Глава 24: Запертая в клетке любви

Саша

Обожаю просыпаться в его объятиях. В такие моменты, когда мы просто лежим вместе, не спеша никуда, кажется, что моя любовь к нему взаимна, что он чувствует то же самое тепло и нежность. Но стоит нам выйти за пределы этой уютной квартиры, и всё меняется. Он ведёт себя так, будто ничего не было: холодный, отстранённый, как полный козел. А ещё я так и не получила никаких ответов на свои вопросы, которые жгут меня изнутри. Почему он так себя ведёт? Что скрывается за этой маской равнодушия?

Я нащупываю свой телефон на прикроватной тумбочке и смотрю на экран время: уже пропустили первую лекцию в университете. В принципе, туда и не хочется, особенно когда можно остаться здесь, в его тёплых объятиях. Я поворачиваюсь к нему лицом, и всё тело ноет от приятной усталости после нашего ночного сумасшествия. Боли в мышцах напоминают о страсти, которая бушевала между нами всего несколько часов назад. Я смотрю на его спокойное спящее лицо, на слегка приоткрытые губы, и аккуратно целую его в подбородок, чувствуя, как его щетина колет мою кожу. Он мычит что-то неразборчивое, сонно моргает и наконец просыпается, его глаза медленно фокусируются на мне.

— Доброе утро, красавица! — голос его хриплый, ещё пропитанный сном, но в нем уже сквозит та знакомая нежность.

— Доброе утро, Котов, — шепчу я и устраиваюсь поудобнее на его груди, слушая ровное биение сердца под своей щекой.

— Не называй меня так с самого утра, — говорит он с лёгкой улыбкой, которая заставляет моё сердце трепетать.

— Почему? — округляю глаза в притворном удивлении.

Я ни разу не обращалась к нему по фамилии без повода, но это первый раз, когда он просит не делать этого. Его реакция интригует меня, и я чувствую, как внутри разгорается игривый огонь.

— Потому что из твоих уст это звучит очень сексуально, и я за себя не отвечаю, — отвечает он, целуя меня в лоб, и его губы оставляют тёплый след на моей коже.

Я сую руку под одеяло, и мои пальцы натыкаются на его твёрдый, стоящий колом член. Волна желания накатывает на меня снова, и я не могу удержаться.

— Ко-о-тов, — протягиваю я томным голосом, проводя пальцами по его длине.

Он закрывает глаза, откидывает голову назад и стонет тихо, отчего мурашки бегут по моей спине.

— Ко-о-тов, — повторяю я, усиливая движения, чувствуя, как он напрягается под моими прикосновениями.

Резким движением он прижимает меня к себе, и его губы впиваются в мои с такой страстью, что дыхание перехватывает. Он начинает целовать меня жадно, потом стягивает с нас одеяло, опрокидывает меня на спину и ложится сверху, его вес приятной тяжестью давит на меня. Он сжимает мою грудь до лёгкой боли, которая смешивается с удовольствием, а его член трётся о мой набухший клитор, вызывая вспышки наслаждения. Я даже не успеваю вздохнуть глубоко, как он толкается вперёд и одним мощным движением заполняет меня полностью. Никаких прелюдий, никакой возни — просто чистая, животная страсть. Он оттрахал меня так, что пар из ушей валил, и я кричала от переполняющих эмоций, чувствуя, как оргазм накрывает волной, оставляя тело дрожащим и удовлетворённым.

Пока Дима принимает душ, я иду на кухню и готовлю нам кофе. Аромат свежесваренного напитка заполняет пространство, и я пытаюсь успокоить своё разгорячённое тело. Из ванной комнаты раздаётся звонок его телефона, но, судя по всему, он не ответил. Когда он наконец заходит на кухню, обёрнутый в полотенце, я протягиваю ему кружку с бодрящим напитком и сглатываю набежавшую слюну. Он стоит такой высокий, с бугрящимися мышцами, по темным волосам стекают капли воды, сверкая в утреннем свете. Зараза, как же он красив! От одного взгляда на него внутри всё переворачивается, и я еле сдерживаюсь, чтобы не наброситься на него снова.

— Ох! Спасибо, — улыбается он и берет ёмкость из моих рук, его пальцы касаются моих, посылая искры по коже.

