Сорок первая глава

Очень хотелось взять больничный. Плюнуть на всё и больше не возвращаться в школу. Но прятать голову в песок никогда не было моей привычкой. Идиотский, тяжелый и сумбурный выдался день: Диана, Глеб, Витя… Может, и правда стоило подумать о больничном? Внизу живота начало тянуть, но к врачу смогу попасть только завтра, а сегодня надо пережить очередной круг ада. Ожидаемо, в учительской на меня смотрели, как на врага народа, поджимая губы и отводя глаза. Кучка ханжей, как будто никто никогда не совершал ничего предосудительного. Только Тамара поздоровалась со мной, а когда все разошлись, виновато сказала, что поделилась только с новенькой Светочкой, а та уже вовсю растрепала. Влилась в коллектив, молодец. Насти до сих пор не было, даже представить, что сейчас творится на душе у ребёнка, было невозможно. Примет она меня, если с Витей мы всё же станем жить вместе? Как это вообще будет выглядеть? Хорошо, что у меня начальный класс, и весь день в учительскую я больше не заходила. Пересеклась на выходе с любопытным взглядом вахтёрши, любезно с ней распрощалась. И наконец выдохнула, оказавшись на улице. Новый год на носу, у меня ещё нет ни планов, ни продуктов, зато в наличии два мужчины и ребёнок. Достойное завершение года, нечего сказать… Но грустить хватит, малышу нужна уверенная в себе, сильная мама. Завтра пятница, понедельник – последний день перед каникулами, а потом можно посвятить время себе и заняться подготовкой к праздникам. Я набрала Ленку, спросила, свободна ли она завтра, и поехала в торговый центр – выбирать подарки. Самое любимое, что есть в Новом году – это подарки. Я купила всем: и Ленке, и Вите и даже Глебу. Не знаю, получу ли от него хоть что-то, но очень хотелось сделать ему приятное. Может, у нас правда могло бы что-то получится. Может, ещё даже получится? Да, надежда на то, что Витя вернётся, уходить не желала, а делать Глеба запасным аэродромом некрасиво. И всё же я упрямо цеплялась за собственные слова о том, что если Витя не разведётся, больше не позволю переступить ему порог своего дома. Следующий день стремительно пролетел под общими неодобрительными взглядами – мне молча вынесли приговор и теперь купали в неодобрении. Плевать. Я начала наращивать толстую носорожью кожу, представляя, что нахожусь в стеклянном кубе, от которого отскакивает любое недовольство и любой косой взгляд. Стало проще. К вечеру на пороге появилась Ленка с большими пакетами. Разулась и с порога заявила: – Не знаю, как ты, подруга, но я сегодня собираюсь праздновать! – Что? – улыбнулась я, забирая один из пакетов. В нём звякнули две бутылки вина. – Всё! Конец этого сумасшедшего года, успехи в работе, неудачи в работе, успехи в любви, неудачи в любви, – перечисляла Ленка, раздеваясь и проходя на кухню. – Кстати, что там у тебя с мужиками? Кого отшила, кого приблизила? – Никого, – я вздохнула. Подумала – сегодня у Вити должен был состояться развод, но раз вестей до сих пор нет, то, скорее всего, уже и не будет. Кажется, эту страницу пора переворачивать. И книгу лучше сжечь, чтобы не было желания вновь открыть. – И ну их нахер! – заявила Ленка, плюхаясь на стул и начиная доставать мясную нарезку и сыр. – Вот правда, порой кажется, что без них лучше. Никаких проблем. А с секс… Секс-шоп нам в помощь. – Это ты по своему опыту говоришь? – я лукаво улыбнулась. Ленка была любвеобильной, одна редко оставалась, поэтому слабо верилось, что сможет долго хранить целибат. – Ну, иногда полезно сделать паузу, – хмыкнула она. Разлив вино по бокалам (свой я разбавила водой), мы устроились на диване в гостиной, периодически подкармливая Леви кусочками прошутто. – Губа не дура у твоего кота, – проворчала Ленка, наблюдая, как ветчина исчезает в его рту. – Есть такое. – Я улыбнулась. Погладила живот. Врач сегодня сказала, что всё в порядке, но посоветовала больше лежать. Камень с души упал: я даже не понимала, как на самом деле боялась. – Знаешь, – задумчиво протянула Ленка, кладя голову на спинку дивана, – я тебе немного завидую. – Было бы чему, – отмахнулась я. – Мужа нет, на работе проблемы, любовник потерял память, а потом объявился, как ни в чём не бывало, второй в любовники набивается, но надо ли мне это?.. – От жалости к себе на глаза набежали слёзы. Откуда это всё на меня свалилось? За что? – Зато ребёнок будет, – тихо-тихо сказала Ленка. Я удивлённо посмотрела на неё: никогда не замечала за ней желания стать матерью. Всегда казалось, что такие, как она, всю жизнь живут одиночками. – И у тебя будет, – сказала твёрдо. – Куда там. Я замужем за работой, а интрижки… Это так, для тела, не для души. – Я бы сказала: присмотрись к Глебу, но что-то подсказывает, что ты не послушаешься. – Ну нет, – расхохоталась Ленка. – Твои мужчины, сама с ними разбирайся! Словно в ответ на её слова в дверь позвонили. Переглянувшись, мы пожали плечами: в домофон никто не звонил, может, соседка решила заглянуть за солью. Банально, но она правда частенько захаживала, как будто купить пачку соли было за гранью её понимания. Звонок повторился, я вздохнула и пошла открывать. По дороге привычно посмотрела на себя в зеркало, висящее в коридоре, скорчила рожицу, показала язык. – Иду я, иду! – крикнула, когда вновь позвонили. Кто же там такой нетерпеливый?! Подавив раздражение, я щёлкнула щеколдой и распахнула дверь. Первое, что увидела – огромный букет цветов. Тонкие сиреневые ирисы, белые тюльпаны, изящные каллы, завёрнутые в сиреневую мягкую обёртку. Подняла глаза выше и натурально лишилась дара речи. Витя. Широко, счастливо улыбается, в глазах столько света, что смотреть больно. – Привет, – сказал он тихо. – Я боялся, что не застану тебя дома. Прости, что оборвал звонок, но не предупредил, что приеду. Услышав шум в гостиной, он нахмурился: – Ты не одна? – Не одна, – подтвердила заторможено, отступая в коридор и пропуская его. Сердце колотилось слишком быстро, губы дрожали в улыбке. Счастье, всё счастье этого мира, которое только существует, обрушилось, сделав слабой. Голова закружилась. – Ну что, соседке, помимо соли, понадобился ещё и сахар? – крикнула Ленка. Облегчение разошлось от Вити ощутимыми волнами. Он что, думал, что я с другим? Но откуда мог узнать про Глеба? – Я помешал девичнику? – мягко спросил он и, опомнившись, протянул цветы. – Помешал. – Дар речи явно не желал возвращаться. Хотелось обнять, прижаться наконец к груди, почувствовать, что он настоящий. Я взяла букет, зарылась в него носом, но глупое сердце толкало на безумные поступки. И я ему поддалась. Упала в его объятия, прижалась щекой к холодному вороту пальто, втянула аромат духов и мороза. Родной. – Родная, – шепнул он, крепко обнимая в ответ. Кажется, я сказала это вслух и даже не заметила. Да, счастье существует. Прямо сейчас я держала его в руках, дышала им и плакала.