Глава 16

Зима.

В принципе, можно ничего не добавлять, потому что в этом коротком слове содержится слишком много всего.

Холод, который я не люблю. Я и жару не жалую, но холод стойко ассоциируется для меня с депрессией, когда вроде бы шевелишься, но всё равно замерзаешь и замираешь всё больше и больше.

Темнота, которая надевает ледяную корону и поглощает свет, воруя его с его же скоростью. Какой бы совиной засоней я ни была, я тянусь к солнцу и мне его катастрофически не хватает зимой.

Новый Год и вездесущие праздничные слоганы о семейном празднике, семейных мероприятиях, семейном досуге. Даже скидки — и те новогодне-семейные. Моя семья рухнула в Новый Год, а сам отсчёт нового года начался для меня первого марта, когда я восстановилась после родов, наладила взаимодействие с маленьким сыном и подала на развод с мужем.

Повсеместный белый низ, серый верх и невнятные штрихи задубевших стыдливых веток, которые иногда жалостливо принаряжает колкий иней, похожий на украшение для покойника.

Ветер. Зимой он злой. Одинокий, взаимно ненавидящий, больной. Его единственный плюс заключается в том, что он устаёт сам от себя и не дует постоянно.

Миллион бытовых неудобств от космических расценок за отопление и сухость кожи до возни с машиной и потери колоссального количества времени на одевание и раздевание.

Зима, одним словом.

С единственной радостью на все её три месяца — днём рождения сына. Тридцать первого декабря я родила главного мужчину в своей жизни. Его внешнее сходство с отцом, на удивление, никак не омрачило моего материнского счастья и в какой-то степени не позволило утопиться в ненависти к бывшему, без которого, как ни крути, не было бы Ваньки.

Я всегда чую зиму секунда в секунду.

В этом году она наступает, как обычно, первого декабря. Конец ноября, как обычно, сначала всё выстужает, потом заваливает снегом, выдаёт последнюю морось и слякоть и оказывает все полагающиеся почести, встречая зиму. Календарь, как обычно не врёт. День, как обычно, сокращается ещё на несколько минут.

Всё происходит как обычно. Кроме одного.

Я пропускаю приход зимы и обнаруживаю сей факт лишь второго декабря.

— У тебя сбой даты, — тяну лениво, лёжа на плече Влада, и постукиваю ногтем по экрану его смарт-часов.

В выходные я летала в Иркутск, где встречалась с местными гидами-энтузиастами, с которыми мы всю осень общались онлайн, разрабатывая новые индивидуальные зимние маршруты по Байкалу и окрестностям по запросам моих привередливых туристов. Сама я неоднократно и в разные сезоны бывала и на самом озере, и на островах, и на кругобайкальской железной дороге, и в шаманских святилищах, и до сих пор в деталях помню первое впечатление от тех самых ходульных деревьев, когда кажется, что они живые и куда-то карабкаются.

Обратный рейс задержали, и половина суток прошла в изматывающем ожидании с безвкусным кофе, осточертевшими сидушками, гулом посторонних голосов и поверхностной дрёмой, грозящей искривлением позвоночника и большей части суставов.

На выходе из зоны прилёта я уткнулась в телефон, не попадая на ходу в иконку сервиса такси, и довольно громко вскрикнула, когда чьи-то руки выловили меня из людского потока, приподняв вместе с компактным чемоданом.

Меня встречал Влад.

Я не сообщала ему номер рейса, не держала в курсе повторных откладываний вылета «ещё на полчаса через полчаса». Отписалась, когда наконец объявили посадку, и пожалилась, что мечтаю об унитазе, на который можно безбоязненно сесть, горячем душе и удобной кровати.

Самолёт прибыл далеко за полночь, и у меня честно не возникло ни единой мысли, что я поеду домой не на такси. А в руках Влада, которые держали меня на весу, уже не представляла, что с ним могло быть как-то по-другому.

В машине он накрыл меня пледом и вручил термокружку с чаем. Без уточнений мы приехали ко мне. Я приняла душ и, впервые не то что не уложив, не досушив волосы в присутствии Влада, устроилась в его объятиях и мгновенно уснула.

