Глава 24 · Александр

Пятница.

Сегодня решающий день. День, когда юридически закончится шестнадцатилетний странный союз, который мы с Полиной по ошибке называли браком.

На столе в кухне остывает нетронутый чай. Маша сидит на стуле, обняв руками колени, и смотрит в одну точку. Суд потребовал её присутствия на заседании, и сегодня Маша идёт со мной. Как бы мне ни хотелось оградить её от этой грязи, её слово на этом процессе — решающее.

— Справишься, Марусь? — тихо спрашиваю я, приседая перед ней на корточки. — Если станет совсем тяжело, просто скажи. Я всё остановлю.

Она поднимает на меня глаза, в которых спокойствие и решимость. Какая же она у меня уже взрослая!

— Я пойду, пап. Не переживай ты так.

— Поехали. Заскочим на десять минут ко мне в департамент и сразу в суд.

Водитель паркуется недалеко от входа, не заезжая на подземную парковку.

— Посидишь в машине, Маш? Я на три минуты, только поднимусь на этаж.

Она кивает.

Шагаю по коридору к кабинету референтов. Нужно взглянуть на Соболевскую. Просто увидеть её лицо. Вчерашний день с её чёртовой субординацией, показным флиртом с Равенским и строптивыми выходками до сих пор отзывается у меня под рёбрами кипящим раздражением. Нужно убедиться, что она на месте, что сбавила спесь и занимается документами.

За столом Евы пусто.

Ноутбук закрыт, подставка для канцелярии сдвинута на край, ни чашки, ни единого листика бумаги.

Борисова перебирает папки с архивом.

— Екатерина Андреевна, доброе утро, — останавливаюсь у порога. — Где Соболевская? Девять пятнадцать.

Екатерина Андреевна поднимает глаза:

— Доброе утро, Александр Сергеевич. Ева Дмитриевна в отделе кадров.

— В отделе кадров? — сдвигаю брови. — Зачем?

— Не знаю, Александр Сергеевич, — пожимает плечами Екатерина. — Она зашла, забрала какие-то свои бумажки и пошла к кадровикам. Сказала, что по личным делам.

Внутри проскальзывает нехорошее предчувствие. Кадры? Какие ещё личные дела в девять утра в день, когда департамент готовит сводки для коллегии?

Додумать я не успеваю. В кармане раздаётся трель телефона.

— Александр Сергеевич, я у здания суда, — отчитывается юрист. — Адвокат Полины уже здесь, пресса подтягивается, как я и предупреждал. Пара купленных папарацци с камерами у входа. Вам лучше въехать через двор, я вас встречу.

— Выезжаю, — говорю я.

Кидаю короткий взгляд на пустой стол Евы и разворачиваюсь к выходу. С Евой я разберусь позже. Сейчас у меня главный бой.

Полина ждёт у дверей зала заседаний вместе со своим адвокатом. Оба вызывают у меня гремучую смесь негодования с презрением. Отличная парочка!

При виде нас с Машей Полина натягивает она на лицо наигранную нежность и шагает навстречу:

— Маша! Доченька! Что ты тут делаешь⁈ Он тебя заставил приехать, да⁈ Ты не должна…

— Мама, не трогай меня, пожалуйста, — отстранённо говорит Маша, делая шаг за мою спину.

— Полина, держи себя в руках. Ты в суде, а не на съёмках своего шоу.

— Посмотрим, как ты заговоришь через час! — выкрикивает она.

Выходит секретарь:

— Прошу участников процесса занять места в зале.

Маша остаётся сидеть на стуле в коридоре. Её вызовут позже.

Мы заходим в небольшой зал. Судья — женщина лет пятидесяти с непроницаемым лицом. Ей глубоко плевать на наши проблемы, эмоции и статусы. Перед ней папка с нашим делом, и её интересуют только факты.

И начинается цирк — любимое мероприятие моей жены. Пока ещё жены.

