Глава 35 · Ева

Неделя после моего агрессивно-насильственного, но, чего таить, желанного возвращения в департамент проходит в режиме изощрённого психологического триллера.

На работе Александр Сергеевич Мелихов — само воплощение служебного этикета. При коллегах он подчеркнуто официален, временами сух до хруста и безжалостно заваливает меня аналитическими справками. Но в те секунды, когда наши взгляды пересекаются, я вижу в его глазах откровенно пляшущих чёртиков.

Он проверяет мою выдержку. Провоцирует. Тестирует на прочность. Понять, что происходит в голове у дипломата с двадцатилетним стажем, — задача из области фантастики.

Зато когда мы остаёмся в кабинете одни — что случается, увы, не так часто, как хотелось бы, — он сгребает меня в охапку, выбивая остатки воздуха из лёгких, и я таю в его руках, забывая и про субординацию, и про испорченный макияж.

Но больше всего в эти дни меня заботила перспектива столкновения на благотворительном вечере с моей сестрой. Я попыталась предупредить Мелихова, что Эля будет там и обязательно воспользуется случаем, чтобы выставить меня перед начальством в самом непрезентабельном свете. На что Саша лишь искренне рассмеялся, заверив, что после его бывшей жены у него выработался пожизненный иммунитет к любым женским интригам и сплетням.

Напряжение меня не покидало. Я упрашивала его не брать меня с собой, но он был упёртым, как баран.

Впрочем, как всегда.

И вот результат. Я стою на террасе и пытаюсь надышаться прохладным майским воздухом после душного зала, пропитанного ядовитым коктейлем из дорогих духов, фальшивых улыбок и косых взглядов. Возвращаться в этот светский серпентарий нет ни малейшего желания. Если я просто постою здесь еще полчаса, смотря на огоньки вечерней Москвы, моё испытание окончится, как и обещал Мелихов.

— Ева, так? — раздаётся за спиной жеманный, хорошо поставленный голос.

Оборачиваюсь. Ну конечно. Ну этого мне только для полного счастья не хватало!

Предо мной стоит бывшая жена Александра.

Она, безусловно, красива — яркая блондинка с большими серыми глазами и идеальной фигурой. У Маши такие же глаза. Только взгляд её матери вызывает у меня какое-то отторжение: слишком слащавый, слишком пристальный, слишком… хищный.

— Ваша сестра много о вас рассказывала. Меня зовут Полина Игоревна, — она протягивает мне холёную ручку с безупречным нюдовым маникюром и массивными кольцами. — Я жена вашего начальника. Бывшая, к сожалению.

При слове «к сожалению» Полина делает настолько трагическое и страдальческое лицо, что будь на моём месте кто-нибудь другой, он бы уже бросился утешать бедняжку.

Но не я.

Молча киваю и легко пожимаю в ответ протянутую руку. Невольно начинаю искать глазами Мелихова, чтобы спас меня от беседы с его бывшей. Он, к счастью, уже движется по направлению к нам. Но не успеваю я облегчённо выдохнуть, как прямо перед ним материализуется Элеонора и хватает моего босса под руку.

Для моей сестрицы не существует понятия такта, этикета, границ дозволенного и прочих нелепых, с её точки зрения, формальностей. Мелихов притормаживает, деликатно пытаясь вырваться, но он ещё не знает, с кем связался. Эля вцепляется в него хваткой бультерьера, продолжая обворожительно улыбаться и что-то рассказывать.

— Мы с Элечкой недавно познакомились, — вещает Полина, отслеживая мой взгляд. — Она чрезвычайно приятная девушка. Мы сразу нашли общий язык.

«Ещё бы, гиены всегда сбиваются в стаи», — ядовито проносится у меня в голове.

— Думаю, и у нас с вами найдётся немало общих тем для беседы.

Полина сладко улыбается мне, при этом не стесняясь открыто рассматривает моё лицо. Мне хочется сбежать от этого хищного взгляда. Беспомощно смотрю на Сашу и понимаю, что он сейчас в таком же капкане.