И вот, потягиваюсь разморённой кошкой, ещё не до конца придя в себя.

Влад приподнимает руку и проверяет часы.

— Да нет, всё в порядке, — говорит он и обнимает меня, притискивая ближе и задевая предплечьем грудь.

Я хватаю его за запястье, промаргиваюсь и шлёпаю пальцем по экрану.

— Я терпеть не могу зиму и с радостью проскочила бы всю её через день, но чтобы не заметить целые сутки…

Изворачиваюсь в кольце мужских рук, соскребаю с тумбы телефон и пялюсь на второе декабря уже в нём.

— Соня, у тебя был очень долгий перелёт, — успокаивает меня Влад, пока я растерянно хмурюсь. — Ты спала урывками и здорово перенервничала.

Он мягко, но настойчиво забирает телефон и осыпает лёгкими частыми поцелуями мою руку, плечо, шею, отводит спутанные волосы от лица и улыбается, нависая надо мной.

— Ты сейчас такая домашняя.

Я сразу дёргаюсь, моментально соображая, какой помятой выгляжу и какое несусветное гнездо должно быть у меня на голове, но Влад блокирует моё тело, несильно наваливаясь, и осторожно фиксирует подбородок пальцами свободной руки, пока опирается на вторую, чтобы не расплющить меня.

— Красивая. — Он целует правый уголок моего рта. — Хочу тебя. — Скользит кончиком языка по линии между губами к левому уголку и целует его. — Я очень соскучился.

— Влад, я в максимально не сексуальной форме как физически, так и, похоже, ментально, — огрызаюсь, но, скорее, по привычке, потому что внутри уже вовсю разгорается желание, которое перебивает и смущение от собственного непрезентабельного вида, и сомнения в своём ли я, вообще, уме.

— Физически, мы абсолютно не согласны. — Он одновременно накрывает рукой мою грудь и прижимается пахом к животу, весомо доказывая мою неоспоримую привлекательность. — А ментально, пусть выпавший из реальности первый зимний день будет для тебя приятным сюрпризом, особенно от того, что неприятно в целом.

Я не сказала Владу, что именно он устроил мне приятный сюрприз в первый день зимы, чем значительно нивелировал её гнетущий посыл. Зима рядом с Владом вообще переносится в разы лучше, и вместо того чтобы внять предупреждающим звоночкам, я в кои-то веки без оглядки, не взвешивая, какой ценой, поддаюсь ощущению небывалого облегчения.

Оказывается, декабрь вовсе не занудный старик со склонностью к сорочье-цыганскому блеску и мишуре. Он может быть тихим, как загородный дом посреди леса, в котором поёт камин, а самым подходящим нарядом служит прогретый воздух, пахнущий деревом и хвоей. Задумчивым, как берег скованной льдом реки, где наш суматошный мир замедляется и вспоминает, как он красив и многослоен. Уставшим на утро после тренировки по растяжке для ночи, невыспавшимся, ворчливым, но не злобным. Он может быть добрым дедушкой, который укрывает чистым одеялом следы уходящего года и обещает если не надежду, то глоток свежести точно.

В бюро царит ежегодный предновогодний ажиотаж, и я тружусь в офисе наравне с девчонками практически каждый день, оставив неприкосновенным только понедельник. Неприкосновенным в плане работы, но крайне прикосновенным в личном.

Это наш день с Владом. От и до. Часто исчисляемый по правилам туризма в ночах, которых получается две. Я почти никогда не знаю, как мы проведём понедельник, что является чёрт его не разберёт каким по счёту сбоем моих незыблемых установок, как и слово «наш», которое я привыкла применять исключительно к двум людям: Ване и Алке.

В декабре я обычно «таскаю» себя за волосы, выдирая из кровати, считаю до трёх, прежде чем высунуть нос на улицу, матерюсь гораздо чаще, и любая активность даётся мне через постоянное преодоление. Влад же превращает декабрьские понедельники в выходные… от моей многолетней зимней хандры.

Мы часами валяемся в постели, и не только валяемся, но и качественно её мнём.