Адвокат Полины берёт слово первым и устраивает настоящее шоу. Минут десять он зачитывает сфабрикованные «свидетельства» о том, какой я домашний деспот. В ход идут распечатки из жёлтых пабликов, где меня называют «высокопоставленным абьюзером», какие-то нелепые заявления подруг Полины о том, что я якобы систематически оказывал на жену «психическое насилие» и ограничивал её в финансах.

— Александр Сергеевич Мелихов полностью изолировал гражданку Антипову от управления семейными активами, блокировал её бизнес-инициативы и мстительно пытается отнять дочь! — драматично заявляет адвокат, потрясая пачкой распечаток. — Мы требуем оставить ребёнка с матерью, взыскать алименты в размере тридцати процентов от всех доходов Мелихова и передать в собственность истицы загородный дом и квартиру!

Полина картинно пускает слезу, прижимая платочек к глазам.

Я усмехаюсь. В скромности моей жене не откажешь. Аркадий рядом со мной даже не вздрагивает. Он раскладывает перед собой стопки документов.

— У стороны ответчика есть возражения? — сухо спрашивает судья.

— Более чем, Ваша честь, — Аркадий поднимается со своего места. — Все обвинения в адрес моего доверителя являются голословными фантазиями, направленными на создание искусственного резонанса. Позвольте приобщить к делу официальные материалы.

Аркадий передаёт секретарю документы.

— Первое. Заключение независимой психиатрической экспертизы, пройденной Александром Сергеевичем Мелиховым. Вывод экспертов: полностью адекватен, эмоционально стабилен, психологических отклонений не имеет, никаких признаков склонности к насилию не выявлено. В отличие от гражданки Антиповой, которая от аналогичной экспертизы уклонилась. Ещё одно заключение психолого-педагогической экспертизы, пройденное Марией Антиповой, подтверждает адекватность, психическое здоровье ребёнка и её добровольное, без принуждения, желание остаться с отцом в случае развода.

Полина нервно дёргает плечом.

— Второе, — продолжат Аркадий. — Финансовая выписка по личным счетам Александра Сергеевича за последние пять лет. Из них чётко видно, что так называемый «самостоятельный бизнес» истицы — PR-агентство «Резонанс» — был полностью создан, взращён и содержался за счёт прямых финансовых перечислений с личных счетов её мужа. Гражданка Антипова не вложила в агентство ни рубля личных средств.

Полина бледнеет. Её адвокат пытается что-то возразить, но судья поднимает руку:

— Хорошо, материалы буду рассмотрены. Теперь переходим к вопросу об опеке. Пригласите несовершеннолетнюю Марию.

Дверь открывается, и в зал заходит Маша.

Полина подаётся вперёд, лихорадочно шепча: «Машенька, скажи им…»

— Маша, — мягко обращается судья. — Тебе пятнадцать лет. Закон даёт тебе право самой решить, с кем из родителей ты хочешь жить после их развода. Выскажи своё мнение.

Маша переводит взгляд с судьи на меня, даже не взглянув в сторону матери.

— Я хочу жить с папой, — спокойно и уверенно произносит она. — С мамой я жить не буду.

Полина вскакивает с места:

— Её обработали! Ваша честь, он надавил на неё!

— Тишина в зале! — стучит молоточком судья. — Мария, это твоё добровольное решение? На тебя оказывалось давление?

— Нет, — отрезает Маша. И вдруг делает шаг ближе к судье. — И у меня есть ещё одно заявление. Я хочу официальное разрешение суда и опеки на смену фамилии.

В зале наступает тишина. От неожиданности я перестаю дышать, и у меня резко пересыхает во рту.

— В данный момент я по паспорту под фамилией матери — Антипова. А я хочу быть Мелиховой. Я же могу сама выбрать фамилию?

— Что⁈ — истерично выкрикивает Полина, вскакивая. — Какая смена фамилии⁈ Ты совсем сумасшедшая⁈ Из-за этого… из-за него⁈ Да он тебе даже не родной!

— Сядьте, гражданка Антипова! — строго стучит молоточком судья.

А у меня по телу разливается тепло. Гордость — чистая отцовская гордость затапливает до краёв.

