Глава 14

Разворачиваюсь с очень конкретным намерением продемонстрировать тайное оружие соблазнения, которое скрывается у меня под рубашкой, но Влад одёргивает её края, невозмутимо, хотя я вижу его расширенные зрачки, берёт меня за руку и сопровождает в кухню.

Без юбки, но будучи ещё достаточно одетой, пусть и с едва прикрытой пятой точкой, я действительно перестаю чувствовать себя в гостях. Несмотря на возбуждение, в походке появляется плавность, и я окончательно расслабляюсь, уступаю любопытству и отдаю незримый штурвал управления этим вечером Владу.

— Хакер, бармен, бариста, шеф-повар, экскурсовод, — перечисляю, загибая пальцы свободной руки.

— Немного массажист, — добавляет Влад, и я согласно киваю.

— Осветитель, — награждаю его новым званием, замечая, что в кухне включена лишь подсветка на вытяжке. — Мастер секса, — специально задеваю его локоть грудью и замираю у стола, уставившись на подоконник. — И шеф-кондитер.

Подхожу к плоской тарелке, на которой в окружении густого бордового соуса красуется горка крупных ягод клубники, нарезанных на половинки и четвертинки. Они умопомрачительно пахнут тем самым глинтвейном, который я почувствовала ещё в коридоре.

— Клубника в красном вине. На десерт. Основным блюдом — рыбные стейки. Но я их не готовил. В аэрогриле быстро. Минут пятнадцать-двадцать. — Влад рубит фразы.

Он встаёт рядом. Я сильно сглатываю и перевожу взгляд на него.

— Начнём с десерта.

Беру дольку клубники и подношу ко рту Влада. Он втягивает ягоду вместе с моими пальцами, облизывая их.

— Вкусно? — провожу указательным пальцем по нижней губе Влада.

— Оцени сама.

Он подхватывает две половинки, соединяя их в целую клубничину, зачерпывает ими соус и кладёт мне в рот. Не позволяет засосать его пальцы, но не убирает их и очерчивает мои губы, пока я раскусываю пропитанную вином и специями мякоть.

— Вкусно, — шепчу. — Но может быть ещё вкуснее.

Наклоняюсь, подцепляю длинную четвертинку зубами, распрямляюсь, и Влад тут же приникает к моим губам. Каждому из нас достаётся сочный кусочек, который мы съедаем, не разрывая крадущего поцелуя, хотя он и становится более поверхностным.

— Продолжим в спальне? — дразню я, первой отлипая от Влада.

Медленно пячусь назад, параллельно расстёгивая рубашку. Сверкаю телом, фиксируя вожделение и искру недоумения в глазах Влада, разворачиваюсь и бегу в темноту, не боясь заблудиться.

За секунды преодолеваю пролёт всего в несколько метров, но в голове проносится целый ураган мыслей.

Я бегу — и это не фигура речи. Несусь на носочках, как девчонка, полы рубашки развеваются по бокам, волосы щекочут плечи, улыбка расползается шире.

Я знаю, чем закончится моя провокация, но адреналин шарашит ничуть не меньше и отключает разум.

Я нахожусь в моменте, разрешая себе бежать к мужчине, который меня обязательно поймает. Бежать не от проблем, вопросов, разногласий — они точно могут подождать за дверью. Я убегаю от Влада, чтобы, как ни парадоксально это звучит, прибежать к нему в руки.

Я кайфую от нашей по-настоящему взрослой игры, когда мы откровенно транслируем, насколько уже завелись, но ещё в состоянии замедлиться и растянуть удовольствие от предварительных ласк дыханием, взглядами, микрожестами и чем-то, что не имеет точного определения, но близко к притяжению, которое связывает нас мелкими узелками и придаёт значение всему происходящему.

