Глава 60: Буря признаний

Саша

Наше с Димой безумие продолжается уже месяц, и каждый день кажется бесконечным вихрем страсти и секретов, который одновременно опьяняет и изматывает. Естественно, нам приходится скрываться по известным причинам: его жена, мой Миша, работа в отеле, где все на виду, и страх, что кто-то догадается о нашей связи. Мы ждём, пока весь персонал разбежится по своим комнатам после долгого дня, и только тогда я пробираюсь к нему в комнату, или он ко мне, крадучись по коридорам, как воры в ночи. По утрам, пока все ещё спят и отель окутан тишиной, мы возвращаемся в свои постели, стараясь не оставить следов. Мы прячемся от всех, и это ещё больше возбуждает: одна мысль о том, что ночью я крадусь на цыпочках к нему, заставляет кровь в венах бурлить, сердце колотиться от адреналина, а тело трепетать от предвкушения. Это как запретный плод, который становится слаще от риска быть пойманными, и каждый раз, когда мы встречаемся глазами днём, в воздухе висит невысказанное обещание, которое только усиливает нашу тягу друг к другу.

Со своими половинками, если можно так сказать, мы разговаривали редко и кратко, ссылаясь на то, что времени нет, работы много, и жизнь в отеле не даёт ни минуты покоя. Эти отговорки звучали правдоподобно, но внутри меня разрасталось чувство вины, которое иногда накатывало волнами, заставляя сомневаться в том, что мы делаем. И все было относительно хорошо, пока ко мне на два дня не приехал Миша. С его появлением все изменилось: Котов сходил с ума от ревности, которую раньше так умело прятал. Он все время был зол, орал на невинных работников по любому поводу, его голос эхом разносился по коридорам, сея страх и недоумение среди персонала. Огрызался на меня, если я что-то спрашивала, его глаза темнели, а слова резали, как ножи. Мне самой ситуация не нравилась, она казалась абсурдной и болезненной, и только с приездом Миши я по-настоящему поняла, что нужно что-то делать. Что мы потеряли голову, вели себя не так, как должны вести себя взрослые люди, ответственные за свои жизни и чувства других. Эта ревность Димы открыла мне глаза на то, насколько глубоко мы увязли в этом порочном круге, где страсть переросла в зависимость, а секреты начали душить.

После месяца бурного секса с Димой, полного огня и безумия, к Мише в постель совсем не хотелось: его прикосновения казались чуждыми, а тело не отзывалось, как раньше. Неправильно все это, да и объяснить это как-то нужно было, чтобы не обидеть его ещё больше, и я соврала, что у меня критические дни, придумывая отговорку на ходу, чувствуя, как ложь жжёт горло. Миша, естественно, уехал не в очень хорошем настроении, его взгляд был полон разочарования и подозрений, но меня больше волновало поведение Котова, которое ранило меня сильнее, чем я ожидала. Его гнев казался личным, направленным не только на Мишу, но и на меня, и это вызывало во мне бурю эмоций: обиду, смятение и странное чувство вины за то, что я не могу быть с ним открыто.

После того, как я проводила Мишу, сразу пошла искать Диму, сердце стучало в груди от смеси злости и желания разобраться. Искала недолго: с хмурым лицом и глазами, чернее грозовой тучи, он уже ждал меня возле ресторана, скрестив руки на груди, словно готовясь к бою.

— Уехал? — спрашивает он сквозь зубы, его голос низкий и напряженный, полный сдерживаемой ярости.

— Да, уехал, — киваю я, стараясь звучать спокойно, но внутри все кипит. — Ничего не хочешь объяснить? — спрашиваю я, скрестив руки на груди, чтобы показать, что не отступлю.

— Что объяснить? — рычит он в ответ, его челюсть напрягается, а взгляд пронизывает насквозь.

— Например, почему ты себя вёл как козел последние два дня? — слова вырываются резко, и я чувствую, как щеки краснеют от гнева.

— Нет, — твёрдо отвечает он и разворачивается, собираясь уйти, его плечи напряжены, как струны.

— Котов! — кричу я ему в спину, голос срывается от эмоций.

— Что? — орёт он, повернувшись ко мне, и в его глазах мелькает что-то дикое, голодное, как у зверя, загнанного в угол.

— Что ты кричишь? — спрашиваю я, приближаясь к нему, стараясь не поддаваться панике. — У нас отель полон гостей. Распугаешь сейчас всех, давай отойдём, — говорю я и иду к воротам, где точно никого нет, чувствуя, как ноги подкашиваются от напряжения. — Что не так, объясни?

— Ты месяц спишь со мной, а потом он приезжает, и ты прыгаешь ему на шею? — спокойным тоном спрашивает он в ответ, но в этом спокойствии сквозит яд ревности, который отравляет воздух между нами.

— Может, ты забыл, но тебя дома ждёт жена, не тебе мне об этом говорить, — раздражённо говорю я, чувствуя, как обида накипает внутри. — Любимая жена, — добавляю я, и эти слова ранят меня саму, вызывая жгучую боль в груди.

