Глава 49 · Ева

Двое суток. Двое суток я существую в режиме затянувшегося кошмара, где каждый вдох даётся с трудом, а в груди глухо тикает бомба замедленного действия.

Мелихов пропал. Телефон отключен. Атмосфера дома напоминает морг: мама без конца пьет корвалол, Эля ходит с победоносной миной дьявола, а отец закрылся в своем кабинете и выходит оттуда только ради чашки крепкого чая.

Больше не могу это терпеть. Мой упрямый характер, который часто провоцировал конфликты в наших отношениях с Мелиховым, всё-таки не раз спасал меня в самых паршивых ситуациях. И сейчас он берёт верх над растерянностью.

Утром перед работой я без стука открываю дверь отцовского кабинета. Папа сидит за столом, положив руки на книгу, но взгляд устремлен в одну точку.

— Папа, — упираюсь руками в стол. — Всё. Хватит. Я никуда не уйду из этой комнаты, пока ты мне нормальным языком не объяснишь, что происходит. Из-за чего ты выгнал Сашу? Что он тебе такого сказал?

Отец поднимает на меня глаза. В них столько оскорблённого достоинства, что мне на секунду становится стыдно за свой напор.

— Ева… Пожалуйста, не начинай, — тихо выдыхает он. — Забудь про него. Этот человек унизил меня и нашу семью.

— Папа! Я не маленькая девочка, которую можно отправить в угол и приказать «забудь»! Я люблю его! Я собираюсь за него замуж! И я имею право знать, что между вами происходит!

Отец тяжело вздыхает, снимает очки и устало трёт переносицу. А потом выдает фразу, от которой у меня внутри всё стремительно летит в бездну:

— Он потребовал от меня сделать тест ДНК. На отцовство его дочери Маши.

В кабинете наступает тишина.

— Что?.. — переспрашиваю я, не веря своим ушам. — Тест ДНК?.. На Машу⁈ А при чём тут ты⁇

— Да! — отец с силой бьёт ладонью по столу, и на его щеках снова вспыхивают багровые пятна ярости. — Этот мерзавец заявился в мой дом и сказал, что сколько-то там лет назад я якобы крутил роман с его бывшей жёнушкой, когда она училась у меня в МГИМО! И что его дочь Маша — на самом деле МОЯ дочь! Ева, ты понимаешь всю степень этого бреда⁈ Я за тридцать с лишним лет брака ни разу даже не посмотрел на другую женщину! Я до сих пор как юноша влюблён в вашу мать. И в глаза эту его Полину не помню — через меня тысячи студенток прошли! А он смеет требовать от меня экспертизу ДНК, чтобы проверить, не женится ли он на сестре своей дочери!

Цепенею от этой нелепой информации.

Папе я верю безоговорочно. Мой отец — человек старой закалки, честный до мозга костей, интеллигент и преданный семье мужчина. Он скорее сквозь землю провалится, чем станет врать про такие вещи.

Но откуда… Откуда у Мелихова в голове вообще могла родиться эта шизофреническая мысль⁈

Но тут мозг услужливо подкидывает картинки недавнего прошлого, которые начинают собираться в пазл.

Полина.

Господи, ну конечно! Полина!

В четверг перед обедом она припёрлась в департамент. Я видела, как она решительно шествовала к кабинету Мелихова. Как хищно ухмыльнулась, когда встретилась со мной глазами.

Узнала ли она про то, что её бывший муж сделал мне предложение? О да! Учитывая, что моя сестрёнка подобострастно заглядывает ей в рот, Полина была извещена об этом через несколько минут после визита Мелихова с охапкой роз. А стервозный, уязвленный характер этой женщины я оценила ещё при первой встрече.

Отчетливо помню тот благотворительный вечер и наш разговор. Её задумчивую улыбку после того, как она узнала, что я дочка преподавателя, который вёл экономику на их курсе. Помню мерзкое ощущение, которое осталось у меня после той странной беседы.

