Глава 59: Утро пробуждения

Саша

Утром я просыпаюсь раньше, и первое, что вижу, это его спокойное лицо, освещённое мягким светом, пробивающимся сквозь занавески. Дима лежит рядом, тихо посапывая во сне, и я не могу удержаться от улыбки, которая расползается по моим губам, как у полной дурочки, влюблённой по уши. Это момент такой редкой нежности, что сердце замирает: он выглядит умиротворённым, без той привычной маски суровости, которую обычно носит. Невесомо касаюсь кончиками пальцев его пресса, провожу ими по горячей, гладкой коже, поднимаясь вверх к груди, чувствуя под ладонью рельеф мышц, которые ещё вчера отзывались на каждое моё прикосновение. Останавливаюсь в области сердца, кладу раскрытую ладонь и, слыша спокойный, ровный стук, убеждаюсь окончательно, что это не сон, не плод моего воображения. Это реальность, где он здесь, со мной, и от этой мысли по телу разливается тёплое, всепоглощающее счастье, смешанное с лёгким трепетом страха перед тем, что будет дальше.

— Доброе утро, красавица! — хриплым от сна голосом говорит он, открывая глаза и глядя на меня с той ленивой улыбкой, которая всегда заставляла моё сердце биться чаще.

Как же долго я мечтала услышать эту фразу именно от него, в такой интимной обстановке, когда весь мир кажется далёким и неважным. Эти слова эхом отдаются в душе, вызывая волну воспоминаний о всех тех ночах, когда я представляла себе этот момент, и теперь он здесь, настоящий, осязаемый.

— Доброе утро, Котов! — отвечаю я и кусаю нижнюю губу, вспоминая, как он всегда реагировал на то, что я называю его по фамилии, — с той смесью раздражения и желания, которая только подогревала нашу искру.

— Хммм, я все понял, — мычит он, его глаза темнеют от пробуждающегося желания, и он впивается пальцами в мою талию, тянет на себя с такой силой, что я чувствую его тепло всем телом.

— И что же вы поняли, мистер Очевидность? — смеюсь я, оказавшись на нем сверху, мои волосы падают ему на лицо, а я упираюсь ладонями в его грудь, ощущая под ними биение его сердца, которое теперь ускоряется в унисон с моим.

— Что ничего не бодрит с утра так, как секс, — он наклоняет меня к себе, крепко обнимает, и его губы находят мои в поцелуе, полном ленивой страсти, а между моих ног упирается его каменный член, вызывая мгновенную волну возбуждения, которая прокатывается по всему телу, заставляя бедра невольно сжаться.

— Подожди! — прерываю его я, хотя тело уже предаёт меня, откликаясь на его близость.

— Не-е-ет, — протягивает он и вновь припадает к моим губам, углубляя поцелуй, его язык танцует с моим, разжигая огонь внутри.

— Да подожди ты, — серьёзным тоном говорю я, отстраняясь с усилием, потому что каждый миг его прикосновений делает это все сложнее.

— Что не так-то? — возмущается Дима, его брови сходятся в недовольной гримасе, но в глазах все ещё пляшут искры желания.

— Ты вчера кончил в меня? — спрашиваю в лоб, не заботясь о приличиях или деликатности, потому что мы через многое уже прошли вместе, чтобы миндальничать и подбирать слова.

Мы пережили бури эмоций, предательства и страсть, которая едва не сожгла нас дотла, так что теперь между нами нет места для фальшивой скромности.

— Кажется, да, а что? — прищуривается он, его рука все ещё лежит на моей спине, поглаживая кожу круговыми движениями, которые одновременно успокаивают и возбуждают.

— В смысле, что? — я выпрямляюсь, упёршись ладонями в его грудь, и смотрю на него сверху вниз, чувствуя, как внутри нарастает тревога. — А если я это… ну?..

Слова застревают в горле, но он понимает, и его выражение лица становится серьёзнее, хотя в глазах мелькает тень беспокойства, смешанная с чем-то тёплым, почти нежным.

— А ты не на таблетках? — задаёт вопрос он, продолжая гладить меня по спине, и это прикосновение помогает немного успокоиться, напоминая, что мы вместе в этом.

— Нет. Ну, в смысле да, но они закончились, в город я не ездила и вообще было не до этого, поэтому мы с Мишей использовали…

— Я понял, — рычит он, и в его голосе сквозит ревность, которая, несмотря на ситуацию, вызывает во мне странное удовлетворение — значит, ему не все равно.

— Может, ничего и не будет, — добавляет он, пытаясь звучать уверенно, но я вижу, как его челюсть напрягается.

— А если? — настаиваю я, и в этот момент страх накрывает меня волной: что, если это изменит все, перевернёт нашу только что обретённую хрупкую связь?

— Не будет, не переживай, иди ко мне, — притягивает он меня к себе, и его объятия такие крепкие, такие надёжные, что я не могу сопротивляться.

Я расслабляюсь, когда его настырные руки сжимают полушария моей попы, и я трусь промежностью о его член, чувствуя, как пронзающие ощущения удовольствия пронизывают тело насквозь. Застонав ему в рот от этой сладкой муки, я вновь окунаюсь с головой в этот омут страсти, где нет места тревогам, только мы вдвоём, сплетённые в едином порыве. Его поцелуи становятся глубже, руки исследуют моё тело с жадностью, словно он не может насытиться, и я отвечаю тем же, царапая его спину, прижимаясь ближе, позволяя желаниям взять верх. Мы двигаемся в ритме, который становится все быстрее, все отчаяннее: он входит в меня медленно, растягивая момент, и я выгибаюсь, стону от полноты ощущений. Каждый толчок приносит новую волну экстаза, его дыхание на моей шее, пот на коже — все это сливается в вихрь, где время останавливается. Оргазм накрывает нас почти одновременно, мощный и всепоглощающий, оставляя в блаженной истоме, с тяжёлым дыханием и улыбками на лицах.

Два дня до прихода всего персонала мы были только вдвоём, и это время стало нашим личным раем, отрезанным от реальности. Мы проверили на прочность всю мебель в отеле: от широкой кровати в моей комнате до стола в гостиной, от дивана в холле до даже лестницы, где страсть настигала нас внезапно. Голодные друг по другу, озабоченные только тем, чтобы утолить эту неуёмную жажду, и сумасшедшие от эмоций, мы снова и снова отдавались друг другу, не думая о последствиях.

Каждый поцелуй был как первый, каждое прикосновение — как открытие, полное нежности и ярости одновременно. Мы забыли обо всех: о друзьях, о работе, о том, что у каждого из нас своя жизнь за пределами этих стен. Эти два дня существовали только мы, и остальной мир остался где-то там, за воротами отеля, в тумане повседневности. Я чувствовала себя живой как никогда, переполненной любовью, которая пугала своей силой, но в то же время дарила ощущение полёта. Дима был нежен и груб, ласков и требователен, и в каждом его взгляде я видела отражение своих собственных чувств — эту безумную смесь страсти, страха и надежды на то, что это не кончится никогда.