Глава 22

— Деточка, на тебе лица нет! — охнула Инцу утром.

— Куда же оно девалось? — демонстративно ощупала лицо. На месте. — Спала очень плохо. Наверное, непривычная гравитация или двойное лунное затмение сказывается. Поэтому тут и работают только сезонами? Тут ведь постоянно мало кто живет?

— Да почитай, так и есть. Никогда не задумывалась. У нас говорят, кого приняла Эоно-Ринно, того и сбережет. Мне вот ничего не делается, Ольмо с Ланцо уж сколько лет живут и тоже отлично себя чувствуют. А рабочие да, хиреют. Менять часто приходится. Поэтому у нас самая длинная вахта полгода, самая короткая месяц. Много ручного труда, цветы комбайном не соберешь. Поэтому хозяин привозит много рабочих. Когда цветет тиаре, ее быстро надо собирать, а то цветы начинают гнить прямо на деревьях.

— Никогда не видела тиаре.

— Такие высокие кусты с блестящими листьями, а цветки белые. Хочешь, попрошу Ольмо тебя свозить?

Я с радостью согласилась. Возможно, по дороге удастся разговорить вредного старикана.

Разговорить оказалось невозможно. Это не анамнез собирать у мнительного ипохондрика! Те сразу столько вываливают, что важное вычленить крайне трудно из потока жалоб. Старикан бурчал, с политики переходил на недостатки молодежи, прошелся по цветочкам, по жадным работодателям, по хилым рабочим, которых дохнут каждый сезон… Дохнут, как же!

— Почему у вас своего лекаря нет? Раз такое дело?

— Что лекарь с излучением планеты сделает? Трудно тут работать. Каждый год новые приезжают, но не задерживаются. Эоно их изгоняет, да!

— Планета? — Удивилась я.

— А чего же? Ей не каждый к масти! Ты вот недавно, а уехать уже мечтаешь.

— У меня учеба! Я вот посмотрела, Ланцо скоро совершеннолетним станет…

— Не лезь к парню! И учить его ты зря взялась! Думала, не узнаю? Не нужно ему!

— Почему?

Старик помрачнел и замкнулся. Спугнула. Стала рассуждать, какой пирог испечет Инцу, и что подарить новому дееспособному гражданину конфедерации. Но старик ушел наглухо, как моллюск наутилус в раковину. И вход капюшоном прикрыл. Хм. Дееспособному? А ведь при умственной отсталости лишают дееспособности, об этом всегда имеется особый файл. На Ланцо файла не было.

Тиаре оказались родственники гардений, требовали особых подкормок, и цветы с них собирали как раз в самый солнцепек, чтоб лепестки подвяливались, а не гнили. Я побродила среди ровных рядов кустов, чувствуя острое недовольство собой. Поездка оказалась бессмысленной в плане информации.

— Инцу, а вот Ольмо помрет, что с Ланцо будет? — спросила за ужином.

— Его к себе нэр Ринно возьмет, он обещал. Будет жить, как в сумке у кнугуров, на всем готовом.

— Нэр Ринно тоже не вечный, — проворчала я. — Еще неизвестно, кто помрет раньше, Ольмо или нэр. У него есть наследники?

— Тебе-то что?

— Жалко. Такое хозяйство налаженное, работа у людей есть, а наследники все запустят и распродадут. И больше крема «ЭноРино» не купишь нигде.

— Нэр Ринно обещал позаботиться о фабрике. Чтоб после его смерти в течение десяти лет не увольнять управляющего и заведующих лабораториями, если сами не захотят, не менять рецептуру, снижать выпуск…

— А вы что делать будете?

— Да что тебя сегодня на такую мрачность потянуло?

— Наверное, планета давит. Домой хочу. — Буркнула я.

— Правильно. Молодой девушке надо, чтоб жизнь кругом кипела, чтоб мельтешило все. Это нам, старикам, покоя хочется, — вздохнула Инцу.

— Я посмотрела, тут только один лекарь долго работал… Крейтон.

— Может, и работал, не помню, — отозвалась Инцу. Но я прямо ощутила, как она напряглась. Врет. — Много их тут перебывало. Тебе две недели осталось?

— Даже чуть меньше.

— Надо Йоргу напомнить, чтоб вовремя отвез тебя на станцию. С них станется и забыть. Там попутку подождешь. Ланцо! — Крикнула Инцу. — Миски кто собирать будет?

Оказавшись в медпункте, набрала знакомый номер на коммуникаторе.

— Слушаю, — отозвался сонный голос.

— Прости, не посмотрела время, у вас ночь?

— Инни? Что-то случилось? Тебе нужна помощь?

На проекции стал виден встрепанный Кид в пижаме.

