Глава 61: Решение

Саша

Четыре дня я почти не выхожу из комнаты, запертая в четырёх стенах своего детского убежища, где каждый уголок напоминает о беззаботном прошлом, но теперь это пространство кажется тюрьмой для моих мыслей. Почти не ем, лишь изредка заставляю себя проглотить пару ложек маминого супа, который она оставляет у двери, и ни с кем не общаюсь, даже с мамой, которая не раз пыталась меня разговорить, стуча в дверь с тревогой в голосе и умоляя открыть душу. Ее забота трогает меня до глубины сердца, но я не могу выдавить из себя ни слова, потому что внутри все болит так сильно, что кажется, если я заговорю, то разобьюсь на тысячи осколков. Телефон два дня звонил без остановки: Дима, Лена, Миша и даже Кристина, но она, скорее всего, просто так, из вежливости или любопытства. Никто не в курсе происходящего, кроме меня и Котова, и эта тайна давит на меня, как тяжёлый груз, заставляя чувствовать себя одинокой в огромном мире. Телефон я выключила ещё два дня назад, даже не знаю, где он теперь лежит — наверное, завалился под кровать или в ящик стола, и эта тишина приносит облегчение, смешанное с виной, потому что я знаю, как они беспокоятся.

Миша и Лена не унимались и позвонили маме, их голоса, полные тревоги, эхом отдавались в коридоре, но я попросила её не говорить, что я здесь, и она так и сделала, добавив от себя, что сама не может до меня дозвониться, защищая меня, как всегда. Она самая лучшая мама на свете: её любовь безусловна, она не давит, не требует объяснений, просто ждёт, когда я буду готова, и от этой мысли слезы наворачиваются на глаза, потому что я чувствую себя недостойной такой заботы после всего, что натворила.

После недельного траура, когда дни сливались в один бесконечный поток слез и воспоминаний, я наконец взяла себя в руки, почувствовав, как внутри просыпается слабая искра решимости. Пока я сижу в четырёх стенах, ничего не изменится: жизнь не остановится, а проблемы только накопятся, как снежный ком. Я много думала о том, что сказал Котов, перебирая каждое слово в уме, словно жемчужины на нити, пытаясь понять, правда ли это или просто вспышка эмоций. Не уверена: он ведь нормальный, уверенный в себе человек, с сильным характером и волей, и если бы у него были настоящие чувства, глубокие и искренние, он бы сделал так, чтобы мы были вместе, несмотря ни на что — ни на расстояния, ни на обязательства, ни на боль. Но он не сделал, и это ранит меня сильнее всего, вызывая волну сомнений и самоуничижения: может, я просто была для него развлечением, способом забыть рутину?

Сейчас уже поздно, очень поздно, мы совершили ошибку, не надо было начинать все опять, поддаваясь этой всепоглощающей страсти, которая ослепила нас. У каждого своя жизнь: у него жена, не просто девушка, а жена — это совсем другое, это клятвы, общие воспоминания, совместные планы, и ещё сын, они полноценная семья, с корнями и будущим, и я не собираюсь её разрушать, врываясь в их мир, как ураган. Я и так влезла в их семью, как последняя тварь, чувствуя себя предательницей, которая крадёт чужое счастье, и эта вина грызёт меня изнутри, не давая покоя ночами, когда я лежу с открытыми глазами, уставившись в потолок. От одной мысли об этом сердце сжимается в комок, а слезы текут тихо, беззвучно, оставляя солёные следы на подушке.

У меня Миша, но с ним я должна заканчивать: он не заслуживает женщину, которая его не любит, которая думает о другом, когда лежит рядом. Он имеет право на настоящее счастье, он хороший человек, даже слишком — добрый, надёжный, всегда готовый поддержать, и он обязан найти ту, которая сделает его счастливым по-настоящему, ту, кто будет смотреть на него с тем же восхищением, с каким он смотрит на меня. Я ему все расскажу, абсолютно все, без утайки, раскрою душу, и дальше он сам решит, как быть с рестораном, с нашей совместной работой. Работа мне нравится, мне нравятся люди, с которыми я работаю — их энтузиазм, их преданность, и поэтому сейчас на своей машине я еду обратно, чувствуя, как ветер за окном уносит часть моей тяжести, а дорога впереди кажется символом нового начала, пусть и болезненного.

