Глава 20: Ревность и решение

Дима

Проснулся я в пятницу после обеда, солнце уже клонилось к закату, пробиваясь сквозь шторы и слепя глаза. Голова трещала, как после взрыва, тело ломило, будто меня переехал грузовик, а во рту вкус перегара и сожалений. Комната казалась чужой — смятая постель, пустая пачка сигарет на тумбочке, запах алкоголя, пропитавший всё. И, наконец, включил телефон — батарея зарядилась, экран мигнул, оживая, и на меня обрушился вал уведомлений. Пропущенных от Нади не сосчитать, наверное, сотня: звонки, сообщения с вопросами, упрёками, слезами в эмодзи. Звонили Ден и Витя — по паре раз, видимо, беспокоились, куда я пропал. От Саши ничего, ни слова, ни даже пропущенного. Гордая, зараза. Внутри кольнуло — ожидал ли я чего-то? Сам не знаю. После той ночи, после того, как она уснула на моей груди, думал, что напишет, спросит, почему молчу. Но нет, тишина. "Может, и к лучшему? Не нужна мне эта херня с чувствами". Перезваниваю Вите, так как дома его не обнаружил — квартира пустая, тишина оглушает.

— Привет, ты куда пропал? — с ходу спрашивает друг, его голос с ноткой беспокойства.

— Да блядь, связался с этим придурком Пашей и забухал, — сажусь на кровати и протираю сонное лицо руками, чувствуя щетину под пальцами.

— Ты же знаешь, что с ним по-другому не бывает, — усмехается тот в трубке, и я представляю его ухмылку.

— Просто он появился в нужное время, — говорю я, так как сам виноват — искал забвения, а нашёл ещё большую херню.

— Надя? — догадывается друг, и его тон становится серьёзным.

— Кто ещё, — фыркаю я, внутри снова закипает. — Ладно, ты где? — перевожу тему, не желая говорить о Наде, о её скандалах, которые душат меня.

— Да мы вот собираемся отдыхать сегодня, ты как? Или ты уже... — намекает на похмелье.

— А кто будет? — перебиваю я его, сердце ёкает — вдруг Саша там? Хочу увидеть её, но боюсь — после недели молчания, после всего.

— Только наши, — отвечает он, и я понимаю, что если наши, то будет и Саша — она теперь часть компании, часть моей жизни, хрен знает как.

— Окей. Где и во сколько? — смотрю на часы — уже вечер, но время есть.

— Мы уже в пути, выехали за город, в тот парк, в котором летом шашлыки делали, — копаюсь в мозгах, вспоминая то место: деревья, река, костры ночью.

— Хорошо, — киваю, будто он меня видит.

— Ты на своей? — спрашивает он.

— Думаю, нет, — после пьянки за руль не сяду, голова ещё гудит.

— Тогда за тобой заедет Ден, он ещё в городе, — на этом распрощались.

Пока едет Денис, с которым в последнее время по понятным причинам не имею желания общаться — после того поцелуя Саши с ним, после ревности, которая жгла внутри, — я успеваю принять душ. Горячая вода обжигает кожу, смывая пот и запах чужих сигарет, но не смывает мысли о Саше: "Что она подумает, увидев меня? Разозлится? Или обрадуется?" Пар заполняет ванну, как туман в голове, и я выхожу, вытираясь полотенцем, чувствуя себя чуть лучше.

Парк на какой-то хрен закрыт, ворота на замке, табличка "Закрыто", но нам везёт, что здесь нет охраны, и мы можем прыгать через забор, он далеко от города и шум никого не беспокоит. Через полчаса после нашего приезда, Дену позвонил Лёша и сказал, что они с девчонками уже подъехали, и их надо встречать. Все здесь, значит Лёша привёз Сашу, остальные меня не интересуют — только она, её глаза, её улыбка. Когда прозвучал вопрос от Дэна, кто с ним пойдёт, я первый встал и ноги сами понесли, сердце стучит. И хрен знает, почему. Соскучился? Если это та причина, то полный пиздец! Я не из тех, кто скучает, кто привязывается.

Как только увидел Сашу — маленькую, в куртке, с растрёпанными волосами от ветра, — руки сами потянулись к ней. Впился, как клещ, в талию девушки, максимально медленно опуская её на землю и наслаждаясь её запахом. Ванильным, свежим, который смешался с холодом ночи. На моё приветствие ответила голосом обиженной девчонки, но это только вызвало улыбку. Она зла, но всё равно здесь, со мной. А вот то, что она села рядом с Дэном… Сразу вспомнился их поцелуй на улице, под фонарём, его руки на ней, и меня передёрнуло от ревности, как током. Нарочно сажусь напротив и слежу за ней, за тем, как выпивает стакан за стаканом, как пьянеет на глазах, щёки краснеют, глаза блестят, и старается со всех сил не смотреть в мою сторону. "Что она творит? Зачем столько пьёт? Из-за меня?"

Я не пью — спасибо, я за эту неделю выполнил месячную норму, до сих пор перегаром дышу, голова ноет. А вот с Саши глаз не спускаю, как и Ден, что пялится на её задницу, пока эта мелкая сучка вертит ею под дурацкую песню, танцуя с девчонками. А хрен тебе, друг, она моя! Ревность жжёт внутри, как кислота, и я еле сдерживаюсь, чтобы не подойти, не утащить её оттуда.