Тогда я не стала анализировать и тратить своё время на неё. Но теперь понимаю, что Полина уже тогда что-то просчитывала в своей красивой, но отравленной ядом голове.

А сейчас она просто взяла эти два факта — отцовство Мелихова над неродной Машей и преподавание моего папы на её курсе, чудесно совпадающее по времени с её чёртовым зачатием — и соткала из них идеальную дьявольскую ложь. Ложь, которая бьёт сразу по нескольким мишеням. По нашему браку, потому что она знает, что Мелихову глубоко плевать на любого биологического отца Маши, но он обязательно пойдёт выяснять, не является ли его будущий тесть отцом его дочери. Что Сашка и сделал уже.

То, что он сорвётся, она тоже прекрасно знала, потому что прожила с ним полтора десятка лет вместе. Мелихов — холодный, жёсткий и контролирующий на работе — на самом деле ранимый и уязвимый, когда это касается его любимых людей. Она видела это по его отношению к неродной Маше. О собственной дочери ей, конечно, думать некогда. Главное, отравить жизнь своему бывшему мужу.

То, что Саша попросит моего отца сделать ДНК-тест, предсказуемо. И, разумеется, это вызовет гнев моего отца. Что тоже уже произошло.

Ещё эта ложь может пошатнуть брак моих родителей, если узнает мама. А она обязательно узнает, потому что отец ей расскажет. Они никогда ничего друг от друга не скрывают. Поверит ли ему мама? Сто процентов да. Но Полина об этом не знает.

В любом случае о женитьбе на мне Мелихову придётся забыть. Мои родители ни за что на это не согласятся. Наверняка Полина уже успела прощупать почву отношений в нашей семье через Элечку.

— Стерва… — шиплю я сквозь зубы. — Хладнокровная, расчётливая дрянь!

— Ева, ты о ком? — растерянно спрашивает отец.

— Неважно, папа. Прости Мелихова, пап, он не виноват. Правда.

Я целую его в горячую от гнева щёку и вылетаю из кабинета.

В департаменте витает напряжённое ожидание. Мелихова по-прежнему нет. Телефон выключен. Зам сидит с зелёным лицом, заваленный бумагами.

Отпрашиваюсь у него с полдня, ссылаясь на здоровье мамы (мамочка, прости, так надо!), прыгаю в такси и еду к загородному дому Саши. В сумке у меня лежит связка ключей от его особняка, которую Мелихов всучил мне насильно после наших первых совместных выходных у него дома. И я ими воспользуюсь, если он попытается меня не пустить.

Такси останавливается у высоких кованых ворот. Расплачиваюсь, выхожу и иду по брусчатке к дому, у которого стоит его чёрный «Мерседес». Даже в подземный гараж не заехал. Или собирается куда-то выезжать?

Решаю не звонить. Вставляю ключ в замочную скважину двери, поворачиваю дважды и вхожу в дом.

Внутри пахнет стойким, тяжёлым перегаром.

— Саша? — громко зову я, шагая по мраморному полу холла.

Никто не откликается. Прохожу в огромную гостиную и замираю.

Здесь царит самый настоящий погром. Журнальный столик перевернут, панорамное окно идёт глубокими паутинами трещин, бронзовая статуэтка валяется в углу, на полу осколки и что-то разлито.

А посреди этого хаоса, прислонившись спиной к перевёрнутому дивану, сидит Александр Сергеевич Мелихов.

В мятой рубашке с расстегнутым воротником, с растрепанными волосами и сбитыми в кровь костяшками пальцев. Рядом валяется пустая бутылка. Его глаза — мутные, налитые кровью — медленно поднимаются на меня.

— Ева?.. — хрипло выдыхает он, щурясь, будто видит призрака. — Ты… как ты здесь?..

