Глава 11

— Я бы отвёз тебя к себе, но тебе не должно быть страшно у себя дома, — говорит Влад, когда этот бесконечно долгий день всё-таки заканчивается.

Мы провели его полностью вместе. Влад никуда не отлучался, оформил доставку на ужин и баловал меня не только умопомрачительными десертами.

Скулы обдаёт жаром при воспоминании о завершении обеда, а меня сложно чем-то смутить.

Я очнулась на кухонном столе в позе морской звезды от того, что Влад повторял моё имя, кончая, а я, продолжая качаться на волнах, как минимум, двойного оргазма, не представляла, когда он проник в меня не только языком.

В кухне царил самый настоящий погром. На полу валялась одежда и осколки разбитых чашек, которые мы явно смахнули со стола, увлёкшись друг другом. Брикет мороженого превратился в дрожащую пластилиновую массу и расползся по столешнице. Все поверхности, в том числе и наши тела, были заляпаны липкими следами. Но это было…

— Скажи ещё раз. — Влад безошибочно догадывается, куда я мысленно провалилась, обнимает меня со спины и целует под ухом.

— Это было аффогатно! — произношу с глубоким горловым призвуком, примерно так же, как выдала, когда Влад соскребал меня со стола и нёс в душ, а потом повторила, перед тем как отключиться и проспать добрых два часа, оставив всю уборку на самого бодрого.

Влад тихо смеётся, запуская проворных мурашек шуровать по моей шее, но я выворачиваюсь и заявляю, что выспалась, кажется, дня на три наперёд и собираюсь поработать. Только мужская сила опять побеждает, закидывая меня на плечо и командуя одеваться на ночную прогулку.

Я не сопротивляюсь. Не хочу.

Мы бродим по городу, держась за руки. Иногда я даже обнимаю локоть Влада второй рукой и прислоняюсь щекой к плечу.

Его бурливая молодая энергия переливается в меня и заряжает творить странные вещи. Я хохочу в голос, когда он подсаживает меня, как ребёнка, на высокий парапет набережной, с которого я позже запрыгиваю ему на спину, и он подкидывает меня, удерживая под коленками и изображая строптивого жеребца. Брызгаю в него, зачерпнув воду, накопившуюся в пустом вазоне, и убегаю, чтобы не быть облитой в ответ. Мы качаемся на качелях, целуемся под кованой аркой желаний, пьём горячий чай по возвращении и засыпаем под одним одеялом, завязываясь в сложный узел из рук и ног.

Утром мы занимаемся сексом, медленно и без хитромудрых фантазий. Я лежу под Владом, крепко окольцовываю его ногами, перекрещивая лодыжки, и обнимаю за шею, а он неторопливо двигается и не отрывает от меня взгляда, которым преодолевает все барьеры, что я выстраивала годами.

Потом мы по очереди принимаем душ, Влад варит свой божественный кофе, я уединяюсь в спальне, чтобы привести себя в порядок.

Под влиянием необъяснимого порыва, проверяю значение слова «аффогато» на итальянском — «утонувший». Читаю и усмехаюсь: пора выныривать в реальную жизнь без спасательных кругов и жилетов.

Разъезжаемся с Владом каждый на своей машине. Посылаю ему воздушный поцелуй на светофоре. Он едет прямо, я сворачиваю. Мы не обсудили следующую встречу, не пообещали оставаться на связи и ни словом не обмолвились об отношениях, но, похоже, за минувшие сутки увязли в них ещё глубже.

Притормаживаю в парковочном кармане у какого-то магазина и пишу Алке:

«Мне требуется переводчик на нормальный бабский язык».

«Тянет на полноценный ужин за бутылкой вина, но тебе повезло — принимаю оплату обедом и даже под безалкогольный глинтвейн, — тут же включается моя Луська, не расспрашивая и не сетуя на нехватку времени. — На девочковый тоже нужно?»

Усмехаюсь на шумном выдохе, потому что Алла знает меня как облупленную, и отвечаю:

«Давай уже по тарифу всё включено».

«Тогда плюсом фиксируй за мной повышенную турскидку», — дразнится подруга, но я знаю, она уже поняла, что я посылаю сигнал SOS.

«На 99 % устроит?»

«Убедила без торга. Придётся расшифровывать ещё и романтический посыл».

«Разве это не одно и то же с девочковым сленгом?» — уточняю, ещё больше убеждаясь, что странная я всё-таки женщина, какая-то неженская.

«Нет. Объясняю на пальцах: хочу вкусненького и на ручки — это девочковое, а подача вкусненького и к кому и как на ручки — уже романтика, — строчит Алка. — Не парься. Обещаю, что дополнительно постараюсь перевести мужскую краткость. Молчание их — даже за скидку в 99 % — вряд ли удалённо осилю, а вот жесты — попробую».

