Глава 50 · Ева

Через час с небольшим, в течение которого я безуспешно пыталась привести в чувство Мелихова, дверной звонок его дома наконец-то оживает.

Вылетаю из гостиной и открываю дверь. В холл заходит Мария и её муж, Александр Горностаев.

Рядом с хрупкой и элегантной Марией тот выглядит настоящей скалой. Он такой большой, плечистый, с уверенными движениями человека, привыкшего руководить и повелевать, что Маша кажется на его фоне совсем девочкой.

— Ева, это Александр Валентинович, или просто Саша, как тебе удобней, — представляет она нас друг другу. — Саш, это Ева — будущая жена Мелихова.

«Жена» греет слух, но уверенности в том, что это случится, я пока не испытываю. Горностаев нежно берёт мою руку в свою лапищу, и аккуратно сжимает, явно боясь переломать мне пальцы.

— Приятно познакомиться, Ева. Жаль, что при таких обстоятельствах, — его низкий бархатный голос разносится по холлу. — Где пациент, которого нужно привести в чувство?

Он слегка усмехается, как будто его позвали на цирк посмотреть. Может, со стороны так оно и выглядит. А у меня внутри тайфун эмоций. И совсем не до смеха.

Мария легонько шлёпает его ладошкой по руке. Он тепло улыбается ей, и я вижу, как в его глазах мгновенно вспыхивает такая нежность и нескрываемое обожание, что меня на секунду затапливает зависть.

— Ты как? — Мария обнимает меня за плечи, всматриваясь в лицо.

— Нормально, — выдыхаю я, запирая дверь. — Спасибо, что приехали. Мне так неудобно, что я вас сорвала в середине рабочего дня…

— Перестань, Ева. Вы мои друзья, обращайся в любое время. Сейчас мы что-нибудь придумаем, да, Саш? Только ты нам расскажи поподробней, что случилось.

Киваю на гостиную, где до сих пор у дивана полулежит невменяемый Мелихов.

За пару минут я коротко раскладываю им суть дела: про визит Полины, её ядовитый вброс про МГИМО, реакцию моего отца и то бредни-убеждение, в которое забил себя Саша.

Горностаев слушает, не перебивая, сдвинув густые брови. По мере моего рассказа его взгляд становится всё более собранным.

— Ясно. Классическая провокация, рассчитанная на эмоциональный всплеск, — спокойно резюмирует Александр, оглядывая Мелихова. — Значит так, девочки. План простой. Мелиховым я занимаюсь сам. Сейчас приведу его в чувство, закину в душ, вколю антипохмельное или просто заставлю выпить литр воды. А ваша задача перерыть этот дом и найти хоть какой-то биоматериал Маши. Для всеобщего успокоения нам нужен ДНК-тест. У меня есть проверенные люди в хорошей лаборатории, сделают экспресс-анализ вне очереди за сутки.

— А папа?.. Для сравнения ведь нужен биоматериал моего отца!

— Ну тут тебе придётся постараться, Ева. Так, чтобы не ущемлять его гордость. Я верю твоему рассказу и считаю, что не стоит напирать на порядочность человека даже в такой ситуации. Если бы ко мне вот так кто-нибудь пришёл и намекнул, что я изменяю своей жене, я бы его на месте в узел скрутил и из окна выбросил за клевету. А тут тест требуют. Вполне нормально твой папа отреагировал, выставив Мелихова.

Смотрю на Горностаева и верю на все сто процентов — точно бы выкинул из окна.

— Так что дома придётся тебе тоже пособирать «улики».

Горностаев уверенным шагом направляется к Мелихову, на ходу засучивая рукава рубашки, а мы с Марией спешим на второй этаж, где спальня Маши.

— Постельное белье наверняка стирали, — на ходу рассуждает Мария, быстро выдвигая ящики туалетного столика. — Нам нужно то, чего не касалась домработница. Косметичка, расчёски, старые вещи…

Мы устраиваем быстрый, но тщательный шмон. Я проверяю платяной шкаф и полки, Мария обследует ванную комнату при спальне.

— Ева, смотри! — доносится из ванной голос Марии.

Я вбегаю туда. Мария держит в руках деревянную массажную расческу с натуральной щетиной, завалившуюся за декоративную корзину с банными принадлежностями. На щетинках отчетливо видны несколько длинных светлых волосков с луковицами.

— Идеально, — выдыхает Мария.

Осторожно беру расческу, нахожу в ящиках письменного стола тетрадку, вырываю пару листов и делаю из них подобие конверта, куда аккуратно перекладываю все волоски.

— Это спасение, Маш… Если там правда есть луковицы, эксперты выделят ДНК без проблем. А если нет… то придётся ждать её приезда.