Ходим в кино, на дегустацию вин с ужином, посещаем парный спа-сеанс с массажем.

Гуляем! Нонсенс, ставший чем-то разумным и даже желанным.

Влад вывозит меня на лесное озеро в какую-то глухомань.

— Экотуризм для человека, знающего в этом толк, — подтрунивает он, нахлобучивая мне на голову капюшон с меховой оторочкой, и подпрыгивает, чтобы дёрнуть сосновую лапу и засыпать нас пушистым снегом.

И я… смеюсь, слизывая снежинки и путаясь, с чьих губ.

Мы видимся и в другие дни, просто понедельник среди них становится некой негласной константой. Против прежних двух-трёх встреч в неделю, теперь всего один-два раза списываются в пропуски.

Я не вернула Владу ключи от квартиры, хотя не пользуюсь ими. Они лежат в ящике в гардеробной вместе с папкой с документами. Никто из нас не переезжает к другому. Территориально мы решаем по факту, где удобнее в конкретный момент. Влад не форсирует тему отношений, а я плыву по течению. Уверена, что рано или поздно оно выкинет меня на пороги, но с той самой безумной отвагой надеюсь, что не сегодня. А завтра становится новым сегодня, и я опять, уже с отважным безумием надеюсь, что не сейчас.

С восемнадцати лет я не праздную Новый год. Есть день рождения Вани, который мы всегда отмечали с размахом, совмещая его появление на свет и, косвенно, общий праздник. Пока сын был маленьким, я укладывала его по режиму и ложилась сама. Редко засыпала, но не включала телевизор, не открывала шампанское, не ходила в гости и никого не звала к себе. Правда, ставила маленькую искусственную ёлку ради ребёнка. Когда Ваня подрос, я устраивала ему празднование дня рождения и оставляла встречать Новый год и ночевать у свекрови или у своих родителей. Они думали, что я убегаю к друзьям, и всегда с радостью забирали внука, чтобы я «налаживала личную жизнь». А я уезжала домой или снимала номер в гостинице, где отлёживалась в ванной наедине с наушниками, или улетала куда-нибудь ночным рейсом якобы по делам.

Лет пять-шесть, как все вокруг, кроме Аллы, которая в курсе с самого начала, знают, что я не праздную Новый год. Ванька повзрослел, у него своя компания, и мне больше не приходится изворачиваться, чтобы не выглядеть странной и не вызывать сочувствующие взгляды тех, кто понимает, почему я не хотела выделять эту ночь как нечто особенное, а потом втянулась и привыкла, что у меня вот так.

— Сонь, есть пожелания по подарку на Новый год? — как человек без давних заморок Влад задаёт вопрос, вполне обыкновенный для нормальных людей. — Или на моё усмотрение?

Мы бродим по торговому центру, куда заехали, чтобы забрать какие-то технические приблуды, нужные Владу.

Я торможу посреди зала. Влад непроизвольно обгоняет меня, продолжая говорить:

— Только потом без претензий… — Он оборачивается и осекается. — Сонь?

— Я не праздную Новый год, Влад, — выдаю, как есть. — Поэтому, если ты строил планы отметить его со мной, то прости…

— Собираешься к сыну? — Влад заполняет возникшую паузу. — Ты рассказывала, что встретила Новый год с ним в роддоме, значит, он родился накануне, верно?

— Тридцать первого декабря, — подтверждаю, натянуто улыбаясь. — И да, я собираюсь к нему в Москву. Но… — Шагаю вплотную к Владу, который обезоруживает меня тем, что помнит даже то, что я когда-то затронула вскользь. — Я дарю новогодние подарки и принимаю их. — Его лицо светлеет, и я улыбаюсь свободнее. — Так что, хм… На твоё усмотрение.

— Принято, — серьёзно заявляет он и берёт меня за руку, готовый направиться к выходу.

— Постой. — Задерживаю его, хотя внутренне вся напрягаюсь. — Твоя очередь. Что тебе подарить?

— Сертификат, — без раздумий отвечает он, не пользуясь возможностью вновь пропедалировать его «заветное» желание. — От руки, за твоей подписью, на три дня подряд с тобой.