— Не за что, я сейчас умоюсь и поеду, — говорю я, прислоняясь к столу и пытаясь звучать небрежно.

— Куда? — вскидывает он одну бровь вверх, и в его глазах мелькает удивление.

— Домой, ну, в смысле в общежитие, — отвечаю с удивлённым выражением лица, мол, что за вопросы такие очевидные.

— Зачем? — прищуривается он и делает шаг назад, словно оценивая меня.

— В смысле? Я же не буду сидеть весь день у тебя, — смотрю на него в упор, не понимая ничего из этой странной реакции.

— Будешь! — говорит он уверенным тоном, и в его голосе звучит что-то властное, отчего моё сердце замирает.

Он хотел что-то ещё сказать, но опять звонит его телефон. Он, отвечая, уходит в комнату. Я не слышу, с кем и о чем он говорит, но и под дверью стоять не собираюсь — это ниже моего достоинства. Вместо этого я иду в ванную, пытаясь унять растущую тревогу.

— Саша! — подпрыгиваю на месте от неожиданности, когда он стучит в стеклянную дверь душевой кабинки.

— Что? — выпучиваю глаза, так как вижу, что он уже одет, и это вызывает смутное беспокойство.

— Мне надо выходить, — говорит он, и я открываю дверь, вода стекает по моему телу.

— Куда? — смотрю во все глаза, чувствуя, как внутри нарастает напряжение.

— Надо и всё, — нервно отвечает он, избегая моего взгляда.

— Хорошо, дай мне пять минут… — начинаю я, но он перебивает.

— Нет, ты жди меня здесь, я быстро, — закрывает он дверь кабинки, и его слова звучат как приказ.

— Не буду, я пойду в общежитие, — возмущаюсь я, чувствуя, как злость закипает. — Это она звонила, да? — он отводит взгляд, и это подтверждает мои подозрения.

— Неважно, — бурчит он под нос, и его уклончивость ранит как нож.

— Понятно, — киваю несколько раз, чувствуя, как сердце сжимается от боли, словно в тисках.

Опять на те же грабли. Эта боль знакома — смесь ревности, обиды и отчаяния. Почему он всегда так? Почему не может быть честным?

— Я быстро, жди! — говорит он и выходит из ванной, не дожидаясь ответа.

— Я пойду домой! — кричу ему вслед, но дверь уже захлопнулась.

Я включаю воду снова, злая как черт. Конечно, это она звонила, и он быстро побежал к своей Надюше. Ненавижу её! Что он в ней нашёл? Ни кожи, ни рожи, и чем она его к себе привязала? Эти мысли кружат в голове, как рой ос, жаля и не давая покоя. Я представляю её лицо — холодное, расчётливое, — и злость только усиливается.

Выхожу из душа, одеваюсь, беру сумку и собираюсь выходить. Телефон разряжен, ищу проездной, чтобы поехать на автобусе. Тяну за ручку дверь: не открывается. Ещё раз и ещё… Он что, запер меня? Он нормальный вообще? Пошёл к своей Наде, а меня запер в своей квартире, как в клетке?!

— Придурок! Придурок! Придурок! — хожу я из угла в угол, сжимая кулаки от ярости.

Проходит час, а он сказал "быстро". Козел! Злость перерастает в отчаяние, слезы наворачиваются на глаза. Почему он так со мной? Это унижение жжёт изнутри, заставляя чувствовать себя беспомощной и обманутой.

Начинаю открывать тумбочки, чтобы найти зарядку, от злости забыла, что телефон разряжен. В одном из ящиков вижу их фотографии — его и Надюши. Сердце колотится, и я закапываю глубоко внутрь желание швырнуть их об стенку, разбить на мелкие осколки. Вместо этого просто кладу их обратно, чтобы не видеть её морду, которая вызывает тошноту. Нахожу зарядку, ставлю телефон заряжаться, но он ещё не включается. Так что иду и варю себе кофе, чтобы хоть как-то отвлечься. Аромат напитка успокаивает немного, но мысли всё равно кружат вокруг предательства.

Через ещё полчаса слышу, что открылась входная дверь. Выхожу из комнаты злая, как бешеный пёс, готовая наброситься с обвинениями. Глаза горят от слез, которые я еле сдерживаю, и кулаки сжаты так, что ногти впиваются в ладони. Теперь-то он получит по полной!