Нам с Димой надо поговорить спокойно и на холодную голову, без криков и эмоций, чтобы расставить все точки над i и закрыть эту главу навсегда. Сначала я заеду к Ленке в «Орхидею», расскажу ей все, вылью душу подруге, которая всегда понимала меня без слов, а потом признаюсь Мише, который там же, в отеле. Я узнала об этом из последнего сообщения, которое он прислал, а их были десятки, как и звонков, когда я включила телефон — слова полные заботы и страха, которые трогают меня до слез, напоминая, сколько боли я причиняю. Котов звонил только первые два дня, больше нет, и это молчание ранит, как нож, заставляя гадать, что с ним: обида, равнодушие или что-то ещё?

Лена была в шоке от моего рассказа, её глаза расширились от удивления, а потом она обняла меня крепко, и в этом объятии я почувствовала облегчение, словно часть груза свалилась с плеч. Но потом она сказала, что сейчас многое стало ясным: все эти взгляды, напряжение, вспышки гнева — все складывалось в картину. А ещё она сказала, что Котов уехал через два дня после меня на неопределённое время, и о нем ничего не слышно, словно он растворился в воздухе, оставив после себя пустоту. Может, понял, что все это неправильно, и вернулся домой, к семье, чтобы залатать трещины в своей жизни? Ну что же, может, это и к лучшему, так должно быть: мы не предназначены друг для друга, и хотелось иметь возможность поговорить, попрощаться по-человечески, но, видимо, не судьба, и эта мысль приносит горькую грусть, смешанную с принятием.

Миша меня выслушал молча, его лицо бледнело с каждым словом, а глаза блестели от слез, которые он сдерживал изо всех сил, и это зрелище разрывало мне сердце. Он ничего не сказал, просто встал и вышел из номера, его шаги эхом отдавались в коридоре, полные боли. Я не пыталась его догнать, сама так же сделала неделю назад и знаю, что лучше оставить его наедине с собой, дать время переварить, осмыслить, потому что в такие моменты слова только ранят глубже.

Я вернулась к работе, погрузилась в рутину с головой, чтобы не думать, но о Котове месяц, как ничего не слышно, а на его месте девушка-практикантка, и с ней очень плохо работается: она неопытна, рассеянна, и каждый день приносит новые проблемы. Записалась сегодня к врачу: из-за пережитого стресса в последнее время у меня образовались бесконечные головные боли, которые пульсируют в висках, как молот, пропал аппетит, то в сон клонит так, что веки тяжелеют посреди дня, то полночи уснуть не могу, ворочаясь в постели с мыслями, которые крутятся в голове, как вихрь. То недовольные клиенты жалуются на мелочи, то что-то сломается в отеле, требуя немедленного ремонта, то кто-то не вышел на работу, оставляя дыры в расписании, ещё эта девочка, которая ничего не умеет, и я практически выполняю её обязанности, хотя я ведь директор ресторана, вроде как к отелю отношения не имею. Но я была тут с самого начала, мы с Димой вложили душу в это место, каждый кирпич, каждый стол несёт наши воспоминания, и не могу видеть, как кто-то этого не ценит, приходится вмешиваться и решать возникшие вопросы, чувствуя себя на пределе сил.

Котов… я так по нему скучаю, что иногда кажется, сердце разорвётся от этой тоски: хочу услышать хотя бы его голос, грубый и хриплый, который всегда успокаивал меня, но не буду ему звонить, он наверняка со своей семьёй, пытается наладить то, что мы сломали. Решил к ним вернуться и забыть все, что было, оно и к лучшему: провидение не раз давало понять, что нам не суждено быть вместе, прям носом тыкало, как кота в его же ошибку, а мы все не понимаем, упрямо игнорируя знаки. С Мишей общаемся, но только по работе, его голос холодный, отстранённый, он пока не готов обсуждать сложившуюся ситуацию, да и обсуждать уже нечего, наверное: мосты сожжены, и остаётся только двигаться вперёд, хоть и с тяжёлым сердцем.

Дав указания Даше, стараясь звучать уверенно, несмотря на усталость, я сажусь в свою машину и еду в город к своему врачу, может, пропишет какие-нибудь витамины или капли, не знаю, что-нибудь, чтобы вернуть силы, потому что их никаких нет, слишком много всего навалилось, как лавина, грозящая похоронить меня под собой.

Я проехала больше половины пути, когда внезапно накатила волна жара. Воздух в салоне стал липким и удушающим, дышать сделалось трудно. Я сжала руль, пытаясь сохранить концентрацию, но машину резко повело в сторону.

Хотела съехать на обочину и остановиться, однако не успела. Перед глазами вспыхнул мутный туман, голова закружилась, будто меня закрутило в безжалостном вихре. В следующий миг раздался глухой удар, и всё вокруг дёрнулось и перевернулось.

Темнота накрыла внезапно и полностью. Мир словно исчез, оставив после себя лишь пустоту и нарастающий страх.