Глава 4 · Ева

Такси тормозит у Милкиного дома, и я вываливаюсь на прохладный воздух. Чемодан гремит колёсиками по разбитому асфальту. Ветер треплет полы плаща, но мне жарко. До сих пор жарко. Лицо горит, а внизу живота всё ещё пульсирует тупой, порочный отголосок, от которого хочется либо провалиться сквозь землю, либо завыть на луну.

Мила открывает дверь в халате и с бокалом в руках.

— Ого! Ева, ты выглядишь так, будто тебя сначала переехал самосвал, а потом из него вылезли двое и добили ногами, — она отступает, пропуская меня в прихожую. — Входи, горе моё.

— Спасибо, — я втаскиваю чемодан и опускаюсь на пуфик. Ноги не держат. — Мил, ты спасла меня. Честно.

Расстёгиваю плащ. И тут Милкин бокал начинает медленно крениться. Она смотрит на мою порванную блузку, из которой выдрано мясом три пуговицы, на помятую юбку и на бордовые пятна на моей шее — чёткие следы мужских пальцев.

— Так, — осторожно произносит подруга, забирая у меня плащ. — Илья, значит? Этот идеальный мальчик с перекачанными мышцами оказался садистом? Я знала, что у него фальшивая улыбка, но чтоб до такой степени…

— Это не Илья, — выдыхаю, закрывая лицо ладонями. — С Ильёй всё кончено. Я зашла, показала ему профиль его блондинки, выслушала чушь про «она просто ресурс для карьеры», собрала вещи и ушла. За компромат на него — отдельное спасибо. Ты открыла мне глаза.

— Погоди, — Мила садится на корточки прямо передо мной, и её глаза становятся размером с суповые тарелки. — Если это не Илья… Ева. Ты где была после работы⁈

И тут меня прорывает. Стыд, который я пыталась давить всю дорогу в такси, выплескивается наружу. Я сижу на пуфике в прихожей чужой квартиры и выкладываю всё. Ну, почти всё.

— Я… я пошла отдавать сводку Мелихову. Задержалась специально, чтобы домой не идти. А он… он был сам не свой. Изрядно выпивши, злой как дьявол. Сначала чуть не наорал, когда я вошла, а потом посмотрел на меня, подошёл, зажал у стола… И я не ушла, Мил. Я просто… осталась.

В прихожей наступает предвкушающая шок тишина.

— Ты… с Железным Боссом? — шёпотом переспрашивает Мила. — С директором вашего департамента? С мужчиной, от которого на километр, как ты говоришь, веет холодом? Прямо в кабинете⁈

— На столе, — шмыгаю носом я, пытаясь придать голосу хоть немного дерзости.

Женское любопытство — это невероятная сила. Оно побеждает шок за доли секунды. Мила хватает меня за руку, утаскивает на кухню, наливает мне полный бокал какого-то вина и садится напротив, подперев подбородок кулаками.

— Рассказывай. Всё. До мельчайших деталей! Ева, тебе двадцать два, ты два года встречалась с унылым Илюшей, у которого секс по расписанию по пятницам после девяти вечера! И тут — сорокалетний мужик с властным взглядом и миллиардным бюджетом! Ну⁈ Какой он⁈

— Ему тридцать семь, — автоматически поправляю я, чувствуя, как щёки снова заливает краской. — И он… он просто огонь, Мил. Настоящий тайфун, дикий пожар. Я даже не подозревала, что так бывает. У меня ощущение, что до этого вечера я вообще была девственницей. Он трахал меня так, как будто делал это последний раз в своей жизни. Без прелюдий, без реверансов. Просто взял. И я… я отдалась. И не жалею…

— Охренеть, — резюмирует Мила и делает залп из бокала. — Вот тебе и скромница-стажёрка с красным дипломом. А блузка?

— Он её просто рванул, когда тянул меня к себе.

— Мать моя, — Мила качает головой, но в её глазах горит чистейший порочный восторг. — Ну, Илюша точно отдыхает. Кстати, о птичках…

Она кивает на вибрирующий на столе телефон. Экран светится: «Илья». Это уже двадцатый звонок за последний час. Сообщения сыплются одно за другим: «Ева, ответь!», «Ты сошла с ума!», «Давай поговорим как взрослые люди!», «Кто он⁈».

— Достал, — с лёгким омерзением говорю я, беру телефон и отправляю «идеального карьериста» в чёрный список. Во всех мессенджерах. Везде. — Пусть теперь своей Вике мозг выносит. У них же «ресурсные отношения».

Не успеваю я отложить мобильный, как он снова оживает. На этот раз — «Эля». Моя любимая старшая сестрица.

— О, а вот и группа поддержки подтянулась, — язвительно замечаю.

Сбрасывать не стану. Надо сдать этот экзамен сразу.

— Алло?

— Ева! — в трубке раздаётся елейный, ядовитый голосок Эли. — Мне тут Илья телефон обрывает, сказал, что ты устроила истерику, собрала вещи и убежала в неизвестном направлении! Ты что такого натворила, а? Сбежала от нормального мужика с перспективной работой? Совсем крыша поехала от твоей дипломатии?

Делаю глоток вина, чувствуя, как внутри закипает здоровое злорадство.

— Элочка, милая, — чётко и вежливо произношу я. — Твой «нормальный мужик» полгода параллельно спал с другой девицей, пока я обслуживала его дома. Если он тебе так нравится — забирай себе. Вы с ним отлично совпадёте по уровню серпентария. А домой я приеду завтра. Целую.

Отключаю вызов раньше, чем она успевает взвизгнуть.

— Красотка, — аплодирует Мила. — Всё, иди в душ. Завтра будешь пробиваться через родительский фронт.