Далеко за полночь, когда все уже в хлам, я от девушки-Саши вообще не отхожу, стою рядом, как охранник, не даю Дэну даже приблизиться. В машину к Лёше я почти заталкиваю её, она шатается, хихикает, но послушно идёт. Как только садимся, она засыпает на моём плече, голова тяжёлая, дыхание ровное, и я обнимаю её, вдыхая запах волос. Когда сказал, что она едет со мной, возражений ни у кого не было — девчонки пьяные, парни заняты своими, — да и если бы были, меня это не ебёт. Она моя, на эту ночь точно.

Нёс Сашу до квартиры почти на руках — она бормочет что-то во сне, ругается тихо, обзывает кого-то… наверное, меня, за игнор, за молчание. Никогда не видел её в таком состоянии — пьяной, уязвимой, но такой милой. Но она такая смешная, когда пьяная, злится, прям гроза всех народов, бубнит, хмурит брови, но в глазах искорки. Бубнит что-то, ругается, обзывает кого-то… наверное, меня. Уложил её в кровать осторожно, чтобы не разбудить, и лёг рядом, обняв её и притягивая к своей груди. Вдохнул ванильный аромат её тела, которого даже запах алкоголя не перебил, и уснул в блаженстве с ней рядом мир казался правильным, спокойным.

Просыпаюсь поздно, где-то в три часа дня, солнце слепит, комната в полумраке, и один, Саши нигде нет. Сбежала! Ай-ай как некрасиво, Александра. Внутри кольнуло… обида? Разочарование? Беру телефон, хочу позвонить ей спросить: "Где ты? Почему ушла?" но пропущенные звонки от Нади отвлекают: снова слёзы, упрёки. Я, понимая, что долго не смогу её игнорировать, и, в принципе, она ни в чём не виновата и не заслуживает такого обращения к себе — я же сам её мучаю, — перезваниваю.

— А- алл-о, — шмыгает в трубку Надя, голос дрожит.

Чёрт! Ненавижу женские слёзы, они как нож в сердце, особенно когда причина я.

— Ты что, плачешь? — спрашиваю, чувствуя вину.

— Угу… — бормочет она, и я слышу всхлипы.

— Успокойся, — вздыхаю тяжело. — Я сейчас приеду.

Не могу терпеть, когда девушка плачет, особенно, если причина я, совесть грызёт, как собака кость. Принимаю душ, вода смывает сон, но не мысли о Саше, одеваюсь и выхожу из дома с твёрдым намерением заехать сначала в общежитие. Надо поговорить с девушкой-Сашей и сказать ей, что спать она сегодня будет у меня. Хотя вряд ли она поспит после той ночи хочется повторить, почувствовать её снова.

Проезжая мимо кафе «Малибу», где мы иногда сидим компанией, понимаю, что моим планам пиздец. Так как вижу её с блондином на чёрной бэхе, блядь! Они стоят у входа, она улыбается ему, он касается её руки и внутри меня всё закипает, как вулкан. Значит, из моей постели в его тачку?! Молодец, девушка-Саша! Зачем ей какой-то студент, когда есть пиздюк, одетый, как депутат, с деньгами и машиной? Ревность жжёт, как кислота, кулаки сжимаются на руле, хочется выскочить, набить ему морду, утащить её. Но я давлю на газ и уезжаю, не хочу скандала, не хочу показывать слабость.

Надя, естественно, устроила истерику, но на этот раз со слезами — настоящими, рекой, её глаза красные, лицо опухшее. Но я виноват, довёл её до предела своим игнором, изменами. Извинился, обнял, её тело дрожит в моих руках, и остался с ней. Не собирался её трахать, вообще, хотел только успокоить и… Но вспомнил Сашу с этим блондином, как она улыбается ему, как он смотрит на неё, плюс полуголое тело рядом, Надя в слезах, но готовая на всё. В общем, с инстинктами самца не поспоришь — трахнул её, грубо, без нежности, чтобы заглушить ревность. Это был первый секс с Надей после Саши, разница, конечно, пиздец просто, какая огромная: Надя тихая, скромная, скованная, лежит, как бревно, без стонов, без огня. А Саша живая, страстная и горячая — как вспомню её стоны, её ногти на спине, её тело, изгибающееся навстречу, в штанах стояк сразу. "Что со мной? Почему она в голове, даже с Надей?"

Следующий день провёл с Надей, гуляли, ели в кафе, она улыбалась, держала за руку, а я думал о Саше. И понял: всё, что у меня к Наде — это чувства как к другу детства, привычка, жалость. Всё, о чём я думал — это Саша: её смех, её глаза, её тело под моим. Что за хрень между ней и этим денди? Я уже видел их однажды, но тогда меня мало волновало, с кем она и где, думал, просто флирт. А теперь жжёт внутри, как будто она моя, и никто не имеет права.

Блядь! Надо отдалиться от неё, нахрен мне сдались эти грёбанные чувства?! Мы же друзья? Вот друзьями и должны остаться. Пусть трахается, с кем хочет. Мне плевать. Плевать же?! Повторяю себе это, как мантру, но внутри знаю — враньё. Она зацепила меня, и это пугает пиздец как.