Глава 21: Незаконченный разговор

Саша

На носу зимняя сессия и каникулы. Три недели побуду дома, три недели не увижу его, а может, это и к лучшему. Может, расстояние поможет забыть, стереть из памяти его улыбку, его касания, его голос, который эхом отдаётся в голове. Может, дома, среди родных стен, мамы и папы, я смогу вздохнуть свободнее, без этой постоянной боли в груди, без ожидания звонка, который не раздастся. Сегодня в институт он явился ко второй лекции — опоздал, как всегда, с этой своей ленивой походкой, которая заставляет всех оборачиваться. Я бы и не заметила, так как в последнее время на переменах я слушаю музыку в наушниках, не желая выходить из аудитории, чтоб не дай бог не увидеть Надю. Её уверенную улыбку, её руку на его плече, её место рядом с ним. Подпрыгнула на месте, когда он плюхнулся рядом со мной, вытащил один наушник и приблизился к моему лицу так близко, что его дыхание обдало щеку теплом.

— Что слушаешь, красавица? — шепнул он.

Его запах окутал меня мгновенно, начиная туманить разум. Смесь сигарет, одеколона и чего-то чисто его, мускусного, что всегда сводило с ума. Я сглотнула ком в горле и подняла глаза на него, встречаясь с его тёмным взглядом, пронизывающим. Не знаю, как себя вести: я и злюсь на него за молчание, за игнор, за то, что оставил меня в подвешенном состоянии, и также сильно хочу его обнять, почувствовать тепло его тела, утонуть в его объятиях, забыть обо всём. Эта двойственность рвёт внутри, как будто две Саши дерутся: одна — обиженная, гордая, вторая — влюблённая, готовая простить всё за один взгляд.

— Тебе не понравится, — огрызаюсь и вырываю бедный провод из его рук, стараясь не показать дрожь в пальцах.

— Почему же?! Хорошая песня, — подмигнул и улыбнулся своей ослепительной улыбкой, той, что начинается с уголка рта и освещает всё лицо.

Конечно, хорошая, под неё только рыдать в голос, а лучше вообще повеситься, особенно когда слова про разбитую любовь эхом отдаются в душе, напоминая о нас.

Зашёл преподаватель — строгий мужчина в очках, с пачкой бумаг, и я выключила музыку и положила телефон в сумку, стараясь сосредоточиться на лекции, но мысли кружились вокруг него: "Почему он сел рядом? Что это значит?" Остальные пары мы не разговаривали, он сидел молча, иногда поглядывая на меня, а я делала вид, что поглощена конспектом, хотя рука дрожала, выводя буквы. Но после окончания уроков он подошёл ко мне, уверенно, как ни в чём не бывало, и предложил пойти с ним. Мой проснувшийся от спячки внутренний голос говорит, что нужно отказаться — "Уйди, Саша, не мучай себя", — но сердце и ноги не послушались, они сами понесли меня за ним, как магнитом.

Мы шли по коридорам института, он держал меня за руку, пальцы переплетены, тепло его ладони проникало в мою, заставляя сердце стучать чаще, но когда вышли на улицу, он резко отпустил её, как будто обжёгся. Что за?.. А… понятно. Дорогие пассажиры, осторожно, прямо по курсу айсберг по имени Надя — она стояла у выхода, красивая, с длинными волосами, развевающимися на ветру, и смотрела на нас. Сука! Он продолжает идти вперёд, а я, как дура, плетусь за ним, чувствуя себя второстепенной, лишней. Поравнявшись с ней, он проходит мимо, даже не смотрит в её сторону — просто игнор, как будто она воздух. Вот тебе, знай! С улыбкой прохожу мимо неё и я, с ехидной, мстительной улыбкой, внутри ликуя: "Видишь? Он выбрал меня, хоть на миг".

Да, да, вот такая я стерва! В этот момент почувствовала себя победительницей, хотя знала, что это иллюзия, и завтра он вернётся к ней, а я останусь с болью.

