Глава 22: Соблазн

Саша

На наше привычное место уже все собрались и опять пьют. Сегодня же понедельник, блин! Хотя я тоже не против. Алкоголь теплится в крови, размывая края реальности, и это единственный способ заглушить боль в груди, которая не утихает ни на минуту. Набережная холодная: ветер с реки пронизывающий, волны плещутся о бетон, небо серое, как моё настроение, но компания шумная: смех, шутки, бутылки передаются по кругу. Я сажусь на скамейку, обхватив себя руками, и смотрю на реку, где вода отражает огни фонарей. "Зачем я здесь? Чтобы увидеть его? Чтобы мучить себя?" Но уходить не хочется. Здесь хотя бы не одна с мыслями.

Нам, девочкам, наливают Мартини: сладкое, с лёгкой горечью, в пластиковый стаканчик, который недолго остаётся пустым. Парни подливают, шутят, и я пью, не отказываясь. Смелости прибавляется с каждым глотком. Алкоголь разогревает внутри, прогоняет холод, а здравый смысл ещё не исчез полностью, так что всё нормально, я контролирую себя. Котов иногда смотрит в мою сторону. Его взгляд скользит по мне, как прикосновение, заставляя сердце подпрыгнуть. Но я тут же гордо и со злостью поворачиваю голову в другую сторону и старательно делаю вид, что мне очень весело: улыбаюсь шуткам Дениса, хихикаю с Ленкой, поднимаю стакан за тост. "Пусть видит, что я не страдаю, что мне без него хорошо". Но внутри всё кипит: обида, ревность, любовь, которая не даёт дышать.

Алкоголь в крови не даёт замёрзнуть, и когда уже начинает темнеть (небо чернеет, фонари зажигаются, отбрасывая тени на лица), а Денис предлагает продолжить у него дома, никто не возражает: "Давай, там теплее, музыка громче, и никто не разгонит". Я киваю. Хочу напиться дальше, забыть его взгляд, его молчание.

Но тут…

— Я не поеду, — твёрдо говорит Дима, и все удивлённо смотрят на него. Парни переглядываются, девчонки замирают.

Чтобы Котов отказался от продолжения банкета, где это видано?! Он же всегда в центре: пьёт, шутит, тянет всех за собой.

— А я с удовольствием поеду, — выдаю я заплетающимся языком, стараясь звучать уверенно, хотя внутри дрожь.

— Нет! — рявкает Котов, его голос как удар, глаза темнеют от злости.

Он много выпил, но явно трезвее меня. Стоит прямо, взгляд острый.

— Понятно, — кивает Денис со смешком, отводя глаза.

— Ага, — мямлит Витя, потирая шею.

Я смотрю на Котова. "В смысле, нет? Ты делаешь то, что хочешь, что тебе выгодно: целуешь, обнимаешь, а потом исчезаешь, а я не могу веселиться? Не могу напиться, потанцевать, забыть тебя хоть на час?" Мой умный и, как всегда, невовремя появившийся хрен знает откуда, внутренний голос, как ни странно, говорит, что этот вопрос я должна задать ему вслух. Но моё сердце не разрешает. Оно тупо соглашается со всем, что он скажет, потому что любит, потому что слабо.

Молчу. Слова застревают в горле, как ком, и я отворачиваюсь, глядя на реку, где вода кажется чёрной в темноте.

Витя собирается вызвать такси и спрашивает, сколько машин надо. Все галдят, подсчитывая. Кто-то сказал, что надо две машины. Нас много, парни, девчонки.

— Три, — влезает Котов, его тон не терпит возражений.

Приехали три. Жёлтые, с шашечками, мигающие фарами в темноте. Я уже двадцать минут не говорю ни слова, тупо киваю головой в ответ на все вопросы. "Саша, ты как? Едешь с нами?" Мозг уже отключился от алкоголя, тело тяжёлое, как свинец. И когда все сели по автомобилям, а Котов запихнул меня в пустую машину, грубо, но заботливо, его руки на талии обожгли, я не возражала, даже не пикнула. Хотя я хотела поехать к Денису, напиться до потери сознания и забить на этого кобеля. Забыть его в тумане алкоголя, в шуме вечеринки.

Подъехали к его дому. Знакомому подъезду, где каждая ступенька напоминает о прошлых ночах. По дороге ни слова друг другу не говоря. Тишина в машине давит, как камень, только гул мотора и дождь по крыше. Гордость самый большой грех человечества. Но мы поздно это понимаем. Он даже не смотрит на меня, понимает, что я пойду с ним куда угодно, это ещё больше бесит. Я как марионетка в его руках, послушная, слабая. Почему мои ноги не слушаются? Почему я не могу вернуться к машине, сесть и уехать нахрен отсюда? Почему я терплю такое отношение к себе? И почему эти вопросы опять только в моей голове? Внутри буря: злость на него за манипуляции, на себя за слабость, любовь, которая не даёт уйти.

Когда зашли в его комнату, знакомую, с запахом его парфюма и картинок нашей ночи, на меня нахлынули воспоминания. Я, кажется, наблюдаю вживую, как он меня целует в шею нежно, покусывая кожу, и слышу, как он стонет, когда я кусаю его за кончик уха низко, хрипло. Как снимает с меня одежду медленно, наслаждаясь каждым сантиметром, бросает на пол и накидывается на меня, как голодный зверь. Эти кадры кружатся в голове, как фильм, заставляя тело реагировать. Тепло разливается внизу живота, дыхание сбивается. В то время, как я наслаждаюсь этими кадрами, он подходит ко мне сзади, обнимает за талию крепко, притягивая к себе, и со вздохом говорит мне на ухо голосом, который я слышу каждую ночь во сне: "Саша…"

По телу разлилось тепло, вся злость улетучилась, и я опять оказалась в мире, где мне мерещится, что мои чувства взаимны. Его дыхание обжигает ухо, руки на талии как якорь, не дающий уйти, и я таю, забывая обиду, забывая гордость. "Саша… повторяю про себя, он сказал моё имя так, будто оно значит для него всё". Но разум шепчет: "Не верь, это иллюзия". Я стою, не двигаясь, чувствуя его тепло за спиной, и мир сжимается до нас двоих в этой комнате, в этой ночи.