Глава 9 · Александр

— Александр Сергеевич, я… я сейчас всё улажу! Простите меня, этого не должно было случиться, это нелепая ошибка, я сейчас разберусь! — тараторит Соболевская, глядя на меня с испугом.

Она собирается тут же рвануть к выходу, но я хватаю её за локоть.

— Стоять! — цежу сквозь зубы, наклоняясь к её уху, чтобы наш разговор не стал достоянием общественности. — Вы никуда не пойдёте в таком виде, Ева Дмитриевна. И запомните раз и навсегда: ваши личные драмы никогда не должны мешать работе. Никогда. Вы же понимаете, что сейчас даёте мне отличный повод уволить вас за нарушение дисциплины, да ещё на таком важном мероприятии?

— Нет, пожалуйста, — бледнеет она, но тут же вскидывает подбородок. — Я сейчас решу вопрос.

— Ни шагу из зала, пока я не разрешу, — отрезаю я и отпускаю её руку.

Оставляю её у столиков и возвращаюсь к арабским партнерам. Светские улыбки, кивки, обсуждение перспективы двухсторонних соглашений — всё как положено. Но внутри закипает раздражение. Какого черта в моём ведомстве происходят подобные сцены?

Не знаю, на что больше злюсь: на сам факт скандала или на то, что у неё оказался какой-то воздыхатель. Интересно, давно она с ним? И не в отместку ли ему она отдалась мне с такой внезапной страстью прямо на столе?

Вот чёрт! Ещё не хватало думать о какой-то стажёрке во время приёма. Ситуация бесит и начинает выходить из-под контроля. Этого допустить нельзя. В моём чётко выстроенном мире не может быть столько сбоев за две недели.

Минут через десять, закончив беседу с послом, я жестом подзываю администратора.

— Где Соболевская?

— Она… э-э… выскочила на парковку пару минут назад, Александр Сергеевич.

Чёрт бы тебя побрал, Ева. В упрямстве тебе не откажешь, но мозги иногда нужно включать.

Иду к лифту, спускаюсь на подземный уровень. Ещё в лифте слышу пьяные вопли. Выхожу на бетонную площадку и вижу картину: охрана удерживает за руки довольно крупного парня в распахнутом бежевом пальто. Морда красная, галстук съехал набок, от него даже с десяти метров разит перегаром.

А перед ним стоит Ева, и её колотит. Но, похоже, это не страх. Негодование.

— Ты окончательно из ума выжил, Илья⁈ Какого чёрта ты меня достаёшь после всего, что сделал? Убирайся отсюда, пока тебя в отделение не упекли!

— Да ты… ты дрянь, Ева! — брызжет слюной парень, пытаясь вырваться из рук охранников. — Папочка устроил в тёпленькое место, так ты сразу крутой себя возомнила? Илья тебе больше не нужен, да? Жить теперь со мной — ниже твоего достоинства? Уже присмотрела здесь мне замену, да? Кому ты тут отдалась, шлюха?

Парень делает резкий рывок, выкручивает руку из захвата охранника и заносит руку, собираясь то ли схватить Еву, то ли толкнуть.

Девчонка даже не отступает — только сужает глаза, собираясь дать ему отпор. Но я оказываюсь быстрее.

Шагаю вперёд, хватаю клешню этого визгливого скандалиста за запястье и выворачиваю её ровно настолько, чтобы он от боли присел на корточки.

— А-а-а! С-сука, отпусти! — орет парень, вытаращив глаза.

— Выведите гражданина за территорию, — Холодно смотрю на охранников, понуро стоящих рядом. — Вызовите наряд полиции, пусть оформят мелкое хулиганство и нахождение в общественном месте в состоянии алкогольного опьянения. И ещё пусть что-нибудь накатают: попытка срыва дипломатического приёма и прочее. Чтобы немного остыл в обезьяннике.

— Вы не имеете права! Да кто вы вообще такой⁈ — верещит парень, пока двое дюжих охранников заламывают ему руки за спину и волокут к выезду.

Не удостаиваю его ответом, обдумывая вопрос о замене охраны. Это ж надо было допустить, чтобы какой-то придурок проник на территорию, когда идут переговоры! Два обученных молодца не справились с одним пьяным выродком.

Поворачиваюсь к Еве. Она стоит прямая как свеча, губы сжаты в узкую линию.

— Он у тебя качок, что ли?

