Глава 25: В клетке иллюзий

Саша

— Ты нормальный? Какого чёрта ты запер меня здесь? — кричу я сходу и размахиваю руками, чувствуя, как ярость переполняет каждую клеточку тела, а сердце колотится так, будто вот-вот вырвется из груди.

— Не кричи, красавица, — спокойным голосом говорит он и приближается ко мне, его шаги уверенные, а взгляд пронизывающий, отчего моя злость начинает таять против воли.

— Ты что, издеваешься? Ты побежал к своей подружке, а меня запер тут! То, что я с тобой сплю иногда, не даёт тебе права… — слова вылетают из меня потоком, но он внезапно закрывает мне рот поцелуем.

Его холодные и мягкие губы кружат голову, и я ощущаю, как тепло разливается по всему телу, смывая гнев, словно волна океана стирает следы на песке. Ну всё, злость как рукой сняло. Ну почему он на меня так влияет? Это несправедливо, это магия какая-то, которая делает меня слабой и зависимой.

— Успокоилась? — спрашивает он с ухмылкой, которая заставляет мои щеки гореть, и я ненавижу себя за эту реакцию.

— Угу, — мычу я и киваю, пытаясь собрать остатки достоинства.

— Я запер тебя, потому что знал, что ты уйдёшь, а я хочу, чтобы ты осталась. Ясно? — произносит он, и вместо извинений в его тоне сквозит огрызок, что только подливает масла в огонь моих смешанных чувств.

Я задумываюсь на миг, и мысли кружат в голове вихрем. С ним каждый день ощущается как последний, полный напряжения и страсти, которая жжёт изнутри. Плакать в подушку по ночам я всё равно буду, это неизбежно, потому что моя любовь к нему как яд, медленно отравляющий душу. А неизвестно, появится ли ещё шанс провести с ним целый день, почувствовать его близость, его тепло. И, может, мне удастся вытеснить одну особу из его жизни? Эта надежда, хрупкая и иллюзорная, заставляет сердце трепетать, несмотря на все обиды.

Мы проходим в комнату, он начинает переодеваться, и я подхожу к телефону, включаю его. Пока тот загружается, я наблюдаю за Котовым, за его грациозными движениями, за тем, как мышцы перекатываются под кожей. Он замечает, что я на него пялюсь, и медленным шагом подходит ко мне, его глаза горят тем самым огнём, который всегда меня завораживает. Тянет руки, чтобы обнять, но вдруг его что-то отвлекает, и он смотрит вниз, на мой телефон. Я вижу, как он хмурится, как сжимает зубы, как играют желваки у него на лице, и внутри меня вспыхивает искра любопытства, смешанная с тревогой. Я поворачиваюсь, смотрю на загоревшийся экран и всплывшее сообщение от Миши:"Привет, как дела? Хочу пригласить тебя в ресторан вечером. Что скажешь?"

Сердце замирает на миг, и я понимаю, что это может изменить всё. Котов пару секунд прожигает меня взглядом, полным ярости и чего-то ещё, что я не могу разобрать — ревности? После чего разворачивается и выходит из комнаты, оставляя меня в тишине, которая давит на уши. А я смотрю ему вслед и ухмыляюсь про себя, чувствуя странное удовлетворение. Наконец-то я вижу трещину в его броне.

"Прости, сегодня не могу", — быстро набираю Мише и иду на кухню, где Котов упёрся руками в подоконник и уставился в окно. Мышцы спины напряжены, на руках выступили синие вены, пальцы побелели от силы, с которой он сжимает край. Кому-то не нравится внимание другого парня ко мне? Эта мысль поднимает мою самооценку на пару ступенек, и я чувствую себя чуть увереннее, чуть сильнее в этой игре, которую мы ведём.

— Всё хорошо? — спрашиваю я, довольная, как кошка, которая только что поймала мышь, и внутри меня разгорается тепло от этой маленькой победы.

Я даже рада, что Миша написал, и что я увидела реакцию Котова. Возможно, у него всё же есть ко мне чувства, а не только желание трахать. Эта надежда, как искра в темноте, заставляет сердце биться чаще, несмотря на все предыдущие разочарования.

