Глава 38: Разбитые иллюзии

Дима

Выйдя из кабинета Саши и направляясь прямиком на выход отсюда, чтобы не сорваться и не вернуться назад, я пообещал себе и ей, пусть и не лично, что это не последний раз, и хрен я от неё отстану. Рядом с ней я теряю контроль, разум, в голове только одно желание: обладать ею полностью, без остатка, чтобы она была только моей, и никто другой не смел даже смотреть в её сторону. Всё лето и пара месяцев в городе были достаточны, чтобы понять, что я не хочу без неё — эта мысль жгла изнутри, как открытая рана, которую невозможно игнорировать. Каждое утро без её улыбки казалось серым и пустым, каждую ночь без её тела рядом — пыткой, и внутри меня росло отчаяние, смешанное с решимостью: она нужна мне, как воздух, и без неё всё теряет смысл.

Взбесился, блядь, когда она попросила выйти по очереди из кабинета, чтобы никто не увидел, и это кольнуло в самое эго — будто я для неё тайна, которую нужно прятать, как грязный секрет. Но виду не подал, сдержал злость, потому что знал: она боится, и я тоже боюсь потерять её из-за глупой ревности. Я вышел с чёткой целью: она должна быть только моей, поэтому надо поставить точку в недоотношениях с Надей, разорвать эту цепь, которая тянет меня назад, не давая двигаться вперёд. И я так и сделал, собрал волю в кулак и сказал ей всё прямо, без намёков. Без истерик, угроз, кучи звонков и сообщений не обошлось — она звонила ночами, писала слёзные тексты, обвиняла во всём, но постепенно они уменьшаются, как эхо, затихающее в пустоте. Это было тяжело, внутри меня бушевала вина за то, что причиняю боль, но свобода, которую я почувствовал после, стоила всего — теперь ничто не мешает мне быть с Сашей по-настоящему.

Прямо об этом Саше не говорил, но ведь и так всё понятно: мы не просто трахаемся, между нами что-то большее, что-то настоящее, что выросло из страсти в привязанность. Больше двух месяцев мы практически все ночи вместе, и эти ночи полны не только секса, но и тихих разговоров, объятий, которые успокаивают душу, и ощущения, что мир наконец-то на месте. Вот только, оказывается, совмещать учёбу и работу ни хрена не просто, графики не сходятся, и из-за этого мы с Сашей вместе только по ночам, когда город засыпает, а мы наконец можем быть собой. И это уже начинает раздражать: мне её чертовски не хватает днём, когда хочется просто увидеть её улыбку, услышать голос, почувствовать руку в своей. Меня очень сильно бесит, что этот блондинчик всё время ошивается рядом с ней, улыбается ей, помогает на работе, и хотя я знаю, что между ними ничего, кроме работы — ночами же она со мной, в моих объятиях, стонет моё имя — ревность жрёт изнутри, как кислота, заставляя сжимать кулаки. Я всеми силами стараюсь избегать разговоров об этом, потому что вспыхну, как порох. Во-первых, я не могу запретить ей общаться с ним: это бред, она на него работает, да и попробуй запретить что-то этой вредине — она только упрётся и сделает по-своему, и я потеряю её. Во-вторых, ей эта работа нравится, даже более чем, она с таким восторгом рассказывает про неё, глаза горят, и я не хочу гасить этот огонь, потому что люблю видеть её счастливой. Но, наверное, будет и в-третьих: Саша в стиле "строгой учительницы" сводит меня с ума — в блузке, юбке, на каблуках, с собранными волосами, она выглядит так соблазнительно, что хочется сорвать с неё эту маску профессионализма и напомнить, что она моя.