Сознательно игнорирую намёк на «общие темы» и молчу, открыто нарушая все нормы светского этикета. Впрочем, Полину моя бессловесность ничуть не смущает.

— Ева… Соболевская, кажется? — она чуть склоняет голову набок. — А ваш папа — Дмитрий… Ах, не помню отчества. Не преподавал ли он случайно экономику в МГИМО?

Надо же, как оперативно моя сестричка выложила ей всю нашу семейную подноготную! Интересно, она и номера наших страховых полисов успела ей слить?

— Да, Полина Игоревна, — говорю я сухим тоном. — Мой отец, Дмитрий Евгеньевич Соболевский, действительно преподавал там. Но это было очень давно.

— Да-да… — задумчиво подтверждает она, — очень давно…

На какое-то мгновение на её идеальном непроницаемом лице проскальзывает странная тень. Глаза на секунду сужаются, а красивы бровки удивленно ползут вверх. Она словно в уме складывает какой-то сложнейший пазл, и результат её явно забавляет.

Смотрю за её плечо на Мелихова: когда же он вырвется из Элкиных лап? Ловлю его взгляд, в котором раздражение смешивается с недоумением. Усмехаюсь про себя — не ожидал такого напора? А я предупреждала!

Но в этот момент ему всё-таки удаётся вытащить свой локоть из мёртвой хватки Эли, он говорит что-то, вероятно, извиняющееся, оставляет сестру с обиженной физиономией и летит ко мне.

— Полина, оставь моего референта в покое! — громко произносит он.

Александр хватает бывшую за локоть и так резко оттаскивает её от меня, что та едва не теряет равновесие на своих шпильках.

— Ты нашла себе новую жертву для яда? — шипит он. — Может, остынешь уже?

— Ну что ты, Саша, — с ехидной усмешкой произносит Полина. — Мы с твоей милой девушкой… то есть, простите, с референтом великолепно пообщались. Нашли точки соприкосновения. Да ещё какие! Мир, оказывается, так тесен. Правда, Ева?

Она лучезарно улыбается мне, вырывает свою руку, напоследок бросает на бывшего мужа взгляд, полный ненависти, и плавно покачивая бёдрами, неспешно и грациозно удаляется.

— Всё, с меня хватит этого цирка, — отрезает Саша. — Мы уезжаем.

Выскакиваем из здания, как сбежавшие с уроков школьники. Машину он отпускает, и мы идём пешком в сумерках как влюблённая парочка.

— Ну что, Ева, признавайся, досталось тебе от моей бывшей жёнушки? О чём вы там шептались с Полиной, пока я прорывался к тебе сквозь линию обороны?

— Да ни о чём особенном, — улыбаюсь я, прижимаясь к нему плечом. — В очередной раз убедилась, что мир тесен, твоя бывшая права. Оказывается, Полина знала моего отца, когда тот еще преподавал в МГИМО.

— Вот как? — Саша приподнимает бровь. — Твой отец преподавал в МГИМО? То-то я мельком подумал, что фамилия знакомая, когда тебя к нам впихнули.

Я останавливаюсь, обиженно глядя на него:

— Что значит, «впихнули», Александр Сергеевич?

Он смеётся, притягивая меня к себе.

— Да ладно тебе, Ева! Один суровый дядечка из министерства попросил меня взять на работу дочку какого-то другого влиятельного дядечки, выпускницу МГИМО без стажа. Ты думаешь, все с радостью принимают необученные кадры в департаменты? Это же такая головная боль!

— Значит, я для тебя — головная боль? — пытаюсь вырваться из его крепких рук.

— Ещё какая! Была. Забыла? Но теперь я рад, что всё случилось так, как случилось.

— То есть ты рад, что совратил меня в своём кабинете при первой возможности?

— Конечно, рад! Ещё хочу.