— Нормально, — после пары секунд молчания отвечает он раздражённым голосом, и в его тоне сквозит напряжение, которое он пытается скрыть.

Он вздыхает и поворачивается ко мне: в глазах гнев, презрение и разочарование, смешанные в один коктейль, который обжигает меня. Я мысленно готовлюсь к сцене, к крикам или обвинениям, но…

— Закажем пиццу? — в одно мгновение на его лице появляется безразличие, словно маска, и это ранит глубже, чем любые слова.

— Можно, — вымучено улыбаюсь я и иду в ванную, чтоб успокоить ноющее сердце и вытереть непрошеные слёзы, которые наворачиваются на глаза от этой внезапной холодности.

— Хватит уже строить иллюзии, — говорю себе шёпотом, глядя в зеркало на своё отражение, полное усталости и боли. — Он не твой и никогда не будет. Потому что ему плевать на тебя и твои чувства. Всё, что ему от тебя надо — это твоё тело.

Решаю, что не стоит показывать ему свои чувства, а я их как раз покажу, если сейчас уйду, хоть это и было бы правильнее. Мы друзья с привилегиями, значит, будем играть в карты и шутки шутить, а ещё своими похождениями можно делиться. Но внутри меня кипит буря: обида, ревность, желание быть ближе, и всё это смешивается в хаос, который не даёт сосредоточиться.

Но всё идёт по наклонной, когда он лезет ко мне целоваться: я таю, как зажжённая свеча под жаром пламени. Как только он ко мне прикасается, я забываю, кто я такая, становлюсь глиной, из которой он так мастерски лепит податливую куклу и делает с ней, что хочет. Его губы на моих, его руки на моём теле — и весь мир сужается до нас двоих, до этой страсти, которая поглощает всё.

— Мне надо вернуться в общежитие, — говорю я, лёжа на кровати после очередного секс-марафона, чувствуя, как тело ноет от усталости и удовольствия одновременно.

Эй, там, наверху, верните мне мою гордость, пожалуйста, и заберите нафиг эти чёртовы чувства к нему! Эта мысль эхом отдаётся в голове, но ничего не меняет.

— Уже? — устало спрашивает он, и я чувствую, как его тело рядом напрягается, словно он не хочет отпускать.

— Да, и так уже поздно, у нас через неделю экзамены, а мы даже на лекции не ходим, — с нотками обвинения отвечаю я, пытаясь звучать твёрдо.

— Блядь! — садится он на кровать, и в его голосе сквозит раздражение. — Ты права! Я отвезу.

По старой схеме: остановился у ворот, обнял, поцеловал и всё. Никаких тебе: до завтра, я позвоню, или хоть что-то подобное. Это прощание как удар под дых, оставляющий пустоту внутри.

Смириться и ещё раз смириться! Когда же у меня мозги работать начнут? Эти вопросы мучают меня всю дорогу, пока я иду в комнату.

Как только зашла в комнату, на меня напали две возмущённые фурии с вопросами и упрёками, что не ответила на их звонки и сообщения. Рассказала им всё, и они отстали, но внутри меня всё ещё буря. Приняла душ, пытаясь смыть с себя его запах, его прикосновения, и даже кое-что написала к предстоящему экзамену, чтобы отвлечься.

Остальные дни недели мы с Котовым виделись только на лекциях, он не проявлял никакого лишнего внимания ко мне, всё строго по-дружески. И оказалось, что меня это не устраивает. Что мне нужно его хоть и мимолётное, но внимание не как к другу, а как к девушке, которую он хочет. Эта жажда сводит с ума, заставляет анализировать каждый взгляд, каждое слово. В конце недели я уже была готова делить его с Надей всю жизнь, но чтобы он смотрел на меня, как тогда, в его квартире. Пусть останусь на втором месте в его жизни, лишь бы не как сейчас — в холодном безразличии, которое режет по живому.

Выходные перед предстоящими экзаменами оказались мучительными, все сидели над книгами, никаких встреч и веселья. И я впервые задумалась, что три недели каникул пройдут для меня как в аду, полные тоски и одиночества без него.

Это не любовь — это болезнь. Одержимая. Страшная. И она не лечится. Она только усиливается с каждым днём, пожирая меня изнутри, оставляя лишь тени былой себя.