Глава 47 · Ева

Мелихов пропал.

После вчерашнего странного звонка, когда он отменил наш обед, ссылаясь на экстренное совещание в министерстве, он не появлялся на связи. На мои звонки не отвечал, а на коротких сообщениях в мессенджерах — «Саш, ты где?» и «Всё в порядке?» — до сих пор висят серые, так и не прочитанные галочки. Вчера вечером он даже не перезвонил.

С утра стою у зеркала в прихожей, пытаясь замаскировать консилером тёмные круги под глазами после бессонной ночи. Пальцы слегка подрагивают.

— Ну и вид у тебя, Евочка, — раздается из дверей кухни язвительный голос Эли.

Сестра стоит в пижаме, опираясь плечом о дверной косяк, и потягивает из стакана банановый смузи. На лице выражение торжествующего превосходства, от которого меня начинает подташнивать.

— Что, невеста, женишок твой высокое положение отрабатывает, а на тебя времени нет? — тянет она с фальшивым сочувствием. — Или, может, уже передумал? Понял, что поторопился, не ту с ярмарки невест выбрал, да?

Поворачиваюсь к ней, сжимая в руке тюбик с кремом:

— Эль, тебе совсем заняться нечем? Или ты специально тренируешься в стервозности, чтобы блеснуть на каком-нибудь приёме перед меценатами?

— А я просто реалистка, Евочка, — с ухмылкой парирует сестра. — В отличие от некоторых, кто верит в сказки про прекрасных принцев на чёрных «Мерседесах». Смотри, как бы твоя сказка не закончилась разбитым корытом.

Ничего не отвечаю. Кидаю консилер в сумку и выхожу из квартиры.

В департаменте витает какая-то странная атмосфера. Сотрудники перешёптываются по углам, но стоит мне пройти мимо, как все разговоры моментально затихают. Привычно игнорирую взгляды, направляясь сразу к кабинету Мелихова.

В приёмной меня встречает Светлана Анатольевна. Желаю ей доброго утра и делаю шаг к кабинету.

— Александра Сергеевича нет, Ева Дмитриевна, — предупреждает секретарша.

На всякий случай дёргаю ручку — кабинет Мелихова закрыт.

— Он на выезде? В министерстве? — спрашиваю, предчувствуя отрицательный ответ.

Внутри нарастает беспокойство. Чтобы Саша меня не предупредил о долгом отсутствии? Да быть такого не может! Тем более, после того как сделал предложение.

— Без понятия. Он сегодня в восемь утра прислал короткое распоряжение: все текущие дела и подписи переложить на первого зама. Я позвонила, уточнить, нет ли чего-то срочного, но телефон уже был отключен. Причины никто не знает. Зам в бешенстве, тут полдепартамента на ушах стоит, а Мелихова просто нет.

У меня внутри всё окончательно обрывается. Отключает телефон? Перекладывает всё на зама? Александр Сергеевич Мелихов — человек-функция, железный чиновник, который не пропускает работы, даже если у него температура сорок!

Что, черт возьми, происходит⁈

На автопилоте добираюсь до своего кабинета, сажусь за стол и снова набираю его номер.

«Аппарат вызываемого абонента выключен или находится вне зоны действия сети.»…

Механический женский голос долбит в мозг. Бросаю телефон на стол и пытаюсь дышать.

В голове проносится дикий калейдоскоп мыслей. Может, что-то со здоровьем? С сердцем? Или с Машкой в Лондоне что-то случилось⁈ Или кто-то что-то про меня наговорил? Илья? Равенский?

Так. Я на эмоциях. Это всегда вредит ситуации. Надо успокоиться. Мне нужен прагматичный взгляд на ситуацию, а то я себя накручу.

Набираю Милку.

— Привет! — тут же откликается подруга. — Как дела у новоиспеченной невесты?

— Мила, он пропал, — выдыхаю я, чувствуя, как к горлу подступает жгучий комок. — Он не пришел на работу. Вчера отменил обед, на мои звонки и сообщения перестал отвечать, вечером не перезвонил. Никому ничего не сказал, скинул всё на зама и отключил телефон. Мил, я не понимаю, что происходит! Я сойду с ума!

— Так, Соболевская, стоп. Без паники. Вспомни, кто такой Мелихов. Это не двадцатилетний мальчик, который обиделся и ушёл в туман. У человека такого уровня могут быть миллионы экстренных дел — проверка, силовые структуры, государственная тайна, да что угодно!

— Но он же мог написать хоть одну строчку⁈ — всхлипываю я. — «Я занят, не теряй». Всё! Одна фраза, и я спокойна!

— Ева, послушай меня. Только, пожалуйста, не сопоставляй его исчезновение с собой, ладно? Человек пришёл к твоим родителям и сделал официальное предложение! Такие мужчины, как Мелихов, не меняют решений за пять минут. Жди. Он проявится. Обязательно проявится. Держи меня в курсе, хорошо? А то я тоже начинаю переживать.

Завершаю разговор, слова Милы слабо помогают.

Весь рабочий день превращается в какую-то мучительную пытку. Я тупо смотрю в монитор, не в силах вникнуть ни в одну строчку отчетов, каждые две минуты проверяя экран телефона. Ничего. Непробиваемая тишина.

