Сорок вторая глава

Подвоха от Дианы я ждал с самого начала. Может не прийти, закатить скандал, опять рассказывать о своей якобы беременности, о которой больше я не слышал ни слова. Поправляя воротник рубашки и лацканы тёмно-серого пиджака, рассматривал себя в зеркале. Ни капли волнения, пусть делает что хочет, это третье слушание, никаких мирных договоров. Небольшие отступные – в три раза меньше, чем я хотел дать сначала, и свободное общение с Настей, но без ночёвок. Поначалу так и будет, пока я не пойму, что и как дальше планирует делать со своей жизнью Диана. Боровецкий уже ждал у здания суда. Разговаривал с кем-то по телефону, не обращая внимания на сыпавшийся с неба снег. Он оседал на длинном чёрном пальто, и издалека адвокат походил на криминального авторитета из девяностых. Кивнув мне, молча показал глазами на телефон и быстро завершил разговор. – Ну что, готовы стать свободным человеком? – сказал он, договорив. – Более чем. – Я улыбнулся. Так там пелось в старой песенке? «Говорят, под Новый год что ни пожелается, всё всегда произойдёт, всё всегда сбывается». Моё желание вот-вот сбудется, и ничто этому не помешает. В зале никого, кроме нас с Боровецким, пока не было. Адвокат разложил подготовленные бумаги и выразительно посмотрел на часы. Заседание начнётся через десять минут, Диана опаздывала. – Не волнуйтесь, её отсутствие будет нам только на руку. Сможем попытаться вообще лишить отступных. Я молчал. Не настолько мелочный, чтобы оставить её без копейки, когда-то у нас ведь был общий бюджет… Стремительный стук каблуков раздался в коридоре. Дверь распахнулась, Диана прошла к своему месту, глядя прямо перед собой. В элегантном костюме кофейного цвета, с забранными в пучок волосами и умело наложенным макияжем: оскорблённая невинность, решившая взойти на костёр с достоинством. Я даже не взглянул в её сторону. Пока Боровицкий пожимал руку второму адвокату, думал обо всём, что она сделала за последние месяцы – не за годы даже. И вот рту становилось кисло. Наконец вошёл судья. Диана оживилась. Встала легко, расправила плечи. Первой нанесла удар, сказав, что я не просто ей изменял, а ещё и соблазнил учительницу нашей дочери. Да ещё и сделал ей ребёнка. Это было уже слишком. Ладно, копаться в моём грязном белье, но если судья потребует вызвать Вику в качестве свидетеля… – Мой клиент предоставлял доказательства отсутствия госпожи Голицыной в течение трёх лет, во время которых она не только не осуществляла свои родительские обязанности, но и вовсе не выходила на связь. Господин судья, уверен, вы поймёте желание одинокого мужчины найти, наконец, достойную женщину. А учительница она или бухгалтер – это неважно. Беременная Вика. От этой лжи кулаки зачесались. Хотя бы просто встряхнуть Диану как следует, жаль, нельзя. Как у неё вообще язык повернулся? Раз со своей мнимой беременностью не прокатило, другую придумала? Доказательства вины Дианы ложились на стол судьи одно за другим. Она устроила цирк, рассказывая о моей аварии и том, как ухаживала за мной. Давила на жалость, говоря, что месяц мы жили как муж и жена, и она надеялась – развода не будет. Угрожала, когда Боровицкий озвучил наши условия, Диана покраснела. Нервы сдали, не выдержав, она резко повернулась ко мне, впилась в стол и зашипела: – Даже не мечтай, что так просто тебя отпущу! Я была тебе женой! Я выходила тебя! Родила тебе дочь! А теперь ты хочешь отдать это всё шлюхе, залетевшей от тебя при первой же возможности?! Ладонь адвоката легла на плечо и сжала. Я коротко выдохнул и отвернулся. Обойдётся. Судья неодобрительно посмотрел на Диану и призвал к порядку. Вызвав к себе адвокатов, он удалился, и мы с Дианой остались одни. Нужно было выйти и хотя бы выпить кофе – совещание будет длиться не меньше получаса, Боровицкий предупредил. Но я оставался сидеть на месте, рассматривать пальцы, сложенные в замок на столе. Ждал. Знал – просто так не оставит, не успокоится. – Зачем тебе это, Вить? – вдруг заговорила жалобно. – Правда, мы могли не жить вместе, но зачем разрывать всё вот так? – У тебя гордость вообще есть? – проговорил я тихо, не глядя в её сторону. – Гордость? – Диана хмыкнула. Откинулась на стуле, подняла глаза к потолку. – Ты знаешь, что такое – жить в нищете? Я потеряла свою гордость ещё в пятнадцать. – Вместе с девственностью? – поинтересовался небрежно. – Да. – Она спокойно пожала плечами. – Шокирует? Моя сказка о первой любви и красивых