Суббота начинается с жесткого похмелья (ну, Милка!) и полного осознания того, что в родительский дом ехать всё-таки придётся. Нельзя вечно прятаться у подруги. К тому же нужно забрать кота, оставшиеся вещи и выслушать традиционную порцию семейно-воспитательной экзекуции.

Надев самый закрытый свитер с высоким горлом, я еду сначала в квартиру бывшего. К счастью, Ильи нет — укатил на «спокойный отдых вдали от московской суеты». Сажаю Симку в переноску, забираю оставшиеся вещи (и зачем я вчера чемодан тащила, когда можно было сегодня спокойно всё уложить?), плюю напоследок в чайник и еду на такси домой.

Дома всё идет строго по классическому сценарию. Без сюрпризов.

— А я тебе говорила! — драматично всплёскивает руками мама, стоило мне зайти. Она стоит в фартуке, от неё пахнет фирменными котлетами и несгибаемой правотой. — Я тебе говорила, Ева! Не надо бросаться в омут с головой! Сначала бы вышла замуж нормальным образом, расписались бы, сыграли свадьбу, а потом уже жили вместе! Вы, современное поколение, вообще морали не знаете! Илья такой воспитанный мальчик, так уважительно со мной разговаривал…

— Мам, этот воспитанный мальчик спал с дочерью вице-президента крупного холдинга, чтобы получить должность, — спокойно говорю я, разуваясь.

Отец смотрит на меня, молча разводит руками — мол, «ну а что ты хотела, дочка, сама кашу заварила», берёт у меня кота и скрывается в своём кабинете, щёлкнув замком.

Век дипломатии, ёлки-палки.

А на диване в гостиной в предвкушении восседает Эля. На лице — чистое, неразбавленное триумфальное торжество.

Эле двадцать девять. Огненно-рыжая, яркая, чертовски эффектная и наглая до хруста в суставах. Закончила факультет журналистики, но делать карьеру посчитала ниже своего достоинства. Зато она числится «креативным ивент-менеджером» в арт-агентстве, параллельно ведет блог для пятидесяти тысяч подписчиков про красивую жизнь, сидит на родительском содержании и искренне считает себя центром Вселенной.

— Ну и куда ты теперь? — с фальшивым сочувствием спрашивает она, разглядывая свой маникюр. — На стажёрскую зарплату в своём этом департаменте? А Илья, между прочим, говорил, что уже квартиру в новостройке для вас с ним присмотрел…

— Эля, заткнись, а? — я улыбаюсь ей самой сладкой из своих улыбок. — Если ты еще раз произнесешь имя Илья, я расскажу маме, с кем ты на самом деле была в прошлые выходные, пока «сидела на семинаре в Твери».

Эля моментально закрывает рот и утыкается в телефон. Раунд за мной.

День проходит в атмосфере натянутого нейтралитета. Я раскладываю вещи в своей комнате, слушаю мамины вздохи и пытаюсь не думать о том, что будет послезавтра.

Но не думать получается плохо. Точнее — вообще не получается.

Вечером лежу в кровати, уставившись в потолок. Внутри полнейший хаос.

Что во мне сейчас говорит громче? Стыд или желание?

Стыд рождается изнутри, когда я вспоминаю, КАК это было. Я — выпускница МГИМО, девушка из приличной семьи, будущий дипломат — отдалась директору департамента прямо на рабочем столе, как героиня дешёвого любовного романа! Я позволила ему разорвать на себе блузку. Я не сказала «нет». Более того, я стонала под ним, царапая его спину ногтями от наслаждения!

А с другой стороны… Боже мой.

Закрываю глаза и снова чувствую его жёсткие, сильные руки. Его губы, дыхание, сумасшедшую, отчаянную силу, с которой он взял меня. Илья за два года наших отношений ни разу не смог вызвать во мне и сотой доли того огненного шторма, который Мелихов разжёг за две минуты. Это было дико. Неправильно. Порочно. Но это было лучшее, что происходило с моим телом за всю жизнь.

Но самое паршивое — финал. Хриплый шёпот у самого моего уха в самый страстный момент: «Маша…»

Кто такая Маша? Жена? Любовница? Почему он звал её, когда был на вершине экстаза?

Я была просто суррогатом. Безликим куском мяса, о который Железный Мелихов вытер ноги и утолил свою похоть.

«Как тебя зовут?» — вспомнил он под конец.

Это так мило с его стороны. Я усмехаюсь. Но внутри меня — арктическая стужа. Завтра понедельник. Завтра восемь тридцать утра мне нужно будет войти в здание ДСАП. Пройти мимо поста охраны, сесть за свой стол напротив Екатерины Андреевны… И, возможно, встретить ЕГО.

Как себя вести⁈

Вариант первый: сделать вид, что ничего не было. Лицо кирпичом, папка в руках, «Здравствуйте, Александр Сергеевич, вот сводка за прошлую неделю». Холодная дипломатическая выдержка. Профессионализм.

Вариант второй: написать заявление по собственному желанию и сбежать. Но куда⁈ Папа с таким трудом выбил мне это место! ДСАП — это лучший старт карьеры, о котором только можно мечтать! Уйти из-за того, что переспала с боссом?

Ну уж нет. Не дождётся.

Переворачиваюсь на бок и сжимаю подушку. Внутри поднимается та же злость, которая спасла меня в пятницу.

Ты хотел сделать из меня безымянную куклу, Александр Сергеевич? Думал, я буду бегать со слезами или спрячусь в углу? Не на ту напал. Я — Ева Соболевская. И если ты — Железный Босс, то ты получишь стального референта.

Я засыпаю далеко за полночь, а перед глазами стоит его пронзительный, гипнотизирующий взгляд.

Простите, босс… Но моё имя вам всё-таки придётся запомнить.