Глава 40 · Александр

Сижу на диване в гостиной, обнимая Еву за плечи, и смотрю, как она утопает в моей темно-синей хлопковой рубашке. Она висит на её хрупкой фигурке, как балахон, сползая с одного плеча, а из-под длинного подол виднеются стройные, загорелые ноги. В этом наряде, с растрёпанными медовыми волосами и аппетитными пухлыми губками, Ева выглядит домашней, уютной и… родной. Моей.

Именно в этот момент я понимаю. Я устал.

Устал от этой унизительной конспирации, от пряток по углам, от торопливых ласк в кабинете и тайных ночёвок под прикрытием легенд про какую-то Милу.

Я — взрослый, состоявшийся мужчина, в конце концов! С какой стати я должен чувствовать себя подростком, крадущим поцелуи на сиденье собственного автомобиля?

Хочу видеть её здесь постоянно. Хочу просыпаться с ней каждое утро, слышать её смех на кухне, видеть её вещи в своём доме. Хочу вернуть себе право быть счастливым без оглядки на то, что скажут в кулуарах департамента, что подумают её родители, или какую очередную гадость выдумает Полина.

Впервые после тяжёлого, изматывающего развода, который выпил из меня все соки, у меня вспыхивает чёткая осознанная мысль: я хочу снова жениться. На этой девчонке. На моём упрямом, гордом, нежном референте.

Именно поэтому я и предлагаю ей перевезти вещи сюда.

И именно поэтому её спокойное, но твёрдое «Нет, Саша, спасибо» бьёт меня под дых гораздо сильнее, чем я готов показать.

Чуть сдвигаю брови, ощущая, как внутри закипает колючая обида. Я даю ей всё — свой дом, свое сердце, защищаю её от любых посягательств, готов положить к её ногам весь свой статус, а она отмахивается от меня, как от назойливого предложения!

«У тебя в жизни слишком много хаоса…» — шепчет она, поглаживая мою ладонь.

Смотрю в её большие зелёные глаза и заставляю себя выдохнуть, давя вспыхнувшее эго. Заставляю себя взглянуть на ситуацию её глазами. И… пафос Железного Мелихова постепенно сдувается.

Чёрт возьми, а ведь она права. Что я могу ей предложить прямо сейчас? Разрушенный брак с ядовитой бывшей, которая спит и видит, как бы испортить мне жизнь. Пятнадцатилетнюю дочь-подростка, которая только пришла в себя от того, что её жизнь внезапно перевернулась и пытается осознать, что на мою любовь к ней никто не посягает. Ещё и призрак моего прошлого — Мария Соболева, любое упоминание о которой ввергает мою девочку в расстройство с развитием комплекса замены только потому, что я — дурак. Мало того, что под алкогольными парами простонал Машкино имя в самый что ни на есть неподходящий момент, так ещё хватило ума признаться Еве, что они чем-то похожи.

Представляю её отца, чиновника старой закалки, для которого роман дочери с директором — это катастрофа и позор. Ошалелую сестру Элю с неконтролируемой наглостью и самоуверенностью, которая просто съест мою девочку от зависти.

Ева просто боится. Боится потерять себя в этом круговороте моих бесконечных проблем, разрушить свою карьеру и оказаться какой-нибудь жертвой моего кризиса среднего возраста.

Вздыхаю, поворачиваюсь к ней и беру её лицо в свои ладони.

Я никогда в жизни не говорил этих слов. Никому. Ни Полине за все годы нашего паршивого брака, ни одной женщине. Единственной, кому я когда-то признавался в чувствах, была Соболева. Но это было ещё практически детство.

Сейчас мне тридцать семь. И я хочу это сделать.

— Ева. Я понимаю твои страхи. Понимаю, что со мной сложно, что вокруг меня куча мусора и незавершенных историй. Но я хочу, чтобы ты знала главное. Я люблю тебя. Слышишь? Люблю. По-настоящему. Впервые за всю свою сознательную жизнь я уверен в своих чувствах на тысячу процентов.

Ева широко распахивает глаза, в которых я вижу смесь удивления и неверия.

— Саша… — шепчет она.

— Не перебивай, — я мягко накрываю её губы большим пальцем. — Я не просто хочу, чтобы ты перевезла сюда свои баночки и платья. Я хочу, чтобы ты стала моей женой. Давай поженимся, Ева. Будем вместе официально. Чтобы никто и никогда больше не смел задавать глупых вопросов про «Мерседесы» у метро, про твою карьеру, чтобы не надо было скрывать наши отношения, чтобы ты наконец-то избавилась от своего комплекса «замены».

В гостиной наступает тишина. Ева смотрит на меня так, будто у меня только что выросли крылья. В её глазах плещется целый океан эмоций: потрясение, невероятная нежность, слёзы и… испуг.