— Саша! — я подбегаю к нему, падаю на колени рядом с ним и хватаю его за холодные, окровавленные руки. — Боже мой, Саша! Что ты с собой сделал⁈

Он пытается вырвать свои руки, хотя у него еле хватает сил.

— Уходи… — мычит он, отворачивая лицо. — Уходи, Ева. Не трогай меня.

— Ты с ума сошел⁈ Никуда я не уйду! — гаркаю я, сжимая его лицо своими ладонями и заставляя смотреть на меня. — Слышишь⁈ Вбей в свою упрямую башню: я никуда от тебя не уйду!

— Ты не понимаешь… — Мелихов закрывает глаза. — Я не могу… Я не могу жениться на родной сестре своей дочери. Не могу! Маша…она не согласится. Тебя заклюют, если узнают. Моя карьера…

Мои догадки подтверждаются на сто процентов.

Смотрю на этого мощного, железного мужчину, который держит в страхе весь департамент и ворочает миллионными бюджетами… И понимаю, что он сломлен. Сломлен не из-за политики, не из-за врагов или денег. Он раздавлен непроходимой стеной, которая встала между нами. Он реально поверил этой твари Полине, потому что любит так сильно, что страх потерять меня выжег ему мозг!

— Саша, послушай меня! — я пытаюсь встряхнуть его за плечи, говорить громко и чётко. — Полина всё соврала! Слышишь меня⁈ Она всё придумала! Мой отец никогда не спал с ней! Она просто мстит нам! Посмотри на меня, Саша!

Но он только пьяно качает головой, утыкаясь лбом в моё плечо.

— Никому нельзя верить… Никому…

Он слишком пьян. Он не способен сейчас мыслить логически, анализировать факты или верить аргументам. Алкоголь и стресс заблокировали способность здраво рассуждать. Попытки переубедить его — всё равно что объяснять высшую математику стенке.

Нужно действовать самой. Жёстко. Быстро.

Друзей Мелихова я не знаю. Да и есть ли они у него? Не факт.

Но есть один человек. Единственный взрослый и разумный человек, которому Саша искренне доверяет и к мнению которого точно прислушается. Мария.

И сейчас Горностаева — моя единственная надежда.

Поднимаюсь на ноги, достаю телефон и листаю контакты. Хорошо, что она сама предложила обменяться номерами. «На всякий случай». Кто ж думал, что этот случай настанет так быстро? Надеюсь, она меня простит и не сочтёт это навязчивостью.

Нахожу нужную запись и нажимаю на вызов.

На третьем гудке в динамике раздается мягкий, спокойный и очень тёплый голос:

— Ева? Привет! Очень рада тебя слышать. Как вы там с Сашей?

Делаю глубокий вдох, стискивая зубы, чтобы голос не дрогнул, и чеканю в трубку:

— Маша… Извини, что звоню. Мне очень, просто катастрофически нужна твоя помощь.

— Ева? Что случилось? Что-то с Сашкой?

— Да, Маш. Не бойся — он жив и здоров… Ну, почти…Его бывшая жена наговорила ему какой-то бред про его дочь и моего отца. То есть она утверждает, что забеременела Машей от моего папы в институте. Он тогда вёл у них экономику на курсе. Этого быть не может! Я уверена на сто процентов. Мой отец — верный семьянин. А Сашка, дурак, приехал к нам и попросил отца сделать ДНК-тест на отцовство. В общем, папа озверел и выгнал Мелихова. И я его понимаю. Но Саша ушёл в депрессию, напился в хлам, разрушил тут полдома — я сейчас у него в особняке. Меня он сейчас не слышит и не воспринимает, убедить его я не могу. Мария, пожалуйста… ты можешь приехать? Ты — единственный человек, который может на него повлиять. Я не знаю, что мне делать!

Мария молчит какое-то время, видимо, переваривая услышанное. Потом коротко бросает:

— Так, Ева, успокойся. Сейчас возьму Горностаева, и мы приедем. Всё решим, не переживай.