Глава 24

Иншицу лично контролировала подготовку к аукциону. Перебрала кучу тряпок на вешалке на колесиках, которую вкатили две служанки.

— Такая светлая, тонкая кожа и серые глаза… — озабоченно бубнила она, поочередно прикладывая ко мне синее, красное и черное боди. — Нет. Яркие цвета тебя убивают. Лучше тебе быть блондинкой! — Решительно заявила она и вытащила серое боди с длинными рукавами и голубое с бирюзовыми кантами.

Конечно, лучше, это мой естественный цвет!

— Перекрасьте ее! — приказала она двум служанкам в форменных коричневых платьях.

— Какой тон сделать, госпожа Иншицу? Пшеничный? Перламутр? Пунника?

— Слепая? Сама не видишь? — Взвилась вдруг Инцу и отвесила служанке пощечину. — Продам тебя, дебилку криворукую!

— Госпожа! Умоляю, пощадите! — Женщина упала на колени, подползла к Инцу и стала целовать ее туфли. Я с изумлением вдруг заметила на ее шее тонкую полоску металла.

Иншицу брезгливо отошла на шаг.

— Идиотка! Разумеется, естественный светло-русый!

— Да госпожа, я все немедленно сделаю! — поползла за ней женщина.

— Они ваши рабыни? — спросила я, старательно загоняя страх вовнутрь.

— Служанки, — бросила Инцу. — Только с чипом и нейроконтроллером. Чтоб не думали лишнего и глупостей не творили. К сожалению, от этого у них думалка и инициатива напрочь отключается. Все надо указать, во все ткнуть носом! Чулки белые! Сапоги белые… или ботинки? — задумалась Иншицу. — Неси и то, и другое!

— Сию минуту, госпожа! — Пискнула служанка, рысью уносясь в коридор.

— Так, макияжа минимум, розовый блеск, матовая пудра, все долго выглядеть, будто это невинный цветочек!

— Госпожа, присядьте! — меня увлекли на кресло и нацепили на голову парикмахерский шлем, подсоединенный к боту-стилисту. Кожу головы обдуло теплым ветром, затем защипало, а затем невыносимо зажгло. Я зашипела. Шлем сполз с головы и в зеркале я увидела Инни Шин, какой она была всю жизнь. Натуральная блондинка. Чуть влажные волосы слегка завивались, локоны блестели от бальзама.

— Изумительно! — Ожила Иншицу. — Только голубой! Живо надевай! — Они кинула мне боди.

Я выразительно позвенела цепочкой наручников.

— Ладно, — решилась Инцу. — Сниму браслетики. Человечки такие добрые! Хоть шаг в сторону сделаешь, я прожгу лазером лишние дыры вот в этой кукле. Или вон в той.

Я тоскливо вздохнула. Боди оказалось с утяжкой, талия смотрелась не просто стройной, а прямо-таки тонюсенькой. Грудь высоко вздымалась из выреза, обещая объем, которого там никогда не было. Белые сетчатые чулки и белые ботинки на высоченном каблуке делали из меня какую-то снежную деву, персонажа сказок. Только не детских, а мужских.

— Сюда нужны длинные перчатки, — распорядилась Инщицу. — Белые!

Я выглядела хрупкой статуэткой изо льда. Скромной, целомудренной и просто до ужаса соблазнительной. Никогда не выглядела лучше. А вот ситуация была хуже некуда.

— Иншицу, у вас талант. — Признала я. — Вам бы костюмером работать на синостудии, а не половником крутить в кастрюле! У вас поразительное чутье стиля и материала!

Инцу подозрительно прищурилась. Но ничего не ответила. Быстро снова нацепила наручники и вышла. Служанки проворно выкатили вешалку из гостиной.

— Эй, а кормить меня будут? — Крикнула вслед.

Кормежка мне полагалась. Через несколько минут снова вошла служанка и принесла подносик с питательным коктейлем и кусочком паштета на тонком ломтике хлеба. Надеюсь, отравить меня в их цели не входит? А вот одурманить могут. Хотя нет, им же нужна строптивая рабыня.

Я выпила и съела все предложенное. Развалилась в большом мягком кресле, закинув ноги на мягкий подлокотник. Могу чувствовать себя, как в гостях, если бы не наручники и ужасная перспектива. Представлять себя на аукционе среди распаленных похотью самцов…

Раздались шаги, со счастливой улыбкой вошел нэр Ринно, в свое неизменном парчовом халате до пола. Кажется, он вообще ничего другого не носил.

Вслед за ним вошло… чуть поцокивая когтями, вошел инсектоид. Гладкая черная голова с восемью алыми глазками и блестящими жвалами. Мохнатая грудь, вполне гуманоидного типа, даже с привычными мышцами, к которой прижались две черные руки с семью пальцами. И суставчатые ноги, окружающие небольшое черное брюшко с острым кончиком. По четыре с каждой стороны, с хитиновыми шипами и секреторными клейкими ворсинами, позволяющими держаться на любой поверхности.

