Глава 42 · Александр

Одной рукой держу руль «Мерседеса», медленно пробираясь сквозь вечерний затор, второй крепко сжимаю ладонь Евы и слушаю, как она тараторит, делясь впечатлением о проведённом вечере.

Время от времени поглядываю на её пылающие нежным румянцем щёки и блестящие в отсветах фонарей глаза. Она активно жестикулирует свободной рукой, помогая выразить тот фонтан эмоций, который вызвало в ней знакомство с Марией.

И я её, конечно, понимаю. Остаться равнодушным после знакомства с Соболевой (тьфу, давно Горностаевой!) просто невозможно. Там обаяния на десятерых.

— Саша, она просто невероятная! Честно! — с восхищением произносит Ева, и её голосок звучит для меня как самая приятная мелодия. — Я была уверена, что встречу какую-то холодную, недоступную светскую львицу… Ну, знаешь, из тех, перед кем сразу чувствуешь себя маленькой девочкой. А она такая простая, такая искренняя, тёплая! И как она выглядит! Трое детей, Саша! Трое! Я смотрела на неё и думала: боже, помоги мне в её годы выглядеть хоть наполовину так же!

Невольно улыбаюсь её зашкаливающим эмоциям. Я готов слушать её бесконечно.

— Я же говорил тебе, Ева. Мария — прекрасный человек. И наша старая любовь давным-давно переросла в тёплую дружбу. Я бы даже сказал, в братско-сестринские отношения. Надеюсь, теперь ты мне веришь?

— Верю, — тихо и очень серьёзно отвечает Ева. Она переплетает свои пальцы с моими и прижимается щекой к моему плечу. — Прости меня, Саш. За глупую ревность, за мои страхи… Я просто очень боюсь тебя потерять.

Внутри меня будто взрывается сверхновая. Потерять? Да я скорей весь этот город со всеми его потрохами сровняю с землей, чем позволю хоть кому-то встать между нами.

Доезжаем до её дома, долго и жадно целуемся на прощанье. Как всегда катастрофически не хочется её отпускать.

Возвращаясь в свой пустой и тихий без Маруськи дом, я понимаю: хватит.

Хочу, чтобы эта женщина была со мной. Официально. Навсегда. И тянуть с этим дальше я не намерен ни дня.

Достаю из кармана телефон. На часах почти десять вечера, в Лондоне сейчас восемь. Самое время.

Перед тем как сделать самый главный шаг, мне нужно закрыть последний, самый важный гештальт. Моя дочь. Моя Машка. Единственный человек, чьё мнение способно остановить меня или, наоборот, дать карт-бланш. Я обещал Еве, что мы дождемся возвращения Маши из Англии, но ждущий Мелихов — это нонсенс. Мне нужно знать позицию дочери прямо сейчас.

Нажимаю на вызов. Гудок, второй, третий…

— Папа! Привет! — раздается в динамике звонкий, чуть запыхавшийся голос дочери. На заднем фоне слышен шум университетского кампуса и чужая английская речь. — Ты чего так поздно? Что-то случилось?

Делаю вдох, чувствуя, как где-то под рёбрами натягивается нервная струна. В управлении департаментом с бюджетом в миллиарды я не нервничаю так, как перед этим разговором с пятнадцатилетней девчонкой.

— Привет, Марусь, — произношу я, стараясь выдерживать свой обычный, спокойный и уверенный тон. — Всё в порядке. Как учёба?

— Да всё супер! Куратор хвалит, библиотека тут просто космос, у меня уже куча друзей. Пап… ты же не просто так про учебу спросить звонишь, я же тебя знаю. Говори прямо.

Я невольно усмехаюсь. Взрослая. Соображает на лету, вся в меня.

— Ты права, — я делаю паузу, подбирая точные слова. — Марусь, я звоню, потому что хочу сказать тебе кое-что очень важное. Кое-что о моей жизни. И о нашем будущем.

— Я слушаю, — её голос сразу становится серьезным.

— Я собираюсь сделать предложение Еве, — выдаю я. — Я люблю её, Маша. Хочу, чтобы она стала моей женой. И я хочу знать, что ты думаешь по этому поводу. Для меня твоё мнение — на первом месте. Если ты категорически против, если тебе это причинит боль…

В трубке наступает тишина.

У меня внутри всё сжимается. В голове бешеным вихрем проносятся худшие сценарии: детская обида, истерика, обвинения в предательстве, слезы… Я уже начинаю клясть себя за то, что так эгоистично вывалил на неё это по телефону, не дождавшись возвращения, как вдруг…

— А-а-а-а-а! Папа! Боже мой! Наконец-то! — из динамика вырывается такой оглушительный девчоночий визг, что я вынужден отстранить телефон от уха. — Наконец-то ты додумался! Господи, я уже думала, ты так и будешь ходить вокруг неё со своим суровым видом еще сто лет!