Про не «педалировать» я поторопилась с выводами, но и предъявить Владу ничего не могу — он снова действует аккуратно и в обход.

Тяну его в сторону кофейного автомата. Он удивляется, но не сопротивляется. Я подхватываю салфетку из пластикового ящичка и, не останавливаясь, перемещаюсь к стойке рекламы чего-то, что мне абсолютно безразлично. Прошу ручку у вежливого менеджера и пишу убористым почерком по диагонали: «Настоящий сертификат на проведение трёх дней в компании Софии Соболиной выдан Владиславу Волкову со сроком “пока у него есть желание на подобное времяпрепровождение”». Ставлю текущую дату и подпись с расшифровкой, складываю салфетку треугольником и вручаю Владу.

— С наступающим!

Он принимает, убирает «сертификат» во внутренний карман пуховика и вдруг обнимает меня, крепко и пряча взгляд. Так обнимают, когда эмоции переполняют и слов просто нет, или их не получается произнести.

— Теперь у тебя тоже есть послание от меня на салфетке, — шепчу ему в шею, чтобы не растечься лужицей, потому что ноги подозрительно подкашиваются.

— Салфеточная почта, — хмыкает он и прочищает горло.

— Ты правда подумал, что я рванула за той пародией на кофе? — Шутливо тычу его кулаками в область подмышек.

— Я не успел подумать, но почти оскорбился.

Влад ослабляет объятия. Ко мне возвращается равновесие.

— Я, конечно, ты ещё зараза, но на святое не покушаюсь.

Влад смеётся, побеждая приступ сентиментальности.

— Спасибо. — Он прижимает мою ладонь к карману с салфеткой. — Спасибо, Соня.

— Обращайся.

— Непременно.

Мы смотрим друг другу в глаза и враз начинаем двигаться в полном рассинхроне. Влад подаётся вправо, я — назад. Он ловит меня за руку, я его — под руку. В итоге, замираем и усмехаемся на выдохе.

— Когда улетаешь в Москву и на сколько? — Влад подставляет мне полусогнутую руку.

— Утром тридцать первого. — Цепляюсь за него. — Обратный билет пока не брала, но, наверное, числа до третьего. Ты что планируешь делать?

— Хотел встретить Новый год с тобой, тут ты права. А потом сгонять к родителям в Питер, но, пожалуй, поеду прямо на сам праздник.

— Отличный выйдет для них подарок.

На следующий день я провожаю утренних туристов, делаю себе чашку кофе и проверяю сообщения, уведомлениями о которых подмигивал телефон.

«Соня, скинь, пожалуйста, серию и номер твоего паспорта. Через пятнадцать минут расскажу зачем», — просит Влад.

«Тебя взломали мошенники?» — отвечаю, нервно соображая, что он задумал.

«Тогда грош мне цена как профи».

«Ты же можешь узнать все данные и без меня», — продолжаю тянуть время.

«Могу, но в личное без твоего разрешения не полезу».

Я забываю про кофе. Вот почему я никак не могу распрощаться с Владом и предпочитаю балансировать с ним по краю: он не юлит и не решает за меня.

Печатаю цифры, которые знаю на память лучше таблицы умножения, отправляю и жду, выбивая ногтями дробь по столу. Хотя бред стоять и впустую пялиться в экран.

Закрываю диалог с Владом и вижу сообщение от Белова. Выгибаю брови и читаю. Он пишет, что хочет свозить Аллу на любимое ею море на её день рождения в конце января и будет признателен, если я подберу виллу или отель на неделю где-нибудь на островах. Понимаю, что Стас прекрасно справится с этой задачей сам, но и он понимает, что я буду рада поучаствовать и организую дополнительные услуги от себя в качестве подарка для подруги. Фиксирую перекинутый им мостик перемирия и отвечаю, что пришлю варианты после обеда, пока бормочу под нос, что не мужики у нас с Алкой, а сплошные дипломаты.

«С наступающим, Соня!» — прилетает от Влада.

Открываю два прикреплённых файла: железнодорожный билет Москва — Санкт-Петербург на третье января и авиабилет домой из Питера поздним вечером шестого января.