Глава 48 · Александр

Визит к Соболевскому превращается в настоящий ад с первой же минуты.

Я рассчитывал на взрослый, но честный и конфиденциальный разговор двух зрелых мужчин. Надеялся, что Дмитрий Евгеньевич — человек интеллигентный, проживший долгую жизнь, — поймёт всю сложность ситуации. Я ждал от него хоть какого-то прояснения, доверия или хотя бы попытки разобраться в этой безумной паутине, которую соткала Полина.

Но всё рушится сразу, как только за нами закрывается дверь его кабинета.

— Что произошло, Александр Сергеевич? — строго спрашивает он, складывая руки на столе. — Вы пришли в таком виде… Что-то случилось с Евой?

Я без вступлений, собрав остатки самообладания, выкладываю ему всё. Про Полину. Про её признание у меня в кабинете. Про то, что моя дочь Маша, возможно, его биологическая дочь. Прошу сделать тест на отцовство, обещая, что ни один человек не узнает о нашем разговоре.

Реакция Дмитрия Евгеньевича оказывается совсем не той, которой я ожидал.

Он не удивляется, не смущается и не начинает оправдываться. Его лицо багровеет на глазах. Глаза за очками вспыхивают такой яростью, какой я от этого, показавшегося мне при первой встрече, сдержанного и спокойного человека никак не мог ожидать.

— Что вы сказали⁈ — выкрикивает он, резко подрываясь с кресла так, что оно с грохотом отлетает к стене. — Да как вы смеете⁈ Вы… вы имеете наглость прийти в мой дом и обвинять меня в подобной грязи⁈

— Дмитрий Евгеньевич, успокойтесь и выслушайте… — пытаюсь я перебить его, но Соболевский уже не слушает.

— Я никогда за всю свою жизнь не крутил романов со студентками! — гневно выкрикивает он. — Я сорок лет предан одной-единственной женщине — моей жене! Я свято хранил верность своей семье! А вы… вы наслушались бредней своей бывшей жёны-интриганки и принесли эту мерзость в мой дом⁈ Вы смеете усомниться в моей чести⁈ Это унизительно! Вы оскорбили меня!

— Я просто пытаюсь узнать правду! — отрезаю я. — Моя дочь Маша…

— Ваша бывшая жена могла нагулять ребенка с кем угодно, Александр Сергеевич! С любым прохожим! Но навешивать свои грехи и ярлыки на меня я не позволю! — Дмитрий Евгеньевич тяжело, прерывисто дышит, хватая себя за грудь. — Вы разочаровали меня. Глубоко разочаровали. Я думал, вы серьезный, надёжный мужчина, способный защитить мою дочь. А вы — слепой, мнительный самодур! Я никогда… слышите меня⁈ Никогда не отдам вам Еву! Я категорически против вашего брака и сделаю всё, чтобы предотвратить эту глупость! Вон! Вон из моего дома!

Разговор окончен. Стены словно смыкаются надо мной.

Не произношу больше ни слова. Разворачиваюсь, сшибаю плечом дверь кабинета и иду к выходу. Слышу, как сзади бежит Ева, её испуганный, дрожащий голос, чувствую её пальцы на своем рукаве…

Не выдерживаю и хватаю её, с силой прижимая к себе. Её тепло, её ни с чем несравнимый запах. Запах любви. Любви, которую я могу потерять. Ева никогда не согласится на брак с отцом её собственной сестры. Если она так сходила с ума от одной только мысли, что её могут заподозрить в романе с начальником, то нелепый факт её родства с Машей её просто убьёт.

Утыкаюсь в её волосы, сглатывая ком безысходности. Не могу посмотреть в её глаза. Не сейчас.

Разворачиваюсь и вылетаю в ночную прохладу подъезда.

Не помню, как добираюсь до своего загородного дома. Дорога сливается в сплошную тёмную полосу, рассекаемую фарами.

В доме темно, пусто и холодно.

Заваливаюсь в гостиную, достаю из бара первую попавшуюся бутылку и срываю пробку. Наливать в стакан? К чёрту стаканы. Делаю несколько глотков прямо из горлышка. Спирт прижигает пищевод, но раздирающая боль в груди никуда не исчезает.

Достаю телефон, открываю контакты и набираю номер своего первого заместителя.

