Глава 45 · Ева

За Мелиховым закрывается входная дверь, и в квартире наступает почти мистическая тишина. Слышно только, как на кухне отец нервно размешивает ложкой давно остывший чай, а мама шёпотом причитает про «такого солидного человека» и «куда же мы теперь с этой свадьбой».

Сижу на кровати и в полнейшем шоке рассматриваю свой безымянный палец.

Изумруд — огромный, глубокого зелёного цвета, в крапанах из белого золота — переливается под светом настольной лампы так, будто в нем запечатан маленький кусок тропического моря.

Мелихов — настоящий стихийный ураган. Уволил главного сплетника департамента, за пятнадцать минут построил моих родителей, познакомился с котом и надел мне на палец драгоценный камень размером с небольшую планету.

Внутри меня пляшет винегрет из эмоций. С одной стороны — восторг и безграничная радость: этот невероятный, суровый, мощный мужчина реально любит меня и забирает в свою жизнь. С другой — жуткий панический страх. Как всё будет в этой семейной жизни? Справлюсь ли я с ролью жены такого необыкновенного человека?

Размышления о будущем прерывает грохот открываемой двери, которая чуть с петель не слетает. На пороге материализуется Эля.

Глаза сестры метают такие молнии, что можно заряжать айфон без провода. Руки скрещены на груди, губы сжаты в узкую ниточку.

— Ну что, Евочка, поздравляю! — ядовито выплёвывает она, шагая к моей кровати. — Добилась своего⁈ Ты хоть понимаешь, как это выглядит со стороны⁈ Какая-то дешёвая комедия! Тебе самой от себя не тошно⁈

Вздыхаю, прикрывая кольцо ладонью, и взбираюсь повыше на подушки. Симка рядом со мной издает предостерегающее «Мяв», чувствуя нарастающую агрессию.

— Эль, убавь громкость, пожалуйста. Родители и так на грани инфаркта.

— Да мне плевать на громкость! — чуть ли не визжит сестра. — Ты выскочила замуж за папика! Он же тебе в отцы годится! У него дочь старше тебя, наверное! Ты просто продалась за его статус, за его «Мерседес» и этот грёбаный букет! Вся семья в шоке, папа в прединсультном состоянии, а ты сидишь тут и лыбишься!

— Во-первых, Саша старше меня не настолько, чтобы называть его папиком, — ледяным тоном чеканю я, хотя внутри всё кипит от Элкиного хамства. — Во-вторых, его дочери пятнадцать лет, и она, в отличие от тебя, за нас искренне рада. А в-третьих, Эль… давай честно? Тебя волнует не папино здоровье и не моя мораль. Тебя просто жаба душит, что ты не успела охомутать директора департамента, на которого давно глаз положила. Так ведь?

Эля на секунду теряет дар речи. По её щекам идут красные пятна.

— Да пошла ты! — выкрикивает она, разворачивается и со всей дури хлопает дверью.

— М-да, вот такая она, сестринская любовь, — шепчу я коту.

Знаю, Симка согласен со мной на все сто, потому что Эля его терпеть не может, и он отвечает ей взаимностью. Кот отворачивается и начинает меланхолично вылизывать лапу. Вот уж кого не волнует семейный шторм.

Как только в коридоре затихают шаги, я хватаю телефон и набираю Милку.

— Мил… ты сидишь? — выдыхаю я в трубку.

— Ева! Боже, ты жива! Что произошло⁈ Сама Мелихову позвонила?

— Не-а, не успела. Он припёрся ко мне домой с букетом роз размером с двухспальную кровать. Заявил родителям, что берёт меня в жены, укротил моего папу, нашел общий язык с моим котом и надел мне на палец изумруд в пять карат!

— Вау! Ева! Я знала! Я так и знала! — верещит Милка. — Мелихов твой — настоящий мужик. Пришёл, увидел, победил. А ты прекрати паниковать и бояться! Свадьба — это круто, изумруд — это тем более круто. А на слухи вообще забей! Представляю, как сейчас твоя Элечка бесится!

На следующее утро я приезжаю на работу с чувством, будто иду по минному полю. Натянула строгий бежевый брючный костюм, сделала аккуратный макияж, но руку с кольцом всё равно смущённо прячу в карман.

Только я переступаю порог нашего отдела, как Катя подлетает ко мне, хватая за руку.

— Ева! Ты слышала⁈ — шепчет она. — Равенского вчера уволили!

— Как уволили? — старательно изображаю я наивное удивление, хотя внутри всё ликует.

— Прямо перед концом рабочего дня! Вызвали в кадры, впаяли увольнение по статье — за какое-то грубое нарушение этики и разглашение данных! Говорят, сам Мелихов распорядился! Кирилл орал на весь коридор, грозился судом, а ему кадровик прямо сказал: «Будешь дергаться — Мелихов сделает так, что тебя даже на парковку охранником не возьмут». Тот собрал вещи в коробку и вылетел как пробка!

Внутри пробегает лёгкий холодок: с Мелиховым в гневе и правда лучше держаться очень, очень осторожно. Уж если он решил кого-то стереть в порошок — то сделает. Зато одним липким, мерзким раздражителем в моей жизни стало меньше.

Пока я иду по коридору к своему кабинету, спиной отчетливо ощущаю колючие взгляды. Сотрудники шушукаются, переглядываются, кто-то бросает искоса ядовитые ухмылочки. Вчерашний перформанс Равенского в столовой не прошел бесследно — здесь теперь все знают, что Ева Соболевская крутит роман с шефом.

Ну и пусть шушукаются. Я достаю руку из кармана, на секунду поправляю волосок у лица, и тяжелый изумруд красиво вспыхивает под лампами дневного света. Мне уже глубоко фиолетово. Пусть хоть обшепчутся.

К обеду нервное напряжение уступает месту банальному голоду. Я решаю, что пора совершить смелый поступок: зайти в кабинет к своему официальному жениху и вытащить его пообедать. Всё равно скрывать уже нечего.

Выхожу из кабинета и вижу, как по коридору быстрым уверенным шагом в сторону приёмной движется… Полина.

Выглядит она как модель с обложки Vogue, а дорогой парфюм накрывает шлейфом весь коридор. На её лице застыла решительная, даже хищная маска. Она идет прямо к кабинету Саши, явно не замечая ничего вокруг.

Замираю на месте. Полина проходит мимо меня, и наши взгляды на мгновенье пересекаются.