Всё. Я победил.

Машка… Моя закрытая колючая Машка сделала это сама. На глазах у матери, у суда, у всего мира объявила, что она — моя дочь.

Судья удаляется в совещательную комнату. Мы ждём минут двадцать.

Резолюция звучит приговором для Полины:

— Брак расторгнуть. Место жительства несовершеннолетней Марии определить с отцом, Мелиховым Александром Сергеевичем. Разрешить смену фамилии несовершеннолетней на «Мелихова». Квартира по адресу… остаётся Антиповой Полине Игоревне, загородный дом — Мелихову Александру Сергеевичу. Фирма остаётся за Антиповой, личные денежные счета Мелихова разделу не подлежат ввиду доказанного финансирования семьи и полного содержания ребёнка отцом. От алиментов ответчик отказался. Встречи матери с дочерью только с согласия самой дочери.

Молоточек стучит по подставке.

В коридоре Полина срывается на ультразвук. Её лицо перекошено от бешеной ярости, адвокат едва удерживает её за локоть:

— Ты думаешь, ты выиграл, Мелихов⁈ — визжит она, пока папарацци за оцеплением судорожно щелкают камерами. — Ты отобрал у меня всё! Ты ещё пожалеешь! Я всё равно тебя уничтожу! Слышишь меня⁈ Ты пожалеешь!

— Поехали домой, Маш, — спокойно говорю я, обнимая дочь за плечи и игнорируя вопли бывшей жены.

Отвожу Машу к машине, где её ждёт наш водитель, чтобы отвезти домой, а сам сажусь во второй служебный автомобиль. На душе легко и чисто.

Я свободный человек. У меня есть дочь, которая выбрала меня.

Возвращаюсь в департамент.

Поднимаюсь на свой этаж с чувством абсолютного триумфа. Прохожу через приёмную к своему кабинету, улыбаясь секретарше:

— Светлана Анатольевна, заварите мне крепкий чай.

Та резко вскакивает при виде меня:

— Александр Сергеевич… тут вот… — она протягивает мне лист бумаги. — Это Ева Дмитриевна оставила. Сзади обходной лист с подписями кадров.

Улыбка сползает с моего лица.

Выхватываю лист.

«Директору ДСАП МИД РФ Мелихову А. С. Заявление. Прошу уволить меня по собственному желанию с…»

Подпись. Её ровная, аккуратная подпись.

— Что за бред? Какое увольнение⁈ Без моей подписи⁈

— Она… подала заявление непосредственно в МИД, — заикается Светлана. — Сказала, семейные обстоятельства… В кадрах всё оформили.

Влетаю в кабинет референтов, с грохотом распахнув дверь.

— Где Соболевская⁈ — рявкаю.

— Александр Сергеевич… — растерянно лепечет Екатерина Андреевна. — Ева ушла. Час назад. Сдала пропуск, забрала вещи и уехала…

Стою посреди кабинета, и весь мой сегодняшний триумф, вся победа в суде и выигранные иски уже не кажутся настолько значимыми.

Она ушла. Пока я сражался в суде за дочь, она просто собрала вещи, оформила увольнение в обход меня и сбежала.

«Всё, что касалось личного, произошло по ошибке».

Выиграл одну битву, Мелихов? Поздравляю. Ты только что с треском проиграл другую.

Внутри закипает такая дикая ярость, смешанная с отчаянием, которой я не чувствовал никогда в жизни. Она думала, что может просто так перечеркнуть всё, что было между нами? Думала, что может сбежать от меня, выбросить пропуск и испариться из моей жизни⁈

Чёрта с два.

Разворачиваюсь, возвращаюсь в свой кабинет и закрываю дверь. Достаю телефон, нахожу в контактах «Ева» и нажимаю вызов.

Слушаю длинные издевательские гудки. Сброс.

Так значит? Сдаваться я не намерен. Если она думает, что Железного Мелихова можно так легко списать со счетов, то она катастрофически плохо меня знает. Я найду её. Из-под земли достану. И она ответит мне за свои выходки.