— Сашка-то выдержит, не переживай. Мой его сейчас в чувство приведёт. Когда он очухается и начнёт нормально соображать, без эмоций, то и сам всё разрулит. Он сильный мужчина, Ева. Это временная потеря контроля, поверь мне. Страх тебя потерять вышиб у него мозги. Иначе он бы ни за что не поверил своей жене, это раз. А если бы даже и поверил, то обсудил бы это сначала с тобой. Потому что врать любимым он не может.

Она замолкает, задумчиво глядя куда-то в пространство. Я знаю, о чём она сейчас думает. Знаю их с Мелиховым историю. Но уже не ревную. Не до глупостей, когда надо спасать любимого.

— Ева… а если это правда? — неожиданно спрашивает Маша.

— Что… правда?

— Не злись, я тоже верю твоему отцу. Просто представь, что Сашкина дочка окажется твоей родной сестрой по отцу. Твоя реакция?

Тупо смотрю на неё. На самом деле, я такой вариант даже не рассматривала. Сюрреализм какой-то. Этого просто не может быть!

— Я… не знаю, — неуверенно произношу. — Если это просочится где-нибудь на работе или…

Тут я вспоминаю ехидно-торжествующий взгляд сестры, и внутри у меня всё холодеет.

— Если узнает моя сестра, то узнает минимум полгорода. И если слухи, пройдя через десятки ушей, отсеют некоторые факты, хотя бы то, что Саша — не родной отец Маши, переврут роли героев этой смачной истории и оставят только пикантные подробности того, что мы с ней сёстры, а я вышла замуж за её отца, то это уже будет попахивать…

— Вот об этом я и говорю, Ева. Ты готова это выдержать?

Сглатываю подступающий тошнотворный ком нарастающей паники. Так вот чего боится Мелихов! Грязных помоев на наши головы. И он ведь прав: Машка снова попадёт под травлю в школе, Мелихов замучается объясняться в министерстве, что он женился на сестре своей дочери, но эта самая дочь ему не родная, а на меня повесят клеймо.

— Не знаю, Маш, — честно признаюсь я. — Хочется верить, что в народ такое не просочится. Нет уж! Давай думать о хорошем, а то я сейчас рядом с Сашкой прилягу, выпив залпом бутылку виски.

— Всё будет хорошо, не переживай. Прости, что напугала тебя, но всегда лучше предусмотреть все варианты, чтобы потом не было «обухом по голове».

Мы спускаемся вниз. В гостиной уже царит относительный порядок. Перевернутый стол возвращён на место, крупный мусор сдвинут в угол.

— Я искупал его под прохладным душем, переодел в чистую футболку, заставил выпить литр волшебного антипохмельного напитка и оттащил в спальню, — отчитывается Горностаев, подмигивая нам. — Проспится и будет как новенький.

Он забирает у меня конверт с волосами и наливает себе минералки из бутылки.

— Как ты, Ева? Не суди его строго, — делает глоток из стакана и смотрит на меня пристально, как будто изучает мои эмоции.

— Как он мог так быстро сломаться? Он взрослый, сильный мужчина. Я не могу этого понять.

Горностаев вздыхает:

— Ева, сильные мужчины если и ломаются, то именно так. Сразу в дребезги. Когда удар бьёт по самому дорогому и уязвимому — по женщине, которую любишь, или по ребенку, — мозг просто отказывается отключать эмоции и включать логику.

Он переплетает свои пальцы с пальцами Марии и на секунду задумывается.

— Я сам через это прошел. В своё время из-за собственной глупости, гордыни и недоверия я чуть не потерял Машу. Мне казалось, что всё рухнуло, что выхода нет. И знаешь, что я сделал? Заперся и точно так же запил, пытаясь просто унять эту адскую боль внутри. Думал, так проще. Слава богу, вовремя очнулся, выбил из головы дурь и начал действовать.*

Вижу, как Мария пожимает ему руку, с нежной улыбкой глядя ему в глаза.

— Мелихов сейчас в том же пике, — продолжат Александр. — Ему нужно время. Время, чтобы алкоголь выветрился из крови, а в голове улёгся первый, разрушительный шок. Он придёт в себя, поверь мне. Переварит эту проблему и начнет мыслить трезво.

Горностаев встает и мягко смотрит на меня:

— Поэтому самое лучшее, что ты сейчас можешь для него сделать, Ева, — это дать ему покой. Не трогай его. Не пытайся сейчас что-то доказывать, спорить или вытягивать на душевные разговоры, пока он не осознает всё сам. Ему нужно остыть. У мужчин психика другая. Вам, девочкам, нужно обязательно выговориться, поплакать. А нам — уйти в себя, помолчать и подумать. Поэтому, терпение. Всё будет хорошо.

— Я поняла… — тихо выдыхаю я, чувствуя, как на душе становится легче. — Спасибо вам. Огромное спасибо за то, что вы есть.