Глава 90

XI ТОНКОСТИ ДЕЛА Маргарита – Я не думала, что мы сразу приступим к практике, – сказала я Лео. Мои только что накрашенные руки скользнули по тёмно-синему платью, доставленному сегодня утром. Оно было простым и элегантным. Резкий контраст с тем сногсшибательным нарядом, который я надевала на прошлой неделе на Новый год. – Ну, вот мы и начали. Теперь ты под моей опекой, и я верю в практический подход. Я удивленно подняла брови. – Это я уже давно поняла. Уголки его губ приподнялись, показывая, что я его забавляю, но он не смеялся открыто. Сегодня вечером он полностью контролировал ситуацию, когда мы ехали на блестящей черной машине на благотворительный ужин детского художественного фонда. Мне казалось, что мне еще рано появляться на таких общественных мероприятиях. Я думала, что он будет меня учить, прочитает лекцию по презентации PowerPoint или выберет что-то подобное, чисто профессорское. Но он настоял на том, что практика – лучший способ всему научиться. Ведь именно так они все и учились. Отчего я невероятно нервничала. Хотя я бывала на многих мероприятиях в Верхнем Ист-Сайде, но тогда я не пыталась стать одной из них. Я просто была собой, думая, что этого вполне достаточно. Но для того, чтобы провернуть мою идею, мне нужно было стать кем-то большим, чем я сама. Я должна была принадлежать этому обществу. – Я могу часами рассказывать тебе, что нужно делать, как себя вести, о чём думать. Могу провести тебя через это. Наблюдать и критиковать, как если бы я был твоим настоящим учителем, а ты – моей ученицей, но всё это было бы напрасно. Думай об этом эксперименте как об иммерсивном языковом опыте. Вместо того чтобы учить французский в школе, тебя забросили на юг Франции в семью, где говорят только по-французски. Ты должна найти способ выжить в этой семье и приспособиться, причём довольно быстро. – В твоих устах это звучит ужасно, – сказала я ему. Его глаза метнулись ко мне. – Ты поняла меня. – Спасибо, – тихо сказала я. – За то, что помогаешь мне, хотя и не хочешь жить в этом мире, ненавидишь все эти пышные ужины и вечеринки. – Думаю, если я буду трахать тебя на всех этих пышных ужинах и вечеринках, они станут для меня более терпимыми, – невозмутимо произнес он. Мои щеки вспыхнули, тепло затопило тело. – Ты же несерьезно. – Разве похоже, что я шучу? Нет, нет, не похоже. – У меня есть одно правило, – осторожно заявил он, обходя стороной тот факт, что намеревался заняться со мной сексом в общественных местах в рамках, так сказать, моего обучения. Правило, о котором мне было… очень интересно узнать побольше. – О? Я удивлена, что у тебя только одно правило. – Это очень важно. – Он выглядел напряжённым, когда говорил. – Но я оставляю за собой право добавлять что-то по ходу дела. Я усмехнулась. – Прекрасно. И так самое важное правило, какое? – Мне… не совсем удобно говорить об этом. Но твоё обучение неортодоксально, оно направлено против того человека, которым я пытаюсь стать. Я понимаю, что преуспел в этом лишь наполовину. Старался лишь на четверть от того, что должен был. Итак, Верхний Ист-Сайд для меня как дом, полагаю, именно здесь я и должен находиться, но это не делает меня счастливым. Я кивнула в ответ, понимая, что он не очень-то рад помогать мне. Он изменил свое решение только после того, как увидел мои слезы после появления Марка. Изменил свое мнение об этом проклятом соблазнительном мире, в который я попала, как Алиса, провалившаяся в кроличью нору. – Я не всегда буду тем Лео, которого ты знаешь. Мне придется стать тем Лео, который владеет Манхэттеном. Темный зверь внутри меня живет в моем сознании и угрожает вырваться наружу. Зверь, которого я держу на поводке с тех пор, как мой мудак-отец умер от передозировки, заставив меня задуматься, что, черт возьми, я делаю со своей жизнью. Тебе не всегда будет нравиться то, что я делаю, говорю или как веду себя с другими. Тебя это устраивает? Я сглотнула, прежде чем кивнуть. Я уже видела эту его маску. Знала, на что он способен. Именно я выпустила его зверя на волю. Он с трудом выдохнул, пытаясь успокоиться. – Это ты сейчас так говоришь. Посмотрим. Но единственное, о чем я тебя прошу, единственное правило, которому я хочу, чтобы мы оба следовали, – никаких масок наедине. – Он пристально посмотрел мне в глаза, словно одним взглядом хотел донести до меня важность этого правила. – Кем бы мы ни были, что бы мы ни делали, как бы мы ни вели себя на публике, наедине ты моя