Я впервые видела живого инсектоида и зачаровано пялилась на него, приоткрыв рот. Узкий тазик, желтоватый вертлуг, толстое волосатое бедро, колено, голень, пятка и лапка с коготковым члеником. На передних ногах по три серповидных коготка, на задних один коготь и гребенка. Вторая пара ног всегда немного меньше первой, третья пара самая короткая. Помимо арахноэлле, мы изучали стрекозоидов, апиклов (пчелоидов) и блаттоидов (тараканообразных). Но изучали очень бегло: у них была своя медицина и целители, ни один инсектоид не пошел бы к гуманоиду за помощью. И лекарства на них наши не действовали. Поэтому краткий ознакомительный курс без лишних подробностей. И трупы своих они никогда не отдавали для исследований. Что наши рейнджеры наохотят, то и изучали.

— Вот лот-сюрприз, мой дорогой Мун-Карро, — сказал хозяин Ринно. — Я обещал вас познакомить, девушка твоя большая поклонница.

Я так обалдела, что даже ноги с подлокотника не убрала, так и сидела, таращась на экзота. Мун Карро — арахноэлле⁈ А в синемаконах его играли всегда самые привлекательные и мужественные актеры!

— Очень миленькая девушка. Говоришь, целитель? Любопытно, — неожиданно очень густым мягким басом произнес Мун Карро. И протянул лапу.

С визгом я отпрянула и свалилась с кресла.

— Дура! Вздумала синяки набивать перед аукционом! — выругался нэр Ринно.

— Я что, такой страшный? — Печально спросил арахноэлле. — Ты никогда не говорил, что я страшный, друг мой.

— Да что она понимает в мужчинах! Ты прекрасен! Силен, умен, коварен!

— Оч-чень, — зубы у меня стучали.

— Ничего, она привыкнет! — Уверенно сказал нэр Ринно. — В твоем гареме, как помню, все человеческие самки поначалу визжат и рыдают, а потом ничего, свыкаются.

— О да, — согласился Мун Карро. Еще раз оглядел меня. Мне показалось его глазки блеснули весельем. — Что ж, я поборюсь за этот лот.

— Но борьба будет честной! — игриво погрозил пальцем нэр Ринно. — Если наш приятель Ун с Тау-Цети перебьет твою ставку, я не виноват!

— Ты мне до сих пор должен ящик бластеров! — Возмутился Мун Карро.

— П-п-ростите, а как вы живете с человеческими сам… женщинами, у вас же органы размножения анатомически не подходят! — пискнула я. А что, об этом в учебнике не было сказано ничегошеньки вообще! Ноль!

— Как ей не терпится! — мурлыкнул арахноэлле, жвалы щелкнули, обнажая вполне человеческие зубы, разве что чуть заостренные. — Сладкая самочка!

— Я не в этом плане! Просто интересно, — я скрылась за спинкой кресла.

— Узри свое будущее поле деятельности! — торжественно провозгласил Мун-Карро и приподнял две передние ноги, чуть откинувшись назад, Две пластины на брюшке с щелчком сдвинулись в стороны, и на волю вывалился вполне человеческого вида член, только бледно-голубого цвета. Почти, как мое боди. Только размером с баклажан.

— Я узрела, спасибо! — снова спряталась за креслом, пытаясь уместить в себе новое знание вместе с завтраком. Нет, мои жалкие формы богатство такого размера не выдержат.

— Идем, друг мой, обсудим операцию, — нэр Ринно обнял арахноэлле за торс.

— Операцию?

— Любопытная самочка! — Улыбнулся Мун-Карро. — Если достанешься мне, дозволю помогать в работе.

— Правда? — Пролепетала я. Нет, ну действительно, самок много, целителей мало, использовать меня, как утробу для паучат, просто расточительно!

— Мун-Карро — лучший нейрохирург на три галактики! — похвастался нэр Ринно.

А я снова открыла рот. Вот значит, кто будет убивать Ланцо, проращивая в нем Ингвара Ринно! Ну да, и паучий клей-секрет, и микроскопические крючки на концевых члениках, они же куда тоньше и чувствительнее человеческих пальцев!

* * *

Детектив Мур с отвращением посмотрел на лес каменных столбов и дымку между ними. Использовать гравитационные, ионные, протонные двигатели было запрещено, о чем на шести языках сообщалось на всех стендах.

Серпенты стояли возле посадочной полосы с мохнатыми зверями, запряженными в двухколесные коляски, а то и вовсе с тележками на велоходу.

Профессионально радостный гид махал желтым флажком, отделяя свою группу от групп других гидов.

— Сколько до Иммани-Памуля-Гухха? — Прочитал он в коммуникаторе название селения.

— Десять кредов, господин! — возница ощерил беззубый рот.

— Да тут и двух километров нет! — возмутился детектив.