отношениях, закончившихся его смертью… Боже, как ты тогда меня жалел! Как вспомню – смеяться хочется. – Смейся, – ответил я равнодушно. Она замолчала. Я чувствовал на себе поражённый взгляд. Мог бы собой даже гордиться, что сдержался, не нагрубил, не сказал лишнего. Меня ждала Вика. Хотя слова Дианы о её беременности стали тем ещё триггером, я твёрдо решил, что сделаю вид, будто не заметил. Мы с ней пользовались презервативами, за исключением первого раза, в отличие от Дианы, которая забиралась на меня, уверяя, что пьёт таблетки. Невольно на неё покосился: вдруг всё-таки залетела? Вдруг у нас будет ещё один ребёнок? Даже ради него не стал бы оставлять брак, но это бы многое усложнило. Адвокаты и судья вернулись. Поймав успокаивающий, во многом довольный взгляд Боровицкого, я сам выдохнул. Как-то до последнего не был уверен, что всё завершится сегодня. Завершилось. Диана приняла все наши условия, только добавила пункт: она может не выдвигать условия по совместной опеке, взамен я добавлю денег на её содержание. Сука, как она есть. С этим я спорить не стал. Подписал документы о разводе, остальное предоставил адвокату. Вышел на воздух и радостно улыбнулся. Даже разыгравшаяся метель казалась чем-то сказочным, а не капризом погоды, из-за которого весь город встал в пробках. Я отошёл в сторону от выхода, достал было телефон – позвонить Вике, но решил приехать вечером, сделать сюрприз. В том, что ждёт, вообще не сомневался. Хлопнула дверь. Диана вышла и начала спускаться вниз, на ходу запахивая полушубок. Я смотрел на неё со странным чувством: смесь свободы и грусти по тому, что уже не вернуть и возвращать не хочется. Она почти дошла до машины: такси или новый любовник – не интересно. Когда из соседней, чёрной, вышли трое мужчин. Конечно, жену, поправка – бывшую, я не люблю, но и не хотелось, чтобы с ней что-то случилось. – Диана Витальевна Голицына? – донеслось до меня. Мужчина показал удостоверение. – Капитан ОБЭП, Коровников. Пройдёмте с нами. – Куда? – она распахнула глаза и беспомощно посмотрела на меня. – Что случилось? – нехотя, но я подошёл. – Вы кто? – Муж. – Вздохнув, добавил: – Бывший, только что развелись. – Оставьте свой телефон, с вами свяжутся. – А в чём её обвиняют? – Диана побледнела и начала отчётливо дрожать. – Хищение государственных средств в особо крупных размерах, – сурово ответил капитан. И потянул Диану за локоть к машине. – Вить! – взвизгнула она. – Вить! Это неправда! Я не виновата! Помоги мне, Вить! Жаль? Конечно мне было по-человечески жаль её. Но, положа руку на сердце, я даже не сомневался, что Диана могла быть замешана в чём-то подобном. Взглядом проводив отъезжавшую машину, я сел в свою, выдохнул. Руки всё же немного подрагивали – не каждый день общаешься с представителями закона, когда в грязных делах замешан кто-то знакомый. Как бы мне это потом не вышло боком, надеюсь, приплетать меня к своим проблемам Диана не станет. Но на всякий случай, если позвонят из ОБЭПа, придётся проконсультироваться с адвокатом по уголовным делам… Тревога за Диану отступила, стоило открыть цветочный интернет-магазин и заняться выбором букета. Я представлял, как она встретит меня, как улыбнётся, и улыбнулся сам. Заехал домой, провёл пару часов с Настей за просмотром нового анимационного фильма. О Диане мы не говорили – Настя молчала, пока не желала о ней слышать. Правда, если Диану посадят, передо мной встанет новая проблема: говорить об этом дочери, или пусть считает, что она опять пропала?.. В любом случае, в данный момент не стоит думать о неясном будущем. – Мышь, мне надо уехать, – сказал, когда фильм подошёл к концу. – Куда? – она нахмурилась. – У тебя кто-то появился, да? Поэтому ты не захотел, чтобы мама осталась, когда память к тебе вернулась? – Мышь, – я вздохнул. Она перебила: – Мне не нужна другая мама, – отчеканила Настя. – У тебя одна мама, другой не будет, – сказал я твёрдо. Ткнул в лоб и мягко улыбнулся: – Когда-нибудь я встречу женщину, которую полюблю. Но никто никогда не заставит тебя называть её мамой. – Значит, едешь к ней? – К Глебу, – соврал я. Сложно пока рассказывать о Вике. Правда, почему-то очень сложно. Зато Настя сразу выдохнула и заулыбалась. Не спросила даже, когда я вернусь. Вика долго не открывала. Так долго, что я начал сомневаться, дома или нет. А если дома, может, с Глебом? Когда недоверие во мне пройдёт?.. Только стоило пересечься с ней взглядом, и все сомнения пропали.