Я даже успеваю вспомнить французскую поговорку о том, что женщина молода настолько, насколько молод её любовник. В моём свободном полёте по коридору мне не мои тридцать восемь и даже не двадцать шесть Влада. Прямо сейчас я явно на пару-тройку лет младше его, и неуёмная юношеская энергия бьёт во мне ключом.

Я слышу топот Влада, но всё равно взвизгиваю, когда он догоняет меня и ловит на пороге спальни. Его горячие ладони ложатся на мой голый живот, обездвиживают нас обоих.

— Секунду, — его шёпот опаляет ухо и шею под ним.

Застываю столбиком, пока Влад огибает меня и исчезает во мраке, к которому глаза ещё не успели привыкнуть. Одна за другой его рассеивают зажигаемые свечи в круглых стеклянных баночках, которые расставлены на полу.

В их дрожащем свете силуэт Влада кажется смуглее, крупнее и массивнее. Он распрямляется и снимает футболку. Скользит обжигающим взглядом по коже, которая виднеется между расходящимися полочками моей рубашки.

Веду плечами, и она спадает с них. Вхожу в комнату и встаю над ближайшей свечой. Озаряемая снизу пламенем, тону в ощущениях тёплого огня, восторга пополам с непониманием, с которыми Влад рассматривает меня, почти осязаемо касаясь каждой груди, пупка, промежности и кружевной кромки чулок — единственной вещи, которая выразительно выделяется на моём теле.

Я чувствую себя красивой и безусловно желанной. Просто женщиной, которой восхищается мужчина, потому что она ему нравится. Такая, какая есть. Без соответствия требованиям, канонам, ожиданиям, без каких-либо взаимозачётов, соответствий, без социальных и возрастных ограничений. У нас с Владом сейчас одна плашка — восемнадцать плюс, она идеально устраивает нас обоих, а всё остальное — абсолютно неважно.

Слегка изгибаясь, совершаю оборот вокруг собственной оси и, как танцовщица фиксирует точку-опору, фиксирую взгляд Влада, в котором вспыхивает догадка, или он наконец различает практически невидимые линии белья.

— Я тоже подготовилась к сегодняшнему вечеру.

— Обалдеть! — выдыхает Влад и шагает ко мне.

Крючком из указательного и среднего пальцев он подцепляет мои трусики ровно над лобком и тянет меня сначала на себя, так что узкая полоска ткани врезается между ягодиц, а потом немного вверх. Вышивка трётся о клитор, и я издаю низкий протяжный стон. Он сразу теряется на языке Влада, который беспрепятственно вторгается в мой рот.

Мы сплетаемся в какой-то невообразимый клубок из вездесущих рук, жадных вздохов и нечленораздельных звуков. Влад не раздевает меня, но я чувствую себя абсолютно голой. Он повторяет контуры лифчика кончиками пальцев и ласкает мои соски через скрывающий их узор, плотность которого контрастирует с мягкими влажными губами, усиливая общий эффект.

— Влад… Влад… — прошу, но все слова, кроме его имени, растворяются в жаре, который разливается под кожей, бурлит в крови и требует добавки.

Моя спина касается прохладного покрывала на кровати. Влад приподнимается надо мной и показывает пакетик с презервативом.

— Соня, если я начну его надевать, сразу кончу.

Даже на грани возбуждения он помнит, что мы чередуем безопасный секс с прямым контактом и не просит меня впустить его без защиты, оставляя выбор за мной. Мы можем заняться оральным или анальным сексом, но я хочу его в себе глаза в глаза.

Я забираю пакетик, отбрасываю его в сторону и подаюсь бёдрами к Владу. Он приспускает штаны, сдвигает мои трусики и входит в меня, стискивая зубы, чтобы продержаться подольше. Наши взгляды неразрывно спаиваются, как я и хотела, и всё вокруг исчезает.

Нас обоих хватает ненадолго, но Влад впервые меня обгоняет. Сильные руки напрягаются, мышцы подрагивают, прострел по его позвоночнику, кажется, попадает в меня и детонирует точечными разрядами по стенкам влагалища, запуская взрывную волну снизу вверх.