— Что? — она непонимающе смотрит на меня.

— Твой парень спортом занимается, спрашиваю?

— Да… Нет. Он не мой парень!

— А чей?

Она молчит, опустив глаза.

— Руки, — говорю сухо.

— Что?

Беру её за запястье. Пульс колотит как бешеный — под моим пальцем дробно стучит жилка. Она не вырывается. Только смотрит на меня своими большими зеленоватыми глазами, ожидая выговора.

— Собралась, — смотрю ей в глаза. — Быстро. Взяла себя в руки, выдохнула, поправила причёску и вернулась в зал. У нас ещё полчаса официальной части. Вы референт, Соболевская, а не героиня дешёвой мелодрамы. Доработайте этот вечер так, чтобы у меня не было повода выгнать вас прямо сейчас. А потом занимайтесь своими личными делами. В свободное от работы время.

Она глубоко вздыхает несколько раз, расправляет плечи.

— Поняла вас, Александр Сергеевич. Извините. Всё будет сделано.

— Идите, — отпускаю её руку.

Ева разворачивается и с идеально прямой спиной уходит к лифтам, ни разу не обернувшись. Провожаю её взглядом, чувствуя, как внутри меня растёт зародившийся две недели назад интерес.

Какая стойкая девчонка! Любая другая на её месте уже заливалась бы слезами в туалете или лепетала оправдания, а эта пошла дорабатывать с гордо поднятой головой. Умница. Вспыльчивая, дерзкая, но с несгибаемым стальным стержнем внутри.

Остаток приёма проходит без накладок. Соболевская держится безупречно: улыбается гостям, координирует отъезд арабских послов так, будто десять минут назад её бывший парень не орал на всю парковку, какая она дрянь.

Вдруг становится интересно — и какая же она дрянь? Такая, что он не может оставить её в покое? И что там у них произошло?

Ну, Мелихов. Тебе ещё в личные дела сотрудников не хватало влезть. Свои бы разгрести.

Наблюдаю за ней исподтишка, стоя у окна с бокалом минералки, с удовлетворением отмечая, что справляется она отлично. Ни один мускул на лице не выдает внутреннего шторма. Кажется, эта девчонка умеет держать удар лучше, чем половина моих дипломатов.

В девять вечера зал пустеет. Мероприятие завершено.

К Еве больше не подхожу, чтобы не провоцировать лишних разговоров. Забираю пальто из гардероба и выхожу на улицу.

Только сажусь на заднее сиденье служебной машины, как звонит телефон. Мой юрист.

— Да, Аркадий.

— Александр Сергеевич… — голос юриста звучит натянуто. — Извините за поздний звонок. Полина Евгеньевна сделала ответный ход.

— Говори конкретно.

— Ваша жена наняла одного из самых скандальных и агрессивных семейных адвокатов в Москве. И они подали встречный иск. Они требуют назначения комплексной психолого-педагогической экспертизы в отношении Маши. И одновременно — ходатайство об ограничении ваших родительских прав на период судебного процесса.

Сжимаю зубы до скрипа.

— На каком основании?

— Их позиция строится на том, что вы… забрали несовершеннолетнюю девочку силой, используя своё служебное положение и связи в министерстве, а также испытываете психологические проблемы после обнаружения факта отсутствия биологического родства. Проще говоря, они хотят доказать, что вы свихнулись на почве старой измены и мучаете девочку.

Во мне закипает ярость. Вот же тварь! Да что это за мать такая?

Она готова протащить пятнадцатилетнего ребёнка через судебно-психиатрические экспертизы, допросы и грязь только чтобы удержать меня за яйца. Ради чего? Чтобы её статус, её сытая и удобная жизнь за моей спиной не нарушила её планы. А на собственную дочь ей глубоко плевать.

— На когда назначено предварительное слушание?

— На следующую среду, Александр Сергеевич. И если они подключат прессу…

— Не подключат, — отрезаю я. — Аркадий, собирай всех наших экспертов. Готовь встречный иск. Если Полина решила воевать через мучения собственной дочери — я сотру её в порошок. Встретимся завтра в восемь утра у меня в кабинете.

Отключаю связь и откидываюсь на подголовник.

Внутри у меня всё кипит. Она хочет уничтожить мою карьеру и забрать у меня единственное, ради чего я вообще живу — мою дочь. Пора напомнить, с кем имеет дело.