— Это не так, — мотает он головой, его глаза темнеют ещё больше.

— Что не так, Дим? Вы уже столько лет счастливы вместе, ты разве не этого хотел? — голос дрогнул, и в груди сжалось от сказанного, словно тиски сжимают сердце, не давая дышать.

— Нет, не этого! — опять кричит он, его голос эхом разносится по пустому двору. — Я тебя хотел. Тебя!

— Хотел и поимел, и до сих пор имеешь, — сама уже повышаю голос, слезы подступают к глазам от этой горькой правды.

— Это ты виновата, — выплёвывает он мне в лицо, и эти слова бьют как пощёчина, вызывая волну ярости и боли.

— Что? Я? Виновата? — откровенно злюсь я, чувствуя, как кровь приливает к лицу. — В чем? В том, что я влюбилась в тебя по уши, в том, что бегала за тобой как собачонка, в том, что прыгала в твою постель, когда тебе этого хотелось, в том, что я делила тебя с ней и ни разу, ни разу не просила тебя бросить её…

— Может, надо было, — прерывает он меня, его голос становится тише, но в нем все ещё кипит гнев.

— Серьёзно? После всего я должна была ещё и молить тебя быть со мной? У меня тоже есть гордость, Котов, — уже с трудом сдерживаю выступающие слезы, которые жгут глаза, а горло сжимается от рыданий.

— Хватит, хватит уже, — багровеет он от злости, его кулаки сжимаются. — Это ты бегала от меня к своему мажору! Каждый раз, как я хотел сказать тебе, что хочу быть с тобой, ты была с Михаилом. Я видел, как ты смеялась с ним, как ты приходила в общежитие с цветами. Ненавижу его. И тебя ненавидел за то, что ты с ним. Я не один раз хотел признаться тебе, но ты была счастлива с ним, а я, видимо, просто давал тебе по ночам то, что он не мог. Женился? Да, женился, потому что понял, что зря все это было. Что поздно, не буду любить больше никого.

В глазах туман, в ушах шум, слова Димы эхом отдаются в голове, разрывая все, во что я верила. Это как удар под дых: все эти годы он чувствовал то же, что и я? Ревность, боль, любовь, которую он прятал под маской равнодушия?

— Это неправда, я тебе не верю, — отчаянно мотаю головой, слезы уже текут по щекам. — Не верю! Ты все врёшь! — ору во весь голос, голос срывается от эмоций.

Поток слез, что текут рекой по моим щекам, уже не остановить. Воздух из лёгких испарился, а голова кружится, не давая стоять твёрдо на ногах, мир плывёт перед глазами от шока и боли.

— Я не могу, нет, не могу, — бормочу я и выхожу с территории отеля, ноги несут меня прочь, он идёт за мной, берет меня за руку и поворачивает к себе.

— Ты куда? — обеспокоенно спрашивает он, в его голосе теперь сквозит тревога, а не гнев.

— Оставь меня, пожалуйста, — шепчу я, голос дрожит от рыданий.

— Нет! — тянет он меня за руку, его хватка крепкая, но в ней чувствуется отчаяние.

— Пожалуйста, Дим, мне надо побыть одной, — смотрю в его глаза, полные смятения. — Пожалуйста, — жалобно молю я, и слезы продолжают течь.

Он отпускает мою руку, и я тихим шагом ухожу, чувствуя, как его взгляд жжёт спину, но не поворачиваюсь, иду куда глаза глядят, пытаясь собрать мысли в хаосе эмоций. Все эти моменты, я их помню, я все помню: кафе, цветы… Нет, это невозможно, это он всегда был с ней, он бегал к ней от меня, а я встречалась с Мишей из-за злости к нему. Что он несёт? Как такое может быть? Все эти годы у него были чувства ко мне? И когда он говорил, что никогда меня не забудет, и первая ночь вместе, наутро он сказал, что это была лучшая ночь в его жизни. Я не могу поверить в это. И почему именно сейчас он показал свою ревность и злость? Хотя раньше мы никогда не проводили столько времени вместе, каждый день и каждую ночь, это сблизило нас, обнажив все скрытые раны.

Не знаю, что и думать, голова раскалывается от противоречий, сердце болит от этой внезапной правды, которая переворачивает все с ног на голову. Я не могу туда вернуться, я не могу сейчас с ним говорить. Не могу.

Позвонила Ленке и сказала, что мне нужен небольшой отпуск, попросила прощения и сказала, что вернусь через пару дней, голос дрожал, но я старалась звучать уверенно. Она, конечно же, написала потом, спросила, что случилось, но я обещала, что объясню потом, не в силах сейчас делиться этой бурей. Вызвала такси и поехала к родителям, дорога длинная, и вышло очень дорого, но на тот момент мне было плевать на деньги. Мне не хотелось трястись в поезде среди кучи людей, где каждый взгляд мог бы вызвать новые слезы. Я нуждалась в уединении, в тишине, чтобы разобраться в себе, в нас, в этой запутанной истории, которая казалась теперь ещё более сложной и болезненной.