Глава 37: Тени прошлого и боль настоящего

Саша

Как только за ним закрывается дверь, оставляя меня в тишине кабинета, где ещё витает запах нашей страсти, я открываю дверцу шкафа и смотрю в зеркало на внутренней стороне. Господи! На шее огромный след от его зубов, красный и пульсирующий, как напоминание о только что случившемся безумии. Зачем я это сделала? Дура! Дура! Дура! Эта мысль бьёт в голове, как молот, вызывая волну стыда и отчаяния, которая накатывает, заставляя слёзы наворачиваться на глаза. Но это было… Боже, ноги до сих пор дрожат, тело всё ещё трепещет от послевкусия оргазма, и внутри меня теплится предательская радость, смешанная с болью — радость от того, что он был так близко, так жадно хотел меня, и боль от осознания, что это ничего не меняет. Я не могу понять, как это происходит, мы будто лишаемся здравого смысла, когда прикасаемся друг к другу, как будто невидимая сила стирает все барьеры, все обещания самой себе. Я будто теряюсь в пространстве, становлюсь другим человеком — безвольной, одержимой, готовой на всё ради его прикосновений, и вижу, как и его колотит от нашей близости, его глаза темнеют, дыхание сбивается, и это делает меня ещё слабее, ещё уязвимее. Так, Саша, это просто страсть. Больная, одержимая страсть, которая пожирает меня изнутри, оставляя после себя только руины и пустоту, но в момент, когда она накрывает, кажется, что ничего другого в мире не существует.

Когда я вышла из кабинета, поправив одежду и волосы, пытаясь выглядеть так, будто ничего не произошло, Котова не было, и я выдохнула с облегчением, чувствуя, как напряжение в плечах слегка спадает. Вечер явно изменился, для меня так точно — радость от сюрприза смешалась с виной и смятением, и каждый смех друзей казался эхом в моей голове, напоминая о том, что я только что предала себя и, возможно, Мишу. А после праздника Миша отвёз нас в общежитие, его машина мягко катилась по ночным улицам, а я сидела на заднем сиденье, уставившись в окно, где отражалось моё лицо, полное усталости и скрытых эмоций. Я надеюсь, никто не понял, чем я там в кабинете занималась — из зала ресторана не видно, кто заходит и выходит, если только не стоять под дверью, но внутри меня грызёт страх, что кто-то мог заметить наше отсутствие, нашу странную синхронность.

— Ну что? — спрашивает Ленка, когда мы входим в комнату общежития, её голос полный любопытства и лёгкого упрёка.

— Что? — непонимающе смотрю на неё я, пытаясь сохранить невозмутимость, хотя сердце ускоряется.

— Тебя с Котовым полчаса не было, — встревает в разговор Кристина, её глаза сверкают от интереса, и она садится на кровать, готовая к подробностям.

Ясно, значит, всё-таки поняли. Эта мысль вызывает волну жара в щеках, и я чувствую себя пойманной, уязвимой, как будто все мои секреты выставлены напоказ.

— Ну да, не было, — виновато говорю я, опуская глаза, — Подождите, как полчаса? Так долго? Кто это ещё заметил? — с тревогой спрашиваю я, внутри паника: если Миша заметил, как я буду смотреть ему в глаза завтра?

— Наверное, только Миша, — будто обыденно, но в её голосе чувствовались нотки обвинения. — Он с тебя глаз не спускал весь вечер, пока ты не пропала, — говорит она, и её слова ранят, вызывая укол вины за то, что я, возможно, обидела человека, который всегда был так добр ко мне.

— Блин, как я буду смотреть ему в глаза? — буркнула себе под нос, чувствуя, как ком в горле растёт, и слёзы наворачиваются от смеси стыда и сожаления.

— Что там было? — спрашивает Кристина, плюхнувшись на кровать, её тон полный нетерпения.

— А что между нами может ещё быть? Потрахались, конечно, — отвечаю я, стараясь звучать небрежно, но внутри всё сжимается от боли — это не просто секс, это моя слабость, моя зависимость.

— Ну, это полезно для здоровья, — хихикает она, пытаясь разрядить атмосферу, но её шутка только усиливает мою грусть.

— А я не удивлена, я знала, что рано или поздно вы опять окажетесь в одной постели или где-нибудь ещё, — серьёзно говорит Лена, и её слова как удар, напоминая о моей собственной предсказуемости.

— Да ну вас, — отмахиваюсь я, чувствуя раздражение на них и на себя за то, что не могу контролировать свои чувства.

— Не вижу ничего страшного, наслаждайся моментом, — советует, естественно, моя белокурая подруга, её голос полный лёгкости, но для меня это не так просто.

— Для меня это не просто секс, и никогда не был, я его люблю, если вы забыли, и мне больно знать, что он спит со мной и со своей этой… Надеждой, — говорю я, голос дрожит от эмоций, которые накатывают волной, слёзы жгут глаза, и внутри меня разрывает от ревности и отчаяния.

— Если честно, мы с Кристиной говорили об этом, и мы не знаем, что тебе посоветовать и что тебе делать. Мы его тоже не понимаем, да, он бабник, и ты просила меня не говорить ничего, но летом мы почти всё время были в одной компании, и я не видела его ни с кем, даже в клубе я видела, как кто-то к нему клеится, а он не реагирует. Не знаю, с чем это связано, и честно, мы не знаем, как тебе помочь, — на одном дыхании выдала Лена, и её слова вызывают во мне надежду, смешанную с непониманием — неужели он изменился? Но это только усиливает внутренний конфликт.

— Просто, наверное, я даю ему то, что она не может, она же святая: не пьёт, никуда не ходит, отличница, вечеринки на набережной не устраивает… будет хорошей женой, а я так, для плотских утех. Но я не могу ничего поделать: когда он ко мне прикасается, я теряю рассудок, — говорю я, голос полный отчаяния, и слёзы наконец текут по щекам, освобождая накопившуюся боль.

— Ну, пока вы в одном городе и в одном институте — это не прекратится, — сказала серьёзно Кристина, и её слова как приговор, вызывая внутри меня холодное осознание реальности.

Утешила, блин! Эта мысль саркастична, но полна грусти — она права, и это только усиливает мою решимость, смешанную с страхом перед будущим без него.