Мой мозг тормозит от такой неожиданной реакции:

— Маша?.. Ты… ты не против?

— Против⁈ Да я в восторге, пап! — тарахтит дочь, и я буквально вижу, как она подпрыгивает там, в своем лондонском общежитии. — Ева классная! Она настоящая, она не эта твоя… ой, ладно, про маму не будем. Ева искренняя, она тебя любит, я же вижу, как у тебя глаза горят, когда ты про неё говоришь! Ты вообще себя в зеркало видел в последнее время? Ты же улыбаться начал! В общем, я даю полное согласие! Только попробуй сделать предложение как-то скучно, по-чиновничьи, я тебе этого не прощу! Купи самое лучшее кольцо!

Выдох, который вырывается из моих легких, получается почти молитвенным. Огромный тяжелый валун, давивший на грудь последние недели, с грохотом катится в пропасть.

— Спасибо, дочка, — с благодарностью говорю я. — Для меня было важно это услышать.

— Всё, целую тебя, жених! У меня тут дела. Скоро прилетаю, букет готовь! — счастливо смеётся Машка и отключается.

Опускаю телефон, чувствуя, как по телу разливается эйфория. Всё. Теперь меня ничего не остановит. Завтра же еду в ювелирный, беру лучшее кольцо с изумрудом — под цвет её сумасшедших глаз — и решаю этот вопрос раз и навсегда.

Телефон в моей руке начинает вибрировать. Наверное, Машка не все эмоции успела выплеснуть.

Но на экране светится: Полина.

Настроение стремительно портится, уступая место привычному раздражению. Эта дрянь как будто чувствует, в какой момент меня куснуть, чтобы жизнь не казалось безоблачной.

Нажимаю отбой. Хрен ты мне испортишь праздник души. Не сейчас!

Через пять секунд снова звонок. Отбой.

Телефон вибрирует третьим вызовом подряд. Я уже собираюсь загнать её номер в чёрный список, когда на экран выпадает короткое текстовое сообщение:

«Сбросишь ещё раз — пожалеешь. Нужно поговорить. Готова поделиться кое-чем весьма интересным о нашей дочери. Ты точно захочешь это знать».

Сука!

Чувствую, как во мне закипает праведный гнев. Использовать Машу для своих манипуляций — это её любимый грязный трюк. Она знает, что дочь — моя ахиллесова пята, и бьёт туда без жалости.

Сжимаю телефон так, что трещит защитное стекло, и нажимаю на вызов.

Полина снимает трубку на первом же гудке.

— Ты совсем оборзела, Полина⁈ — ору я в трубку, даже не пытаясь сдерживать закипающий гнев. — Какого чёрта тебе от меня ещё нужно? Оставь нас с Машей в покое. Или ты реально хочешь на улицу вылететь? Ещё не убедилась, что я слов на ветер не бросаю? Как там твоё агентство? Сдыхает без моих вливаний?

— Саша, не кипятись. Заткнись и послушай, — прерывает мою гневную тираду Полина. Её голос отравлен такой торжествующей злобой, что я невольно осекаюсь. — Я нашла биологического отца Маши, — с наслаждением произносит Полина. В динамике слышен лёгкий щелчок зажигалки и глубокий вдох. — Я думаю, ты захочешь с ним поближе познакомиться.

На секунду в гостиной становится настолько тихо, что я слышу собственное бешено колотящееся сердце. Бьёт по самому больному, тварь. Ну уж нет, удовольствия от победы я ей не доставлю! Маша — МОЯ дочь. И никакой призрак из прошлого Полины этого не изменит.

— Полина, а теперь ты меня послушай. В сотый раз повторяю, но до тебя всё никак не дойдёт, — холодно чеканю я. — Мне глубоко наплевать, с кем ты путалась в общагах или где-то ещё шестнадцать лет назад. У меня нет ни малейшего желания знакомиться с твоими прошлыми грехами и вытаскивать на свет твоё грязное бельё. Все, что меня волнует в этой жизни — это здоровье, безопасность и психологический комфорт МОЕЙ дочери. Ты для неё — просто биологическая функция, которая свою роль уже отыграла. Если тебя это бесит, то ты выбрала не тот путь, чтобы вернуть себе нормальное отношение Маши.

— Саша, ты дурак, ты даже не представляешь… — пытается перебить меня Полина.

— Пошла ты к чёрту, Полина, — отрезаю я и бросаю трубку.

Злость на Полину ещё пульсирует в висках горячими толчками, но спокойная уверенность внутри уже восстанавливается. Никакая бывшая гадина не испортит мне жизнь. Никакие призраки её прошлого не помешают моему счастью.

Завтра я куплю кольцо. Завтра Ева станет моей невестой. И пусть весь этот прогнивший мир попробует мне помешать.