Глава 19: Потерянная неделя

Дима

Всё по пизде, блядь! С Сашей какая-то херня происходит, разобраться в себе не могу. Но упустить её после тех выходных вместе я точно не хочу… Не хотел, потому что за неделю я поменял своё решение. Всё смешалось в голове — чувства, желания, вина, — как коктейль из дерьма, который не проглотишь и не выплюнешь. Она — не как другие, не просто тёлка на ночь, с ней было по-другому: нежно, правильно, как будто пазл сложился. Но я, как всегда, всё просрал. А началось с того, что ещё в прошлый понедельник сначала Надя мозг мне выебала, потом всё покатилось под откос.

Неделю назад

Подъезжаю к универу на своей тачке — двигатель урчит, парковка забита, студенты снуют, как муравьи, — и вижу, что Надя ждёт меня там, стоит у входа, скрестив руки, с тем самым выражением лица, которое предвещает бурю. Чёрт! Два дня не отвечаю на её звонки и сообщения — был занят мыслями о Саше, о той ночи, когда она уснула на моей груди, и мир казался идеальным. Что меня ждёт? Правильно: очередная истерика, слёзы, упрёки. Внутри всё кипит заранее — не хочу этого дерьма, но деваться некуда.

— Привет! — с иронией говорит она, её глаза сверкают злостью, губы поджаты.

— Привет, — со вздохом отвечаю я, выходя из машины, и хлопаю дверью громче, чем нужно.

— Ну? — скрещивает руки на груди плотнее, как будто готовится к бою.

— Что, ну? — раздражённо спрашиваю, чувствуя, как нервы натягиваются, как струны.

— Может, объяснишь, где ты был и почему не отвечал ни на звонки, ни на сообщения, — тоном разъярённой матери требует она, её голос повышается, и несколько студентов оборачиваются.

— Занят был, — бросаю я коротко, не вдаваясь в детали — не хочу рассказывать о Саше, о том, как мы провели выходные, как я не мог оторваться от неё. Нажимаю на пульт, ставя тачку на сигнализацию — писк эхом отдаётся в голове.

— Конечно, — фыркает она, закатывая глаза. — Наверное, опять какую-нибудь шлюху подцепил, — вспомнив, кто был с мной в постели, заскрипел зубами.

Уж Саша то точно не одна из тех, кого я трахаю… Трахал. Она другая — чистая, нежная, с этими большими глазами, которые смотрят в душу. Эта фраза кольнула, как нож.

— Ты меня заебала уже своими скандалами, сколько можно? — вспылил я, голос повышается сам собой. — Сказал, что был занят, всё, разговор окончен! — наорал на неё так, что она вздрогнула и сделала шаг назад, её глаза расширились от испуга. Развернулся и ушёл, не оглядываясь, шаги гулко отдаются по асфальту. Внутри кипит ярость — на неё, на себя, на всю эту ситуацию.

На лекцию опоздал, а значит, я даже в здание не попаду — дверь закрыта, профессор строгий. В пизду, блядь. Ещё и настроение... коту под яйца. У меня так-то другие планы были: Сашу хотел увидеть, поймать в коридоре, поговорить, может, обнять незаметно, почувствовать её тепло. Сажусь в тачку и еду в бар на набережной — знакомое место с видом на реку, где вода плещется о берег, успокаивая нервы. Кофе выпью и вернусь, заодно и успокоюсь, а то разорву кого-нибудь нахрен от этой злости. Сижу за столиком у окна, пар от кофе поднимается, мешаясь с сигаретным дымом, и думаю, как бы порвать с Надей, без больших скандалов, без её слёз и угроз. Блядь! Она и так истерит на каждом шагу, я ведь пытался с ней по-всякому — нежно, грубо, — а она как монашка, мать вашу! "Я не буду этого делать!" "Ты за кого меня принимаешь?" "Дима! Ты с ума сошёл?" Что я мог поделать? Хожу налево, туда, где мне и отсосут, и раком встанут. И никаких тебе нюней и возмущений, потому что удовольствие на двоих должно быть — взаимное, яркое, без запретов.