Влад падает на локти. На его висках блестят бисеринки пота. Он чуть-чуть смещается, чтобы не раздавить меня, и между нами откровенно хлюпает.

— Ты залил меня под завязку. — Неожиданно для самой себя лижу кончик его носа.

— А ты меня чуть не сломала, но я не жалуюсь, — утробно урчит Влад и шумно вдыхает, ведя влажным носом вдоль моей шеи. — Сейчас подзаряжусь — и продолжим.

— Моим запахом?

— Мхм, ты одуренно пахнешь. — Он спускается к яремной впадинке.

— Ты аромафетишист. — Обессиленно раскидываю руки в стороны, предоставляя ему полную свободу действий.

— Я твой ольфактофил [сексуальное влечение или сильное половое возбуждение, которое человек испытывает при восприятии определенных запахов, чаще всего естественных запахов тела, что играет роль в выборе партнера] и реагирую исключительно на феромон «Соня».

— Какое бы извращение это ни означало, но никогда ещё научный термин не звучал столь сексуально, альфа ты, филолог, — смеюсь я и сбиваюсь, потому что Влад зарывается лицом и делает «пр-фр» ровно над стыком чашечек лифчика.

— Я твой след вслепую возьму, Сонь.

— С суфлёром снизу в качестве стрелки компаса, — комментирую, пока Влад перекатывается на спину.

— Он всегда смотрит в твою сторону, — соглашается Влад, и я снова смеюсь, когда вижу, как его немного обмякший член «косится» на меня.

— Откуда такие глубокие познания в сфере обоняния? В баре нахватался? — Вяло толкаю Влада плечом, качаясь на волнах истомы.

— В баре чего только не нахватаешься, но про запахи не оттуда. Я работал по системе защиты данных с центром исследования разных фобий и филий. Открыл для себя целый непознанный мир разных определений. Не хуже героя известной книги чуть диагнозов себе не наштамповал, — усмехается Влад, потягиваясь, и переворачивается набок, приподнимаясь на локте и подпирая кулаком щёку. — Наши с тобой эротические десерты, например, может объяснить ситофилия — сексуальное влечение к еде.

— О, нет-нет-нет! — верещу я, отмахиваясь от подобных скучных пояснений. — Всё это, конечно, интересно, но я не хочу никаких фобий и филий между нами. Достаточно «хочу», «могу» и «нравится».

— Поздно, Соня. — Влад нависает надо мной. — Я — твой букет фобий, а ты — моя сплошная филия.

Он не даёт мне осознать сказанное и сминает мои губы в поцелуе, который одновременно клеймит и поклоняется.

Я остаюсь на ночь у Влада. Не мечусь, делая выбор, не принимаю мучительного решения — просто остаюсь, как что-то само собой разумеющееся и единственно верное.

Влад доводит меня до полного изнеможения в постели, из которой уносит в душ, где я стою с закрытыми глазами, прислонившись к груди Влада, и позволяю ему обмыть нас обоих.

Закутанная в огромное полотенце, я сучу ногами у него на руках, когда он идёт в спальню, и разворачиваю нас к кухне. Мы готовим рыбные стейки, кормим друг друга и под вино, которое не ушло в десерт, делим клубнику по честно-нечестному принципу: Соне, Соне, Владу, Соне… и Соне. Засиживаемся допоздна, болтаем, ласкаемся, смеёмся. Шепчемся у окна, наблюдая за ночным небом в свечении городских фонарей, и щекотимся, теряя полотенца.

Возвращаемся в спальню, целуясь на каждом шагу и у каждого угла, как подростки, а потом я зажимаю рот ладонью при виде бардака, который мы устроили на кровати. Подушки валяются на полу вместе с нашими трусами, лифчик и вовсе пропал, покрывало свисает изрядно потрёпанным парашютом, обрывки фольги на смятой простыне поблёскивают в догорающем пламени ещё не погасших свечей.