Марго, а я твой Лео. Ты сможешь это сделать? – Да, – ответила я. Я не хотела, чтобы наедине со мной он притворялся. Не хотела, чтобы он был тем мужчиной, который управлял городом, хотела, чтобы наедине со мной он был именно тем мужчиной, в которого я влюбилась в Париже. Эти два человека уже сливались в моем сознании. Но я видела, когда он надевал маску. И была уверена, что он тоже видит это во мне. – Уверена? Меня не обманешь. Я кивнула. – Я такая, какая есть. – После сегодняшнего вечера это будет только одна сторона тебя. Готова? Мой желудок скрутило в узел. – Ты уверен, что Кэтрин сегодня там не будет? – Насколько мне известно, у нее все еще медовый месяц. Понятия не имею, как она может прожить месяц наедине с Джоном Перси. Но слишком многого я не понимаю в Кэтрин. – Ну, по крайней мере, для нас это хорошо, – сказала я, когда машина остановилась. Я сделала глубокий вдох, а затем выдохнула. – Я готова. Эту часть я выучила хорошо. Как сделать видимость, что я принадлежу этому обществу. Этому меня еще научила Кэтрин год назад, когда привела на мое первое мероприятие в Верхнем Ист-Сайде. Я могла пройтись по красной ковровой дорожке с застенчивой улыбкой на лице. Я знала как нужно себя преподать и встать, что мне льстило больше всего. Доказательство этого уже имелось на «Шестой странице». Это была самая легкая часть. Все, что происходило потом, я всегда немного пугалась. Даже когда находилась вместе со всей командой, не чувствовала себя полностью в своей тарелке. Мне было легче находиться в обществе под руку с Марком или Лео, но я все еще была той маленькой Марго, чей отец перевозил нас по всей стране будучи военным. Во мне все еще сидел моральный компас, который говорил, что правильно и неправильно. Я не видела ни стратегии этих людей, ни откровенной лжи. Я была почти не подготовлена к тому, чему становилась свидетелем, но Лео здесь находился в своей стихии. Это было настоящим безумием, что тот, кто так сильно ненавидел это общество, мог с такой легкостью вписываться в него. Будто он не пытался сбежать. Будто он был создан и рожден для той роли, которую постоянно играл здесь. Я думала, что он действительно был рожден для этого. Он просто отверг это общество и стиль жизни из-за своих собственных соображений. И все же сейчас он находился здесь ради меня. Благотворительная церемония проходила в великолепном куполообразном банкетном зале, подходящем для королевской семьи. Зал был в темно-синих и золотых тонах с большими круглыми столами вокруг небольшой сцены. Вдоль одной из стен был выставлен ряд предметов для аукциона. Мне было интересно, какие возмутительно большие ставки готовы сделать эти супербогачи. Лео без особых усилий стал отводить меня от столиков. – Мы не будем смотреть до начала. Не нужно проявлять любопытство, – сказал он мне. – О, – тихо произнесла я. – Но там кто-то уже разглядывает. – Как ты думаешь, как это их характеризует? – Им, наверное, скучно? – Нет, на этом мероприятии много людей. Это одна из причин, почему я решил начать твоё обучение именно с этого вечера. Я подумал, что тебе будет полезно понаблюдать за ними. У всех присутствующих здесь есть деньги. Но не все относятся к Верхнему Ист-Сайду. Есть разница между этими людьми, и она бросается в глаза тем, кто разбирается в этом. Так скажи мне, люди на аукционе, организовавшие этот ужин… – начал он. – …не из Верхнего Ист-Сайда, – предположила я. – Верно. Никто не перебил бы нашу цену, если бы мы хотели что-то купить, и организаторы заранее сообщили бы нам весь список выставленных на аукцион вещей. Так что нет никакого смысла идти и смотреть, что там выставлено. Мы пришли сюда исключительно пообщаться. Аукцион вторичен. – Понимаю. – Хотя мне это показалось нелепым. Но в этом и заключалась жизнь этого общества. Без Лео я бы никогда этого не заметила. – Оглянись вокруг. Скажи мне, кто самый богатый человек в этом зале, – Лео с теплотой коснулся моего локтя, когда мы остановились. Он щёлкнул пальцами, подзывая проходящего мимо официанта, и тот поспешил к нему, желая угодить. Лео взял с подноса бокал шампанского и протянул его мне. – Я выпью бурбон, чистый. Двойную порцию. Официант быстро кивнул и исчез в толпе, чтобы принести Лео выпивку. Я удивленно покачала головой. – У тебя это хорошо получается. – Да, – смущённо сказал он. – А теперь сосредоточься. Ты выбрала? Я обвела взглядом комнату. Интуитивно я чувствовала, что вопрос с подвохом. Лео был невероятно