Она медленно отнимает мои руки от своего лица и прижимает их к своей груди. Я чувствую, как бешено колотится её сердце. Моё, кажется, скачет в таком же галопе.

— Саша… Боже мой, Саша… — у неё перехватывает дыхание, и она сглатывает комок в горле. — Я… я тоже тебя люблю. Очень люблю. Ты даже не представляешь, как давно я в тебя влюбилась…

У меня внутри как будто на самом деле расправляются крылья. Я подаюсь вперед, чтобы поцеловать её, но Ева слегка отстраняется, качая головой.

— Но я не выйду за тебя замуж. Не сейчас.

— Ева! — в моем голосе снова вспыхивает досада.

«Только не сейчас! Милая, не надо включать режим упрямства. Не в таком момент», — молю я в душе.

— Послушай меня! Пожалуйста, выслушай! — она сжимает мои пальцы так, что они хрустят. — Саша, это слишком быстро! Твоему разводу без году неделя! Мы встречаемся всего три месяца. Твоя жизнь сейчас — это раскалённая сковородка. Твои проблемы, твои бывшие, твое прошлое… они пугают меня до смерти! Я не хочу быть пластырем на твоих ранах и не хочу, чтобы нас сожрали слухи и ненависть Полины. Пусть всё немного уляжется. Наши с тобой эмоции, подогреваемые чувством запретного. Пусть всё станет хоть немного более стабильным и определённым.

Она делает глубокий вдох и добавляет уже мягче, с умоляющими нотками:

— Меня устраивают наши текущие отношения. Правда! Нам же хорошо вместе. Давай не будем ломать то, что только начали строить. Давай хотя бы дождемся конца лета? Скоро вернется Маша из Англии. Нам нужно с ней всё спокойно обсудить, понять, как она отреагирует на наш новый статус. Её мнение решающее, Саша. И для тебя, и для меня. Я не хочу травмировать девочку. Пожалуйста, давай подождём?

Смотрю на эту гордую, разумную, бесконечно заботливую девчонку, которая в свои двадцать два года проявляет больше житейской мудрости, чем я в тридцать семь. Вся моя обида испаряется, уступая место глубокому уважению.

Маша. Моя дочь. Ева права на миллион процентов: слово Маруськи здесь действительно решающее. Если Маша почувствует себя преданной или лишней, никакого счастья в этом доме не будет.

— Хорошо, — понимающе вздыхаю я, притягивая Еву к себе и целуя в макушку. — Ты права, Ева. Я заигрался в ультиматумы. Машка вернется, тогда и будем принимать глобальные решения.

Отстраняюсь, хитро щурясь:

— Но раз уж мы решили не торопиться события с браком, давай начнем разгребать те проблемы, которые пугают тебя прямо сейчас. По очереди.

— Это какие еще проблемы? — настораживается Ева.

— Тебя пугают мои старые чувства и призраки прошлого? — усмехаюсь я. — Отлично. Начнем с Соболевой.

Беру со стола телефон, нахожу последний вызов и нажимаю кнопку, включая громкую связь.

Ева подпрыгивает на диване и закрывает рот руками, округлив глаза:

— Саша, ты с ума сошёл⁈

— Тише, — шепчу я, подмигивая ей.

Гудок, еще один… На том конце провода раздается бодрый голос Марии:

— Да, Саш! Так быстро всё разузнал?

— Маша, привет еще раз. Извини, что беспокою вечером в выходной. Не узнал, завтра на работе дам распоряжение пробить твоего человечка. Я по другому делу. Ты когда в ближайшее время будешь свободна?

— А что?

— Хочу познакомить тебя кое с кем. С Евой. Для меня это очень важно, Маш. Хочу, чтобы вы встретились, пообщались.

В трубке на секунду зависает пауза, а потом слышен смех Марии:

— Ого! Ну надо же! Сашка, я с огромным удовольствием познакомлюсь с девушкой, которая смогла растопить твоё замёрзшее сердце! Давай хоть завтра, пока не передумал. Попрошу Горностаева пораньше с работы соскочить, с детишками повеселиться без меня.

— Договорились. Тогда завтра часов в семь вечера, место скину позже. До встречи! Привет мужу.

Я отключаю вызов и с чувством глубокого удовлетворения смотрю на Еву. Она сидит на диване с шокированным видом, переводя взгляд с меня на мой телефон.

— Ну как? — довольный результатом, спрашиваю я. — Первый шаг к ликвидации твоих страхов сделан. Завтра увидишь, что Соболева — это просто добрый друг из детства, и перестанешь ревновать.

— Ты… ты просто невыносимый, Мелихов! — выдыхает она, но я вижу, как в её глазах расцветает благодарность и искренний восторг.