— Привет. Я тебе кое-что перешлю? Оно в вирт-хране, я сейчас пароль скину. У меня тут проблема. Нет, не проблема, вопрос. Ты можешь посмотреть завещание в реестре? Это же открытые сведения для юриста с лицензией?

— Могу. Пришлю. Чье?

— Ингвар Ринно, восемьдесят три года. Планета Эоно-Ринно. Я тут на практике.

— Бездна! Как тебя угораздило? — подскочил Кид. — Тебя надо немедленно вытаскивать оттуда! Я катер пришлю!

— Зачем? Меня и так не задержат, автоматически депортируют, когда срок практики закон…

— Затем, что Донга и Ринно партнеры! А у Донга много родственников осталось, которые тебе кишки захотят выпустить. Так! Сиди тише воды, ниже травы. Я тебя вытащу оттуда.

— Погоди, у меня же практика! Мне ее закрыть надо! Характеристики получить. Планета закрытая, сюда фиг попадешь. Мне ничего не угрожает, кроме аллергии на пыльцу!

— Инни! — зарычал Кид и оборвал связь.

Утром я привычно поплелась в медблок. Повторить сегодня гистологию или микробиологию? По дороге заглянула к варулье с куском вареной печенки. Щенки круглели и пушистели, получив все необходимые добавки и прививки. Лекарь — это вам не шуточки, это сбалансированное питание и профилактика глистной инвазии! Даже варулья понимала и благодарно облизала мне руки.

Но читать учебники не хотелось совершенно. Вчерашние открытия угнетали. Обследовать минус третий этаж? Пожалуй.

Я вытащила из шкафа теплую куртку, потому что инфоконсоль предупреждала, что минус третий был огромным складом-рефрижератором класса «Си» от −20 до +12 градусов Цельсия. Я от всей души надеялась, что это не склад останков жертв безумного экспериментатора. Практичнее же перерабатывать тела на удобрения, правда? И места не требуют, не воняют, и цветочки растут хорошо… от этой мысли меня заколотила нервная дрожь. Кажется, цветы я до конца жизни возненавижу!

Зябко кутаясь в огромную мужскую куртку, я спрыгнула на пол минус третьего этажа и выдохнула облачко пара. Коридор и три двери, достаточно широкие, чтоб развернуть гравиносилки. Заглянула в круглые иллюминаторы. Внутри царила тьма.

Я провела идентификационным браслетом по считывателю и потянула левую дверь.

— Целитель Шин. Информация о складе!

— Хранилище А, — прошелестел механический голос. — Система жизнеобеспечения функционирует нормально. Влажность пятьдесят пять, температура минус десять.

Что? Жизнеобеспечения? Я с ужасом оглядела ряды металлических боксов. Там — живые? Вот же Бездна!

— Данные по хранению, — приказала инфокому.

— На хранении находится восемнадцать единиц особей.

— Подробнее!

— Десять единиц расы люди, два драконида, один циххлид, один оркейн, два альва, два рагунца. Возраст особей от пяти до пятнадцати условных оборотов.

— Где секция людей?

— Ряд «Фай», номера с пятого по пятнадцатый, — без задержек ответил кибер. Дорожка огоньков тут же показала направление.

Нет, я не побежала. Я поплелась, на каждом шагу останавливаясь и глотая воздух. Надо было седативными закинуться перед спуском, вот что. Или сразу психотропными?

Я положила ладонь на дверцу десятого ящика.

— Информация, — сказала хрипло.

— Особь женского пола, возраст шесть стандартных оборотов. Поступила одиннадцать месяцев назад. Перед дверцей возникло цветное изображение девочки в полный рост, анфас крупно, профиль.

— Привет, Рилла-Нилла, — я погладила изображение и… свалилась в обморок.

Очнулась от сильной пощечины. Распахнула глаза и села.

— А я понадеялась, что ты сюда не полезешь, — скорбно поджала губы Инцу. В своем сером платье, вышитой безрукавке и фартуке. Только половника в руке не оказалось. — Думала, грызуны пробрались на склад!

— Нельзя было? — вопроса глупее просто не придумать. — И что теперь? Испортите мне характеристику?

Дамонка расхохоталась.

— Любознательность не порок, но источник неприятностей.

— Я… отработаю!

Добродушная болтливая кухарка оценивающе посмотрела на меня вовсе не приветливым взглядом.

— Конечно, отработаешь. Мягкие молодые человечки высоко ценятся. Ваш генотип уникально пластичен, вы даете потомство многим расам. Но я не продам тебя в жены или гарем, нет. Это неинтересно. Раса уж очень популярная, такая чувствительная к грубому обращению! Выставлю тебя на закрытые торги. Вы такие нежные, хрупкие, столько выдаете эмоций при насилии! — Инцу облизнулась, и я впервые вспомнила, что она дамонка. А они питаются эмоциями, в том числе. — Пальчики оближешь. Правда, хватает вас ненадолго, но оно того стоит.