— Это по прямой, господин. Но вы же летать не умеете? Туда шесть часов ходу, — пояснил возница с самым независимым видом.

— Проклятье! — детектив безнадежно оглядел площадку. Туристы рассаживались в вагончики магнитного монорельса. Только они ехали в другую сторону. — Мне нужно быстро!

— Зачем торопиться? — удивился серпент. — Дыши, смотри, слушай, наслаждайся бытием! Разве ты когда-нибудь видел такую красоту?

— Детектив Мур! — Затянутый ремнями подтянутый наг смотрел на него без всякой приязни. — Нас просили оказать содействие ББК.

— Ну и? — нахмурился детектив.

— Мы доставим вас в Иммани-Памуля-Гухха на аэростате.

Какая удача! Детектив обрадовался. Полчаса вместо шести часов большая разница.

Но старейшины дома не оказалось. Он на вершине горы, собирает то ли муравьев, то ли грибы. Лекарство ценное, дорогое, только императорам впору[1]. А без старейшины никто ему слова не скажет. Пришлось детективу сидеть в парадном зале (три на четыре, сплошные доски и лаконичные деревянные кресла) и распивать высокогорный чай с супругой змея и его младшим братом. Разговаривать о погоде, природе, музыке и живописи. Детектив ненавидел зеленый чай и ненавидел проволочки.

Через три часа появился старейшина с крошечной корзинкой, полной каких-то скрюченных коричневых палочек. Старикан в крайне витиеватых выражениях извинился и попросил несколько минут, чтоб умыться и сменить халат. Детектив с тоской посмотрел в темнеющее окно.

— В вашем селении полгода назад жила человеческая девушка. Беременная. — Детектив достал фото Ниневии.

— Ее давно нет в нашем селении, — сразу сказал староста. И крикнул принести еще чаю.

— В чьем доме она жила, с кем поддерживала отношения?

— Я давно не лезу в свадьбы и помолвки, отдал все это в руки своей старухи, — старейшина с видимым удовольствием отпил горячего чая.

— Препятствие расследованию карается годом тюрьмы, — сообщил детектив.

— А вы спрашивайте, спрашивайте, я отвечу на все вопросы! — улыбнулся старейшина.

— В каком доме она жила и с кем? С нагом?

— Вы неправильно говорите «наги». Надо говорить «нагши». Наши дома просты и всегда квадратной формы, а вход круглый. С северной стороны располагается почетное место главы дома, с западной стороны сидит сын, с восточной жена и южную сторону занимает дочь. Нагши неплодовиты, нэр, редко в семьях рождается два-три ребенка. Да, редко. Очень редко. Каждый ребенок драгоценность.

Детектив скрипнул зубами.

— Девица эта не была ни женой, ни невестой, — сказала чопорно старуха. — Но спала с Шиндаром, будто имела на это право!

— Так. То есть, тут в селении она никому не пришлась ко двору?

— Она не понимала нашей жизни. Часто плакала, кричала на Шиндара.

— Мне нужно осмотреть его дом. Посмотреть вещи Ниневии. Где Шиндар?

Гадины скользкие, хвостом махнули и ищи их по всем мирам.

— Наставник Шиндара был очень недоволен, ученик его огорчил, — опустил голову старик.

— И как это понять? Имя наставника сообщить можете?

— Наставник важнее отца и матери, он учит тебя, как жить и что делать. Родители дают жизнь, а путь и осознание долга дает наставник.

— Шиндар воздействовал на Ниневию?

— Манипуляции с сознанием — наш сокровенный исконный дар, — древний серпент сунул в рот трубку с длинным тонким чубуком.

— Он оказывал на нее ментальное принуждение?

— Нельзя сломить того, кто решительно настроен, или принудить делать что-то против принципов человека. Если принципов нет, человек летит, как подхваченный бурей листок!

— То есть, Шиндар воздействовал на нее? Снять воздействие можно?

— Это очень… тонкое взаимодействие. Люди так не умеют. Целители душ очень уважаемые нагши, но вряд ли кто-то покинет Схан, чтоб помочь несчастной. Она родила? Мальчика? — старейшина позволил себе проявить интерес.

— Родила. Ребенка, — ответил мстительно детектив и вышел из прокуренной гостиной. Проклятые изворотливые твари! Не ответил ни на один вопрос. Другая мораль, другая нравственность. Совесть никогда не мучит серпентов. Поможет ли псионик против длительного воздействия нага?

— Эй, покажите мне, где дом Шиндара Ассаи! — окликнул он стайку пареньков. Мальчишки переглянулись и порскнули в разные стороны. Сшипелись, твари чешуйчатые. Ничего, сам найдет. И не такое находил. Шиндар в розыске, его ищут и обязательно найдут, куда бы он не подался.

[1] Кордицепс — род паразитических грибов, которые растут на насекомых, например, на гусеницах или муравьях. Традиционно используется восточной медициной как стимулятор жизненных сил.