Час, блядь, час только прошёл, а она уже двадцать раз, наверное, позвонила и отправила пять сообщений с извинениями — "Прости, милый, я не права", "Я люблю тебя, не злись". Ну, блядь, сама себя не уважает. Ну видишь же, что человек говно — изменяет, игнорит, — так первая порви ты с ним. Нет, сама скандалы устраивает, сама же извиняется. Она мне уже грозила однажды таблетками закинуться, если я от неё уйду. Ну не дура ли?! Жалко её иногда, но это не любовь — это привычка, цепи, которые душат.

— Котов, ты ли это? — слышу смешок за спиной, раздражающий, как комар ночью.

Поворачиваю голову: Паша, только этого придурка мне не хватало — с его ухмылкой, как у гиены, и глазами, полными самодовольства.

— Привет, — сухо говорю я и возвращаю внимание к чашке с кофе, надеясь, что отстанет.

— Чё ты тут делаешь? Прогуливаешь? — спрашивает он с ухмылкой, садясь напротив без приглашения.

— Да, не до универа мне сейчас. Ты? — спрашиваю, чтобы не молчать, хотя хочется послать его нахрен.

— Да мне всегда не до универа, — ржёт он в голос, как идиот.

Конечно, богатенькие родители за всё платят — взятки, дипломы, — а он только бухает и тёлок трахает, не думая о завтра.

— Давай со мной, — предлагает он, хлопая меня по плечу.

— Куда? — округляю глаза, чувствуя подвох.

— На природу: шашлыки, тёлки и бухло, — хлопает в ладоши и подмигивает, как будто это лучший план в мире.

— Да как-то... — замолкаю, думая: "Зачем? Мне Саша нужна, не это дерьмо".

Выпить не помешало бы — заглушить эту херню в голове, забыть Надю, разобраться с чувствами к Саше.

— Поехали, — говорю и резко встаю со стула, пока не передумал.

— Отлично, моя машина вон там, — кивает на красную тачку, блестящую, как его папашины деньги.

— Я на своей, — отвечаю, не хочу зависеть от него.

Достаю бумажник и, бросив на стол деньги за кофе, иду к выходу, ветер обдувает лицо, но не охлаждает кипящую кровь.

Особняк за городом — огромный, с бассейном, сауной, комнатами для гостей, — родители Паши на неделю уехали, значит дом разврата открыт. Девки, бухло, музыка гремит — всё, как он обещал. Есть такие люди, что вот связываешься с ними и не понимаешь, как, как блядь, у них это получается?! Так вот с этим придурком невозможно не пить — он наливает, шутит, тянет в водоворот, и почти неделю я не просыхал, телефон так вообще был выключен три дня, батарея села, а я не замечал. Тёлки вешались на шею, предлагали себя, но я отмахивался — мысли о Саше не давали, её образ стоял перед глазами, чистый, нежный, и эти шлюхи казались грязью.

В четверг я понял, что мне надо убираться отсюда нахрен, а то так и алкоголиком можно стать — печень ноет, голова трещит, а внутри пустота. Никому ничего не сказав, я сел в свою машину — двигатель зарычал, как мой гнев, — и свалил из этого борделя, оставляя позади смех и стоны. Приехав домой, поставил телефон на зарядку — экран мигнул, оживая, — принял душ, смывая с себя запах чужих духов и алкоголя, и лёг спать. Проспал почти сутки, за все дни разом — тело ломило, но разум прояснился. Хорошо хоть не перетрахал всех девок, что побывали в том доме — кто знает, какую болячку бы подцепил по пьяни. Саша — вот о ком думал, просыпаясь: "Что она думает? Почему не позвонил? Просрал всё, идиот". Но звонить не стал — стыдно, или страшно? Не знаю.