Домой я прилетаю в начале седьмого, дёрганная и разбитая. Плетусь в свою комнату и бессильно падаю лицом в подушку.

Тут же на кровать с грациозным прыжком взбирается Симка. Кот устраивается у меня над головой, начинает громко и успокаивающе урчать, уткнувшись мокрым носом в мой висок, и ритмично перебирая лапами мои волосы.

— Хоть ты меня понимаешь, рыжий… — шепчу я. — Где он? Что я сделала не так?

Проходит час. Потом ещё один. На улицу опускаются сумерки, принося долгожданную прохладу.

Около девяти вечера тишину квартиры разрывает требовательный звонок в дверь.

Вздрагиваю так, что Симка с испуганным шипением спрыгивает с кровати и забивается под письменный стол. Сердце подлетает к самому горлу и начинает колотиться с такой силой, что больно режет в груди.

Выбегаю из комнаты. Мама спешит из кухни, вытирая руки полотенцем, и открывает дверь.

На пороге стоит Мелихов.

Но это совсем не тот человек, который два дня назад входил сюда с букетом белых роз, излучая обаяние жениха. Саша выглядит ужасно. Его лицо кажется серым, под глазами тени похуже моих сегодняшних, а холодный взгляд скользит по нам, словно по посторонним людям.

Я делаю шаг вперед:

— Саша…

Но он даже не смотрит в мою сторону. Из кабинета выходит папа. Взгляд Мелихова намертво фиксируется на нём.

— Здравствуйте, Дмитрий Евгеньевич, — произносит Мелихов хриплым голосом. — Мне нужно с вами поговорить. Наедине.

Отец смотрит на меня, потом переглядывается с мамой, она недоуменно пожимает плечами.

— Проходите, Александр Сергеевич, — кивает отец, отступая в сторону и указывая на дверь своего кабинета.

Мелихов послушно идёт за папой. Проходя мимо меня, он даже не кивает. Будто меня здесь просто не существует. Будто я — прозрачный бесплотный дух.

Остаюсь стоять в коридоре, пытаясь активизировать работу мозга, который упорно отказывает обрабатывать увиденную сцену.

Что вообще происходит? На Мелихова это совсем не похоже. Даже если кто-то что-то про меня наговорил, он, во-первых, не поверит, во-вторых, сразу же выложит мне. И уж конечно не побежит жаловаться моему папе.

Мама рядом со мной судорожно прижимает полотенце к груди, на её лице та же растерянность.

— Ева… доченька, что происходит? Что с ним? На нем же лица нет…

— Я… я не знаю, мам, — тихо выдыхаю я, чувствуя, как внутри разрастается паника.

Из своей комнаты на звуки выскакивает Эля. Она встает чуть поодаль, скрестив руки на груди, и с явным злорадным любопытством уставляется на закрытую дверь кабинета.

Оттуда доносится голос Мелихова. Он говорит что-то отрывисто, жёстко, но слов не разобрать.

А затем неожиданно рявкает отец.

Мой интеллигентный, всегда сдержанный папа, который за всю жизнь ни разу не повысил голоса, вдруг выкрикивает что-то настолько громко и гневно, что мы втроём чётко слышим:

— Что⁈ Да что вы себе позволяете⁈… Вон! Вон из моего дома!

В кабинете раздается какой-то шум, похоже, двигается кресло.

Дверь резко распахивается.

Первым из кабинета вылетает Мелихов. Его челюсти сжаты, на скулах желваки ходят ходуном, а глаза горят диким огнём. Он шагает к выходу, смотря строго перед собой.

— Саша! — выкрикиваю я, бросаясь к нему и пытаясь схватить его за руку. — Саша, стой! Пожалуйста! Объясни, что случилось⁈

Мелихов резко останавливается, разворачивается ко мне и неожиданно прижимает к себе с такой силой, что у меня хрустит спина. Я слышу, как он судорожно сглатывает. Потом прикасается губами к моей макушке, отстраняется, и, не оборачиваясь, выходит за дверь.

В коридоре воцаряется тишина.

Папа стоит на пороге своего кабинета с багровым лицом, сжимая в руках очки так, что они вот-вот хрустнут.

— Папа… — шепчу я. — Папа, что он тебе сказал? Что произошло⁈

Отец смотрит на меня так, как никогда не смотрел.

— Никакой свадьбы не будет! Слышишь меня, Ева⁈ Ни-ка-кой! — его голос разносится по всей квартире. — Чтобы ноги этого… мерзавца больше никогда не было в нашем доме! Ты меня поняла⁈

Я впадаю в ступор от непонимания.

— Завтра же! Завтра напишешь заявление и уволишься из этого чёртова департамента! Чтоб завтра твоей ноги там уже не было! Я проконтролирую! Всё, разговор окончен!

Он разворачивается и уходит в кабинет, хлопая дверью.

Остаюсь стоять посреди коридора. Сзади тихо хмыкает Эля, а мама пытается обнять меня за плечи, но я ничего не чувствую.

Всё рухнуло. За один вечер, за три минуты… Мой мир рассыпался на мелкие осколки, и я даже не понимаю, кто и за что нанёс этот удар.