Последние два месяца я определённо на своём месте в компании, работа захватывает, даёт ощущение цели, и неделя экзаменов перед новогодними каникулами открыла мне глаза на то, как я устал от этой половины — хочу видеть Сашу не только по ночам, а каждый день, каждую минуту, чтобы она была частью моей жизни полностью. Она стала для меня всем, хрен его знает, как это объяснить, да и зачем — это чувство, которое не поддаётся словам, просто знаю, что без неё всё тускнеет, как мир без солнца. Нам хорошо вместе, обладаю ею только я, и это вызывает во мне гордость и собственничество, которое иногда пугает своей силой. И мне в кайф видеть её по утрам растрёпанной и в моей футболке, с сонными глазами и улыбкой, которая освещает комнату. В кайф принимать вместе душ, который всегда заканчивается сексом, полным нежности и страсти, где вода смывает все заботы. И даже просто лежать в тишине, ничего не делая, обнимая её, чувствуя биение её сердца в унисон с моим, мне тоже в кайф — это моменты покоя, которых я никогда не знал раньше.

Мы не обсуждали открыто наши отношения, но как по мне, всё и так предельно ясно: мы вместе, и точка. Кому нужен ярлык «пара»? Двое трахаются и не просто трахаются, а у обоих есть чувства — глубокие, настоящие, которые не требуют слов, — какие ещё к чёрту ярлыки? Это связь, которая сильнее любых слов, и я думал, что она чувствует то же самое.

Оказалось, что это только мне всё ясно и только мне не нужны обсуждения. Какой же я идиот! Эта мысль бьёт по самолюбию, как удар под дых, заставляя пересмотреть всё.

Сюрприз... зачем вообще я на это решился? Предложение... Но зато всё стало понятно, и эта ясность ранит глубже, чем ожидал. В последнюю неделю до нового года стажёров уже отпустили, и я сказал Саше, что на новый год еду домой, чтобы провести время с семьёй, но она не знает ещё, что я собираюсь домой не один — хотел взять её с собой, представить родителям, показать, что она для меня значит. Казалось бы, ничего особенного, просто знакомство с моей семьёй и предложение съехаться, я даже квартиру приглядел уже — уютную, с видом на город, где мы могли бы начать новую главу. Но мне, блядь, взбрело в голову устроить всё красиво, как в тех романтических фильмах, которые она любит смотреть, — чтобы удивить, чтобы увидеть в её глазах восторг. Никогда этой хуетой не страдал и не стоило начинать — несколько мучительных дней не виделись, она вообще думает, что меня нет в городе, и эта разлука жгла изнутри, заставляя считать часы до встречи.

За два дня до нового года заказал столик в ресторане — уютном, с живой музыкой и видом на реку, купил цветы — огромный букет её любимых роз, красных и страстных, и вот приближаюсь к ресторану, где она работает, хочу забрать её с работы и поехать поужинать, сделать вечер незабываемым. Уверен, что она даже не обедала — она всегда забывает о себе в суете, и эта забота о ней греет меня изнутри.

Но подъезжаю, паркуюсь у обочины, выхожу с букетом в руках, сердце стучит от предвкушения, как барабан, каждый удар отдаётся в висках, и вдруг застываю у стеклянных дверей, спасибо тому, кто их придумал — они прозрачные, как окно в ад, позволяющее увидеть то, что лучше не видеть. Через стекло я вижу Сашу и этого блондинчика — Мишу, они стоят близко, слишком близко, он наклоняется к ней, и их губы сливаются в поцелуе, нежном и интимном, его руки обнимают её талию, а она не отстраняется, отвечает, и эта картина режет глаза, как осколки стекла.

Чувство, будто мне воткнули большой острый нож в спину, плюнули в душу, дали пару пощёчин и пинок в зад — это предательство накрывает волной, холодной и беспощадной, замораживая всё внутри, заставляя сердце остановиться на миг. Меня окутал холод, будто облили ведром ледяной воды, пронизывающей до костей, шаг назад... ещё один... разворот... на деревянных ногах иду к своей тачке, цветы падают из рук на асфальт, разлетаясь лепестками, но я даже не замечаю, внутри пустота, которая пожирает всё, оставляя только боль и ярость, слепую и разрушительную, которая кипит в венах, заставляя сжимать кулаки до хруста. Как она могла? После всего, что между нами было? Эта мысль эхом отдаётся в голове, разрывая душу на части, и мир вокруг темнеет, как будто солнце погасло навсегда.