богат, но, конечно, он не имел в виду себя. Я бегала глазами по огромному пространству, пытаясь понять, кого, черт возьми, выбрать, чтобы ответить на его вопрос. – Я не знаю. Все богатые. Может быть… вон та женщина? – спросила я, запинаясь и указывая на пожилую женщину в норковой шубе и бриллиантах, сидевшую через пару столиков от нас. – Голливуд, – мрачно ответил Лео. – Это Генриетта Гроу, очень успешная кинозвезда пятидесятых. Очаровательная, но хитрая. У нее меньше половины чистого капитала той пары. Мой взгляд переместился на мужчину в сшитом на заказ чёрном костюме с аккуратной седеющей бородкой и женщину, которая, как я догадалась, была его женой, в свободном чёрном платье. Её волосы были зачёсаны назад. Они оба выглядели ухоженными, но ничего особенного. – Джордж и Алессандра Моретти. Семья Джорджа владеет половиной коммунальных предприятий в стране. Алессандра в приданое получила пять сетей отелей, пересекающих Среднюю Америку. Вместе они из поколения в поколение зарабатывают деньги в Америке и Италии. Ты никогда не узнаешь об этом, если только не разглядишь, если не принадлежишь к этому обществу, ты не можешь этого не видеть. – Чего именно? – спросила я, наблюдая за Алессандрой. Она была хорошо одета, утончённо и элегантно. Но ничто не говорило мне о том, что они были так богаты, как утверждал Лео. – Ты помнишь, как впервые появилась в этом обществе? Как к тебе относились люди? Кто ты такая, спрашивали они себя, чем ты владеешь? Я пожала плечами. – Перси подумал, что я какая-то модель из Калифорнии. Большинство людей сразу поняли, что я не из этих мест. Тогда я решила, что дело в цвете моих волос. При этих словах улыбка озарила лицо Лео, и он смахнул с моего плеча прядь темно-каштановых локонов. Затем на его лице снова появилась маска, которую он так хорошо умел носить. – Да, волосы определённо сыграли свою роль. Но дело в том, как ты себя ведёшь. Как носишь свою одежду. Мелодичность, неторопливость речи. Невинность в твоих глазах. Всё это говорит о том, что ты не контролируешь ситуацию, в которой оказалась. В тебе нет силы и уверенности. А это значит, что ты не одна из нас. – В… этом что-то есть, – неохотно призналась я. Меня выворачивало наизнанку от мысли, что всё во мне выдавало то, что я не отсюда. – Но «Шестая страница» посчитала меня нью-йоркской элитой. – Что в тебе было такого особенного тогда? – спросил он, ухватившись за мой вопрос, ну прямо профессор. – Ты убрала волосы, на тебе было совсем не твоё платье и туфли. Я пожала плечами. – Уверенность. Тот факт, что ты чувствовала себя там как дома и хотела, чтобы все об этом знали. Тогда ты действительно принадлежала этому обществу. В этом вся разница. – Не знаю… – …ты должна принадлежать ему, Марго. Не притворяться, что принадлежишь, а просто принадлежать. Вспомни тех, кого ты знаешь из нашего круга. Вспомни, как они порхают по жизни, будто этот мир создан специально для них, будто он весь принадлежит им и ничто не может их остановить. Ты должна взять эту черту, запереть её в бутылке и носить, как в «Тринити». А потом должна носить эту черту характера повсюду как духи. Легче сказать, чем сделать. Но он был прав. Кэтрин шла по жизни с полной уверенностью, несмотря на то, что её отец растратил все её деньги, и она почти лишилась всего, но была уверена, что продолжит жить в этом обществе, получая все блага, словно созданные специально для неё. Потому что не было такого случая, чтобы, упав, она не приземлилась на все четыре лапы. Даже Лера, которая почти не жила в этом мире, ходила так, точно зная, что этот мир принадлежит ей. Сёстры Марка, Алина и Элина, своим появлением переворачивали всё с ног на голову. Но ни одна дверь перед ними не закрывалась. Люди слушали их, готовые выполнить любой их каприз. Даже Лео, особенно Лео, мог управлять целой комнатой, полной людей, одним лишь взглядом своих сексуальных карих глаз. Его губы изогнулись. Он засунул руки в карманы. Он управлял мной, и я поняла, вспомнив, что он всегда так делал. Он знал, что заставил меня обратить на него внимание на балконе в Париже семь лет назад. И всё благодаря его уверенности Верхнего Ист-Сайда. – Ты поняла. Теперь видишь, – кивнул он. Я покраснела от его одобрения. И обнаружила, что мне это нравится. – А теперь понаблюдай за сегодняшним вечером. Наберись уверенности в себе и в том, что это общество принадлежит тебе. Тогда начнётся настоящая работа, – сказал он, провожая меня к нашему столику.