажу что-то подобное. Но знаешь, – в его взгляде было столько эмоций, что я в них захлебнулась, – я хочу семью. Настоящую, свою. Даже если с чужим ребёнком, главное, чтобы ты всегда была на моей стороне. Я открыла было рот, чтобы возразить, но он перебил: – Я ведь говорил, что всё понимаю. И обещать, что вечно буду ждать, пока ты расстанешься с ним, не буду. Но пока есть шанс, подожду. Ты реши с ним всё, а потом скажи мне, ладно? Да, значит, да. Нет… Что ж, не судьба. Аккуратно ссадив Леви на стул, Глеб встал и вдруг склонился надо мной, нежно поцеловал в макушку. – Позвони мне, Вик. Я буду ждать. – Стой. – Повинуясь порыву, я поймала его руку, прижала к щеке. – Я так хочу встретить с тобой Новый год… Он коснулся волос, запустил пальцы в пряди на затылке, мягко перебирая, прижал мою голову к животу. – Я тоже, Вик. Я тоже. – Если до Нового года у него ничего не решится, всё кончено. – Я твёрдо посмотрела на него. – Никаких обещаний я больше не приму, порву разом. И тогда мы попробуем с тобой. По-настоящему. Я говорила, потому что твёрдо верила – так и будет. У Вити есть четыре дня. Если скажет, что слушание опять отложили, больше меня не увидит. *** Весь день просидел как на иголках. Постоянно смотрел на Глеба и думал, как заговорить. Виноватым он не выглядел, наоборот, широко улыбался, привычно флиртовал с сотрудницами и отпускал комплименты. А после обеда вдруг заглянул в кабинет. – Вить, мне отъехать надо. Может, до вечера. – Что случилось? – постарался спросить спокойно, пусть сердце и заколотилось, а в голове понимание: это связно с Викой. – Надеюсь, что нет. – Его волнение невольно передалось мне. – С женщиной связано? – бросил наугад пробный шар. Если знает, что мы с Викой были вместе, как-нибудь себя выдаст. Но нет, Глеб кивнул, растрепал волосы на затылке, вздохнул. – Позвонила, попросила забрать. Не знаю, что там произошло, но обычно она так не поступает. Места себе не нахожу. – Поезжай, ничего важного на сегодня всё равно нет. Откуда столько великодушия взялось: к любимой женщине бывшего любовника жены отправлять?! Но я обещал Вике не приближаться до развода, а её звонок мог быть связан как раз с нашим вчерашним разговором. Может, она решила с ним расстаться? Мелочная недостойная радость стала неприятным открытием. Глеб уже уехал, а я не мог перестать представлять, как Вика его бросает. Насколько далеко у них всё зашло? Видел же в её глазах: любит меня. Искренне любит, глаза не умеют лгать… – Виктор Маркович, ваша жена пришла. На этот раз Диана не стала врываться, неторопливо вошла, бросила сумку и пальто в кресло, сама опустилась во второе, закинула ногу на ногу. Глаза так и сияли неприкрытым, злобным торжеством. – Чем обязан? – спросил, равнодушно на неё посмотрев. – Я не дам вам спокойной жизни, даже не надейся, – улыбнулась Диана. – Развод? Хорошо, ты его получишь. Но жизнь я вам обоим испорчу. И тебе, и шалаве твоей. Она говорила спокойно, но голос дрожал от сдерживаемой злобы. Я видел – её потряхивает: так сильно хочется устроить скандал. – Ты бы лучше подумала, как будешь доказывать право видеться с Настей, – ответил я, открывая верхнюю из стопки документов папку и начиная её перелистывать. Надо было найти последние правки к плану верхних этажей с двухуровневыми квартирами, всё никак руки не доходят… – Это не тебе решать. – Диана подалась вперёд, глаза сузила. Ещё немного, и прыгнет, как кобра. – Вообще-то мне, – не отрывая глаз от документов, ответил я. Нашёл. Всмотрелся в красные линии исправлений. – Настя слишком мала, на суде её мнение учитываться не будет. – Ты так поступишь с дочерью? – надменно спросила Диана, беря себя в руки. – Я поступаю так ради неё, – я взял зелёный маркер и обвёл спорный момент с метражом. Надо с инженером обсудить. Рядом сделал пометку карандашом и собрался перелистнуть дальше, кода наманикюренные пальцы прижали лист. – Мы будем видеться столько, сколько захотим. Или я устрою твоей Вике такую сладкую жизнь, что увольнение из школы ей раем покажется! Мгновение, и мои пальцы сжались вокруг запястья и с силой надавили. Диана пискнула, а я вдруг понял, что такое состояние аффекта, когда хочется убить. – Посмеешь хоть слово в сторону Вики вякнуть, и об отступных можешь забыть. – Поздно, – морщась от боли, мстительно прошипела она. – Вся школа уже знает, какая она непорочная и чистая! – Сука! – бросил я, борясь с желанием сломать руку. Отпустил от греха. – Я всего лишь сказала правду, Витюш, а на правду не обижаются. – Диана поморщилась, растирая запястье. С трудом проглотив комок, перекрывший доступ кислороду, я медленно вдохнул и выдохнул, успокаиваясь. С этим позже разберёмся. Вдвоём с Викой. Поженимся после развода, и пусть кто посмеет вякнуть! – Через три дня в десять жду тебя суде, – процедил, не сводя с неё глаз. – А теперь проваливай, пока охрану не вызвал. Диана, как ни странно, ушла. Не знаю, на что рассчитывала, но бросаться сломя голову к Вике я не стал. Девочка моя, столько всего навалилось, и всё из-за меня! Ещё и с Глебом расстаться надо… Стоп. А захочет ли она с ним расставаться после скандала, устроенного Дианой? Я теперь отлично знаю, какой сукой она может быть, если захочет… И что теперь делать? Едва досидел до конца рабочего дня, всю дорогу костерил пробки, в которых как нарочно встала предновогодняя Москва. Еле припарковался у её дома, почти бегом добрался до подъезда и едва не столкнулся нос к носу с Глебом.