Он останавливается и целует меня так долго и крепко, что я чуть не задыхаюсь.

— А ты не рада? — шепчет он мне в губы, слегка отстраняясь.

— Рада, Саша, даже не представляешь себе, насколько, — утыкаюсь я ему носом в грудь, вдыхая умопомрачительный запах любимого мужчины.

— Ну вот и чудненько. Это мы выяснили. Ты мне лучше скажи: что это за ураган по имени Элеонора? Я в какой-то момент всерьёз начал опасаться за свою невинность. Она меня чуть в угол не зажала!

Не могу сдержаться и смеюсь.

— А я тебя предупреждала! У Эли отсутствует страх перед авторитетами. Она видит цель — не видит препятствий. И как тебе моя старшая сестрёнка?

— Вы такие разные! Насколько ты интеллигентная, спокойная и умненькая, хоть и чертовски упрямая, настолько она… напористая и беспардонная особа. Не ожидал, если честно. Даже как-то растерялся.

— То есть мы оба сегодня попали в стратегические капканы? — хмыкаю я. — Ты у Эли, я у Полины.

— Именно. Но, кажется, нам удалось совершить успешное бегство.

Он снова целует меня, не обращая внимания на прохожих. И я чувствую себя на седьмом небе от счастья.

Домой возвращаюсь ближе к полуночи. Настроение прекрасное, но стоит мне повернуть ключ в замке, как иллюзия сказки мгновенно рассеивается.

В гостиной горит свет. На диване, поджав под себя ноги и попивая ройбуш, восседает Эля.

— О, явилась, принцесса! — встречает она меня язвительным салютом. — Ну и ну, Ева. Ты почему меня не предупредила, что твой грозный босс — это бывший муж Полины Игоревны?

— А ты почему меня не предупредила, что вы с Полиной теперь лучшие подружки? — парирую я, снимая туфли и с наслаждением разминая затекшие пальцы.

— Полина — потрясающая женщина! — вдохновенно выдает Эля. — У неё шикарный вкус и отличные связи. А твой Александр Сергеевич, между прочим, в жизни куда интереснее, чем на фото в новостях. Такой породистый, суровый… Обожаю таких мужчин. И он на меня так смотрел, Ева! Я думаю, что вполне можно закрутить с ним романчик. Если Полина Игоревна не будет против, конечно.

Я чувствую, как внутри меня тут же закипает дикая волна ревности.

— Эля, держись от него подальше, — отчётливо произношу я. — Он на таких как ты не сморит.

— Ой-ой-ой, какие мы грозные! — смеётся сестра, откидываясь на подушки. — На меня посмотрит, не переживай. Или ты сама на него глаз положила, а? Папа будет недоволен, что ты карьеру через постель начальства надумала делать. И, кстати, Полина Игоревна про своего бывшего мужа столько интересного рассказала…

— Меня не волнуют сплетни про моего начальника, — отрезаю я и ухожу к себе в комнату.

Уже лёжа в постели, я пытаюсь разложить уходящий день по полочкам.

С одной стороны — внутри всё поет. Воспоминание о том, как Саша держал меня за руку, как мы гуляли по вечернему городу, смеялись и целовались под фонарями, натягивает внутри сладкую струну счастья. Я действительно влюблена. Без памяти, вопреки здравому смыслу и субординации.

Но с другой стороны…

Какая-то тревожная мысль упорно не дает мне заснуть.

Снова и снова прокручиваю в голове наш короткий разговор с его бывшей женой на террасе. Я пока не могу сформулировать, что конкретно меня так настораживает. Но моё шестое чувство, которое раньше никогда меня не подводило, вовсю кричит об опасности. Её задумчивый вид при вспоминании, когда я подтвердила, что мой отец преподавал в МГИМО, о том, что мир тесен…

Что именно она сложила в своей красивой, но ядовитой голове?

И я почему-то уверена, что наша встреча с ней далеко не последняя.