Когда мы вышли с территории универа, где нас не видели посторонние, студенты, и преподаватели, он остановился, глядя куда-то вдаль.

— Всё нормально? — спрашиваю я, чувствуя напряжение в воздухе.

— Конечно, — спокойно и с ухмылкой отвечает он. — Давай, пошли! — срывается с места, как будто ничего не произошло.

— Куда? — возмущённо, почти криком спрашиваю, ускоряя шаг.

— Идём на набережную, там все наши, — руки в карманы брюк, походка спокойная, даже ленивая, как будто прогулка в парке.

— А как же Лена и Кристина?

Я точно знаю, что они ещё не покинули стены университета, последняя лекция только закончилась.

— Сейчас будут, я им сказал, — не поворачиваясь, отвечает он, и в его голосе нотка уверенности.

— Ну ладно, пошли, — ускоряю шаг и оказываюсь впереди него, слышу смешок и шаги за спиной.

Клоун! Делает вид, что ничего не было, что его игнор норма. Вообще не понимаю, что там делать в такой холод — ветер пронизывающий, небо серое, набережная наверняка пустая, — но всё равно иду, потому что рядом с ним, потому что надежда теплится внутри: "Может, поговорит?"

До набережной недалеко, два квартала, асфальт мокрый от недавнего дождя, лужи отражают небо, прохожие спешат, и я так хочу задать все волнующие меня вопросы. Поговорить, пока мы только вдвоём, без посторонних глаз и ушей, но с чего начать, не знаю. Боюсь, не хочу услышать то, что разобьёт мне сердце окончательно — "Это была ошибка", "Мы друзья", "У меня Надя". Но я набираю побольше воздуха, собираю всю свою смелость, что нахожу в себе, и…

— Что между нами происходит? — застаю его врасплох, вижу это по изменившемуся выражению лица — брови сходятся, улыбка гаснет.

Он, наверное, молился, чтобы я, дай бог, не задавала таких вопросов, чтобы всё осталось в подвешенном состоянии.

— А что происходит? — пожимает плечами и продолжает идти, как будто это ерунда.

— Я не знаю, поэтому и спрашиваю, — раздражённым голосом отвечаю, чувствуя, как злость накипает.

— Всё нормально, вроде, — лыбится, козёл, как будто шутит.

— Нормально? Мы проводим ночь вместе, — я срываюсь на крик, а он ухмыляется, что только бесит сильнее. — Ты мне говоришь, что это была лучшая ночь в твоей жизни, приносишь мне кофе в постель, потом исчезаешь: ни звонков, ни сообщений, и ведёшь себя так…

— Как? — перебивает он меня с уже серьёзным лицом, останавливаясь.

— Никак, я ничего не понимаю, — опускаю голову и сглатываю поступивший к горлу ком, слёзы жгут глаза.

Только бы не расплакаться тут перед ним, не показать слабость.

— Я просто… — начинает он, и в его голосе нотка неуверенности.

— Котов! — кричит кто-то, и мы оба поворачиваемся.

Витя… ну почему именно сейчас?! Уходи, пожалуйста! — молюсь я мысленно, но его фигура приближается, он машет рукой.

— Вы на набережную? — спрашивает он, подходя ближе.

— Да! — отвечает Дима недовольно, его лицо темнеет.

Неужели расстроился?! До этого лыбился, а сейчас лицо такое, будто кислый лимон съел .

— Ну, я тоже туда, пойдём, — кивает и продолжает идти рядом, начиная болтать о чём-то с Димой.

Отлично поговорили. Всю оставшуюся дорогу они разговаривали о чём-то своём — о машинах, о планах на выходные. Я почти не слышала, шла впереди, злясь на весь мир. Я так разозлилась… Ну почему всё против нас? Даже поговорить нормально не получается, всегда кто-то вмешивается, как будто судьба насмехается. Шла впереди них, и всё, о чём думала, это как же хочется их по башке чем-нибудь тяжёлым огреть за прерванный разговор, за неопределённость, за боль, которая не уходит.