Присаживаюсь и по очереди задуваю слабые огоньки, плавающие в жижице из воска. Влад включает ночник, быстро перестилает постель, утаскивает меня под одеяло, приоткрывает створку окна на микропроветривание и устраивается рядом.

Он ведёт весь вечер. А я следую за ним, и меня это совсем не напрягает. Даже сейчас я не оспариваю половину кровати, на которой предпочитаю спать. Сворачиваюсь клубком и засыпаю без всяких мыслей о том, что надо бы поставить будильник, чтобы встать раньше, навести красоту и разбудить Влада восходом с южной стороны. Засыпаю, укутанная теплом крепких нежных рук и укачиваемая равномерным стуком сердца под щекой. Засыпаю без тревог и сомнений.

Утром, конечно же, безбожно просыпаю, и не я, а Влад будит меня с южной стороны, где реально припекает солнце в образе темноволосой макушки между моих разведённых ног. Зарываюсь пальцами в более длинные пряди на темени, не останавливаю и не привлекаю Влада ближе, безмолвно приветствуя его.

Не отвлекая язык на разговоры, Влад потирается головой о мои руки и подсовывает ладони под ягодицы, приподнимая их. Меня прошивает мелкой дрожью от клитора до того отдела мозга, который отвечает за взаимность, и я начинаю сползать вниз по кругу в позу валета. Влад прерывается, тормозит меня, видимо, думая, что я пытаюсь сбежать.

— Недаром же ты выбрал квартиру с таким смелым номером, — произношу хрипловато, переношу одну ногу с мужского плеча на матрас, заканчиваю манёвр, подталкивая Влада улечься набок, и обхватываю рукой его эрегированный член. — Или это ты посоветовал, хулиган?

Обвожу разбухшую головку языком и едва не кончаю от жаркого выдоха Влада прямо в слишком чувствительные половые губы, влажные от его слюны и моей собственной смазки.

Через некоторое время закрываюсь в ванной, чтобы самостоятельно принять душ, пока Влад, выдав мне чистую футболку, ретируется колдовать над кофе и омлетом, и обнаруживаю, что там меня ожидает первое настоящее испытание нашего затянувшегося свидания.

Я настраиваю температуру и напор воды, встаю под тугие струи и застываю, уставившись на подвесную полочку, с которой на меня смотрят бутылочки с моим любимым шампунем, кондиционером для волос и кремом-гелем для тела. Я не заметила их вчера, отдавшись рукам и инициативе Влада.

Беру одну из них. Она полная.

— Конечно, полная! Как будто Влад бы свистнул их из моего дома, идиотка! — ругаюсь на себя.

Моюсь, вытираюсь, подсушиваю волосы, надеваю футболку Влада и проверяю раковину. На ней новая зубная щетка в упаковке, жидкое оливковое мыло, которое мне нравится, и дорогой запечатанный крем для рук, которым я пользуюсь. Присаживаюсь на унитаз и тихонько смеюсь при виде белоснежной туалетной бумаги без отдушек, которые я терпеть не могу.

Влад ничего мне не сказал и не показал. Он не знал, заночую ли я у него, но ради моего комфорта позаботился о мелочах, которые многие мужчины вовсе не замечают.

— Спасибо за целый арсенал в ванной, — благодарю Влада, заходя в кухню. — Я тронута твоим вниманием.

— Надеюсь, всё пригодилось, — вроде бы беспечно отвечает он, вручая мне чашку кофе, но дёрнувшийся вверх уголок его губ говорит о том, что ему приятна моя реакция. — Садись.

Влад отдвигает стул. Я опускаюсь на сидушку, вижу, что на бумажной салфетке под тарелкой что-то написано, и понимаю, что испытания меня на прочность продолжаются.