Читаю и улыбаюсь, потому что у Аллы точно получится. У неё с мужем давно выработался их особый вербальный и невербальный язык, а сейчас, после косяка Стаса, они и вовсе практикуют его с двойным рвением, развивая дальше. К тому же, Алка всегда была нормальной девчонкой, женской во всех смыслах, в отличие от меня. Ванька мой от неё млеет, собственные сыновья её на руках носят, мужики, где бы она ни появилась, сразу считывают её женственность и не только членом стойку делают, но и мозгами с чуйкой.

«Как хорошо, что ты у меня есть», — печатаю то, что обязательно скажу вслух.

«А ты — у меня», — зеркалит она, и на душе становится спокойнее.

Мы договариваемся, где пообедаем с ней часа через три, и я направляюсь в клинику к Лине.

Еду, не предупредив, но, если я правильно помню, у неё чередуются смены. Значит, сегодня она будет во вторую, но прибудет раньше, так как ведёт пациентов в дневном стационаре и либо приезжает до обычных приёмов, либо задерживается после них.

Принципиально не пишу и не звоню Лине, чтобы она не примчалась и не устроила мне допрос с пристрастием. Узнаю в регистратуре, что доктор Авдеева появится примерно через час, располагаюсь за столиком в кафетерии и пользуюсь моментом, чтобы разгрести накопившиеся за сутки запросы от туристов, письма в почте и немного потормошить страничку бюро в соцсетях, где я обычно выкладываю личные снимки из поездок, сопровождая их реальными историями. Названия стран, городов, улиц, знаковых местечек и блюд, рассказанные в живых постах, цепляют интерес потенциальных туристов гораздо активнее и продуктивнее, чем прямая реклама, которую я оставляю для специализированных каталогов, журналов и реестровых сайтов.

Открываю ленту мессенджера.

От Влада нет ничего нового. И, я уверена, до вечера точно не будет. Днём он нагонит отложенные дела и не станет использовать проявленную мной вчера слабость против меня самой, бомбардируя сообщениями, навязывая покровительство или флиртуя, словно мы теперь действительно в отношениях и я никуда из них не денусь. Первой пока выходить на связь я тоже не собираюсь. Мне нужна пауза и разговор с Аллой. Мне нужна я сама, а не незнакомка-маятник, который последнее время безостановочно качает из стороны в сторону.

От Горохова тоже тишина, но иного рода. Либо он затаился, либо мы с ним и правда завершили эпопею его затянувшегося наваждения. Я не обольщаюсь, хотя всё ещё надеюсь, что после удара по лбу и на трезвую голову он пораскинет мозгами, которыми, вообще-то, не обделён, и не скатится в примитивную месть обиженного мальчика. А, главное, не причинит никакого вреда Владу, которого я должна не допустить полезть на рожон. Каким бы рассудительным не по годам он ни был, Влад молод и слишком влюблён. И слишком мужчина, чтобы спустить на тормозах подобную выходку в адрес женщины, которую считает своей.

Проваливаюсь в переписку с Линой, лишь бы не додумывать мысль о том, что мне придётся расстаться с Владом, чтобы не подвергать его опасности, в случае если гороховый царь не успокоится. Собственно, для того, чтобы не провоцировать Владимировича и быть в курсе дальнейших событий, я не заношу его номер в чёрный список и приехала в клинику, где его заштопали.

«Товарищ доктор, — набираю Лине, — уделите мне десять минут вашего драгоценного времени? Лимонная слойка и чай с бергамотом уже ждут вас в кафетерии клиники вместе со мной».

Лина цокает каблуками стильных полусапожек, выбивая дробь по плиткам пола. Она снимает пальто, перекидывает его через спинку металлического стула, присаживается, берёт салфеткой слойку, откусывает, запивает чаем и наконец произносит:

— Привет! Я планировала забрать вещи из химчистки до работы, но решила удлинить нашу встречу на целых полчаса. — Она довольно улыбается одними губами и сверлит меня любопытным взглядом. — Ты здесь не самая хитрая.

Я смеюсь, облокачиваясь о стол.

— Если ты ждёшь грязных подробностей, то не дождёшься. Зато спокойно и вкусно перекусишь.

— Они оба твои любовники и вдруг узнали друг о друге? — игнорирует моё замечание Лина.

— Нет, — контролирую голос, чтобы не прозвучать слишком резко, потому что мы с ней не в столь близких отношениях, чтобы делиться глубоко личным, доступ к которому есть только у Аллы, но и знакомы достаточно хорошо, чтобы я не хотела ей врать. — Тот, что с простудой, — да, мой любовник, как я уже говорила. Второй…

— Хотел им стать, полагаю, но получил в лоб, — заканчивает Лина и вовремя притормаживает. — Сотрясения нет, рана поверхностная, но зашили, чтобы ровно срослось. Благодаря рассечению шишки не будет. Швы снимет через неделю, максимум, дней десять. Имя потребовал не светить, иначе… Недоговорил, но щедро дал на чай. Что ещё тебя интересует, фам фаталь?