— Александр Сергеевич? — моментально откликается зам. — Тут по поводу отчета для министерства…

— Меня не будет, — перебиваю я его. — Ни сегодня, ни в ближайшие дни. Все документы подписываешь сам. На звонки из аппарата отвечаешь, что я на закрытом объекте. На неопределенный срок. Понял?

— Но Александр Сергеевич…

Отключаю вызов, не дослушав, и швыряю смартфон на диван.

Экран тут же начинает вспыхивать. Ева. Ева. Ева.

Десятки входящих сообщений. «Саша, ответь, пожалуйста!» «Саша, что папа имел в виду?» «Саша, я люблю тебя, поговори со мной!»

Каждое новое уведомление бьёт по мозгам, как разряд тока. Не могу на них ответить. Что я ей скажу⁈ «Ева, ты сестра моей дочери. И скоро станешь её же мачехой»⁈

Да она запаникует и сама сбежит от меня тут же! Уж Еву я знаю. Но пока у меня есть надежда, хоть малейшая, я её не отпущу.

Алкоголь начинает действовать, но вместо тупого забытья он выносит на поверхность всю ту разрушительную ярость, которую я давил в себе последние двое суток. Торжествующая физиономия Полины встаёт перед глазами.

— Сука! — рычу я в пустую темноту гостиной, с размаху швыряя полупустую бутылку в стену. Хрусталь звонко разлетается на мелкие осколки, коричневая жидкость растекается по паркету.

Но этого мало. Эмоции требуют выхода, заставляют кровь кипеть. Я крушу всё вокруг, превращая элитный интерьер в руины, пока дыхание не срывается от дикой усталости, а кулаки не оказываются сбиты в кровь.

В бессилии я опускаюсь на пол среди осколков и хаоса, обхватывая голову руками.

Что делать? Чёрт возьми, что мне делать⁈

Рука на автомате нащупывает на диване телефон. Снимаю блокировку. Пальцы дрожат, когда я нажимаю на кнопку вызова. Перевод времени — в Англии сейчас еще не так поздно.

Гудок. Втрой. Третий…

— Папуль! — раздается в динамике родной, весёлый голос Машки, и на душе у меня становится ещё тоскливей. — Привет! Ты чего так поздно? Я как раз перевод заканчиваю. Ты по мне соскучился, да? Как там твоя Ева? Вы уже дату свадьбы выбрали?

Закрываю глаза, прижимаясь затылком к перевернутому дивану. Горло сжимает судорога, и я прочищаю его с трудом:

— Машенька… Привет, родная. Да… соскучился. Просто захотел услышать твой голос.

— Пап? — весёлый тон Маши тут же сменяется тревогой. Дочь слишком хорошо меня знает. — Папа, что у тебя с голосом? Ты что, выпил? Что-то случилось⁈

— Всё в порядке, Марусь, — лгу я, вытирая тыльной стороной сбитой ладони лоб. — Просто… устал. В департаменте завал. Скажи мне… у тебя всё хорошо?

— Папа, не заговаривай мне зубы! — требовательно говорит Маша. — Я же слышу, что ты сам не свой! Вы что, с Евой поругались? Пап, ну вы чего, а? Вы же такая классная пара! Я уже всем подружкам уши прожужжала, что у меня скоро появится самая крутая молодая мачеха!

Издаю короткий стон:

— Маша… Не надо. Пожалуйста.

— Папа, прекрати паниковать! Что бы там ни произошло — вы всё решите. Первый раз, что ли? Ты же встретишь меня в аэропорту? Трансфер, конечно, будет, сопровождающие нас по домам развезут. Но мне было бы приятно увидеть в аэропорту тебя.

Слушаю её щебетание, и меня накрывает волной тепла и безысходности одновременно.

— Па-а-ап?

— Встречу, родная. Конечно, встречу!

Как моя дочь воспримет тот факт, что моя невеста — её единокровная сестра? Это вообще нормально? Хотя для Маши это, наверное, не будет такой трагедией. Как для меня. Человека, который с пелёнок был для неё отцом, а теперь спит с её сестрой.

Телефон выскальзывает из слабеющих пальцев на пол. Не надо было пить, я же не переношу алкоголь.

Закрываю глаза, погружаясь в тяжёлое дурманящее небытие.