— Продать⁉ — Я икнула. От холода или ужаса, не знаю. — Я гражданка конфедерации! Незаконное обращение в рабство запрещено!

— Какое же это рабство? — удивилась Инцу. — Для тебя это будет путь к освобождению! Свобода от боли, унижения и принуждения! Короткий, правда, путь! Ты вряд ли выдержишь неделю. Троллоиды, центавры, оркейны безумно любят узкие дырочки человечек!

— Обращение разумных в рабство карается пожизненной каторгой! — Я встала, придерживаясь за стенку. Не хотела, чтоб дамонка смотрела на меня сверху вниз. Как же не вовремя слабость накатила!

— Да ладно? — деланно удивилась Инцу. — Разве разумный полезет в чужие архивы?

— Я все равно ничего не поняла! — Быстро сообщила, надеясь на снисхождение. Она же просто шутит? Это не может быть правдой, что она тут наговорила. Какое рабство, гаремы? Добавила еще аргумент: — Я больше не буду! Клянусь!

— Конечно, не будешь. Живей топай! — она махнула парализатором, добытым из кармана фартука.

— Это же табельное оружие! — Вырвалось у меня. — Выдается только полиции, вооруженной охране и…

— Правда? — Инцу хозяйственно протерла ствол краешком фартука.

Я уже подумала, что влезая по лесенке, просто могу захлопнуть люк перед ней. Но дамонка махнула в угол.

— Дурында, тут лифт имеется. А этажей шесть.

— Шесть? — передо мной распахнулись створки лифта. — Еще три вниз?

— Еще шесть, — с гордостью сообщила Инцу. — И бункер. Лицом к стене, руки за голову! Мне совсем не хочется тратить заряд и потом тащить тебя за ноги. Сама пойдешь.

Холодный ствол уперся мне в затылок. Запах сдобы и кухонные ароматы защекотали ноздри. Инцу капитально пропахла едой. Дергаться я не пыталась. Дамонны намного сильнее людей, я видела, как Инцу одна переставляла столитровые баки с супом.

Вопреки ожиданию, мы не поехали наверх. Мы двинулись вниз. Лифт оказался двухсторонним, и двери неожиданно разъехались прямо перед моим носом.

И в меня тут же нацелились плазменные винтовки. Защелкали затворы. Освещенный рядами ламп коридор уходил в необозримую даль. Мордовороты, точь-в-точь, как охраняющие поместье Ринно. Стулья-вертушки, инфопанели, многочисленные экраны… Меня просто с камеры срисовали! А я и внимания на них не обращала. Дура! Решила, что такой серьезный объект без наблюдения стоит. Чтоб глупые практикантки чесали свое любопытство.

— Спокойно, мальчики! — Гаркнула Инцу сержантским басом. — Не пальните ненароком! Давайте наручники и снимите с нее коммуникатор.

— Леди Донга, куда вас отправить? — вежливо осведомился рослый военный, моментально содрав с меня коммуникатор.

— В поместье Ринно, голубчик, — кухарка тут же превратилась в прежнюю, неуклюжую добродушную наседку. Парализатор исчез в кармане фартука.

Гравикар бесшумно вез нас по бесконечным туннелям. Хоть я и сидела в зарешеченном отсеке сзади, обзору это ничуть не мешало.

Какой контраст, однако! Цветочки наверху и абсолютно технологичное подземелье. Людное, оживленное, тут даже были светофоры и кибер-регулировщики движения! Над головой передвигались мостовые краны, бесчисленные коридоры разбегались веерами по разным уровням. Кругом что-то лязгало, стучало, пыхтело. Искрила сварка.

— Это что? — Я уставилась на обтекаемое тело корабля, стоящего в гигантском ангаре. Мы ехали мимо уже минут десять и все никак не могли объехать, огибая махину по кругу.

— Звездолет, — чуть недоуменно ответил охранник. Видимо, подивился моей тупости.

Я и сама удивлялась собственной наивности. Вот что цветочки делают! Отшибают соображалку напрочь. Поэтому мужчины и дарят цветы, в расчете именно на такой эффект. Чем больше цветов, тем сногсшибательнее! А на меня целая планета цветов обрушилась! Да у меня даже шансов не было на здравый рассудок!

Я засмеялась от этой мысли, привалившись к решетчатой стенке.

— Что там? — обернулась Иншицу.

— Истерика, леди Донга, — равнодушно ответил охранник.

Донга? До-о-н-га? Иншицу Донга? Да я просто слепая курица! Видишь демона — проверяй карманы, документы и трусы! А я ее кашу лопала и хвалила! Считала безобидной, неграмотной сельской поварихой! Эта мысль сбила меня с ног, заставив повалиться на металлический пол и захохотать в голос, дрыгая ногами.