— Больше ничего, — говорю честно. — Лин, хочу поблагодарить тебя и извиниться за то, что втянула, куда не следовало. Действовала вчера на автомате, лишь бы поскорее от него избавиться. Надо было отправить в общую травму, но теперь уже назад не отмотать.

— Сонь, прекрати. — Лина отряхивает пальцы от попавших на них крошек. — Какие только кадры через нас не проходят. Госка огребает бесплатно, а мы — за деньги. Знаешь, — она тоже опирается локтями о столешницу, наклоняясь ближе ко мне, — мне показалось, что мужик этот хотел тебе что-то передать, но не стал. После хирурга заглянул в кабинет, постоял на пороге, кивнул и ушёл.

— Понятно, — завершаю разговор и встаю. — Спасибо тебе ещё раз.

Лина отмахивается и допивает остатки чая.

— Придётся сегодня по лестницам побегать, чтобы слойку твою растрясти. Сонь, — окликает она меня, когда я уже открываю рот, чтобы попрощаться, — не моё дело, но молодых любовников для женщин постарше вообще нужно для здоровья по рецепту выписывать, это я тебе как врач говорю, со всей осознаваемой ответственностью.

Я кланяюсь, усмехаясь, прикладываю руку в груди, в которой тихонько ёкает, и желаю Лине лёгкого дня и невредных пациентов. Она, в свою очередь, желает мне таких же клиентов, и мы расходимся.

Время до встречи с Алкой пролетает слишком быстро. Кажется, я успеваю только доехать до бюро, поздороваться с девочками, обстоятельно ответить на пару заявок — и уже пора мчаться дальше на мой личный сеанс дружботерапии.

Беру сумку, смотрю на экран зазвонившего телефона и подзависаю в странной позе с полусогнутыми руками и в развороте на полкорпуса к выходу.

Влад.

Звонит.

Не пишет.

Хотя обычно мы держим связь через сообщения. Звонки — лишь по особым случаям. Я сама нас с ним так приучила.

Ноги почему-то ощущаются ватными, и я присаживаюсь на стул для посетителей.

Меня удивляет и настораживает его звонок, но ещё больше он меня… радует. И это пугает, пробирая до печёнок.

Меня радует не просто то, что Влад не стал ждать вечера, как я пробовала предугадать. Не люблю ошибаться, но сейчас готова захлопать в ладоши от того, что ошиблась. Однако, сердце распрыгалось в груди, проверяя рёбра на прочность, именно от самого звонка, который Влад предпочёл печатному и даже голосовому сообщению. Не от произнесённого, а от факта идущего вызова от абонента «Влад».

«София Александровна, да вы совсем умом тронулись, душенька», — припечатываю саму себя и тяну бегунок со значком приёма.

— Влад? — отвечаю глухо, только моя громкость совершенно не включается.

— Всё-таки заразил, — вздыхает динамик голосом Влада.

— Что? — я вроде бы слышу его, но не понимаю ни одного слова.

— Ты охрипла, — поясняет он. — Значит, я всё-таки тебя заразил. Ещё и мороженым накормил.

Осознаю сказанное им и смеюсь. Влад замолкает, и я отчётливо представляю, с каким выражением лица.

— Ты за этим звонишь? Узнать, как я себя чувствую?

— Да, — говорит он ровно и добавляет на тон серьёзнее: — В том числе.

Мой смех обрывается.

— Ты меня напугал своим звонком, — признаюсь честно.

— Прости, я не хотел. Так как ты себя чувствуешь?

— Всё в порядке. Хотя инкубационный период ещё вполне может быть не завершён, — пытаюсь разбавить разговор шуткой, а сама прекрасно понимаю, что имеется в виду под волковским «в том числе»: особый случай, экстренный, переживаю не я одна, Владу требовалось услышать меня, но вирусная инфекция — точно более безопасный повод, чем реальная причина его звонка.

— Тогда продолжим лечиться вместе.

— Только если в план лечения входит массаж ног и меню эротических десертов.

— Это обязательные пункты.

— Не знала, что болеть может быть настолько увлекательным занятием, — я снова сипну и неожиданно-ожидаемо чувствую вкус кофейного мороженого на языке.

— Увидимся вечером? Или, как обычно, разбудить тебя утром в четверг? — напрямую спрашивает Влад, полностью опуская первоначальный предлог.

— Я заеду к тебе сегодня часов в восемь, — выдаю на одном дыхании, делаю бесшумный глубокий вдох и пытаюсь немного подтрунить: — А то у меня кто-то проредил аптечку, вычистил холодильник и уничтожил недельный запас мороженого.

— Чую, за раз не рассчитаюсь! — Теперь смеётся Влад, и я тоже улыбаюсь.

— Может, не стоит и начинать?

— Мы уже начали, Соня. До вечера.

Какое-то время я сижу и смотрю на погасший экран телефона, а потом срываюсь с места.