Глава 21

За весь февраль я провожу в общей сложности всего около недели в родном городе.

Встречаю Влада после моего «возвращения» из столицы, отчаянно трахаю его прямо в коридоре, сообщаю, что мне предстоит куча перелётов по работе, не избегаю, но и старательно не смотрю долго ему в глаза. В них откровенно светится тот же вопрос, который он задал мне, едва мы разлепились после моего нападения на него у входной двери: «Соня, что произошло в Москве после моего отъезда?»

Он не виноват. Это целиком и полностью моя ноша. Поэтому я поступаю низко — выставляю нашу разницу в возрасте и статусе разделительным щитом между нами.

— Откат. — И хотя бы тут я снова не вру, и неважно, что природа моего отката совсем иного толка.

— Какой? — не понимает Влад, пытаясь поймать меня в кольцо своих рук, но я не даюсь.

— Матери, которая слишком мало времени уделяла сыну, когда он был маленьким, а теперь пытается дуть на разбитые коленочки, когда он вырос и больше в этом не нуждается.

Влад мягко улыбается, как будто я веду себя, как запутавшееся неразумное дитя, и его готовность принимать меня со всеми моими заскоками, которые про себя я называю более метким словом без фальшивых купюр, причиняет такую боль, что становится трудно дышать.

Я проходила через боль. Я знаю, что она собой представляет и что она не смертельна. Только предыдущий опыт вообще не помогает. Пшик. Никакого иммунитета или хотя бы капли долбаной анестезии.

Мне предстоит отдирать Влада от себя наживую.

Что ж… такова расплата за то, что я не поставила точку осенью, когда мы оба ещё могли обойтись без катастрофических потерь.

Всё, что я могу сейчас — всего лишь максимально минимизировать ущерб для него, забрав львиную долю на себя.

— Тебе не понять. — Отрезаю частично, пусть и осознаю, что поступаю ещё безжалостнее, чем если бы обрубила без остатка. — Сваришь кофе?

«На посошок», — издевается внутренний голос, а у меня нет сил ни заткнуть его, ни огрызнуться в ответ.

Я слабачка и пытаюсь надышаться наперёд, хотя знаю финальную точку, которую бездарно оттягиваю. Бегу от февраля, от назначенного срока, от себя самой. Безвольно и безуспешно.

Работа, которая совершенно не спасает, дарит иллюзию прикрытия, и я, как глупый страус, прячу голову в ворох её проблем.

Мчусь в Петрозаводск на закрытие фестиваля «Гиперборея», словно я там почётный член жюри, без которого не состоится награждение и банкет на конкурсе ледовых скульптур. Знакомлюсь с местными энтузиастами и катаюсь с ними по авторским маршрутам по зимней Карелии, морожу задницу по-онежски и завидую холодному умиротворению заснеженных мраморных каньонов.

Неугомонные туристы, пресытившись Золотым кольцом, жаждут «примерить» Серебряное ожерелье [отсылка к туристическим проектам «Золотое кольцо России» и «Серебряное ожерелье России»] в более суровых февральских условиях, чтобы острее прочувствовать историю старинных городов и северную мощь природы. К тому же наступает время отправлять первую мини-группу на сказочный лёд Байкала.

— Соня, тебе же необязательно их сопровождать, — замечает Влад, перехватывая за запястья мои руки, пока они на автомате пересобирают чемодан между уже осточертевшими командировками.

— Репутация в моём деле превыше всего. — Уворачиваюсь от поцелуя. — Я слишком многое вложила в свою, чтобы надеяться на авось.

— Хочешь, я поеду с тобой? — Влад не спрашивал меня об этом, когда Ваня с Натой упали на катке, а теперь он осторожничает, чем бьёт под дых покруче физического удара. — Буду сушить твои варежки и подсовывать термос с кофе, если ты вдруг созреешь на зимнюю рыбалку, — усмехается он одними губами, потому что даже тень веселья не касается его серьёзных глаз.

Влад видит, что что-то не так, но не давит. Не давит, потому что это вообще не в его характере. Только я уверена, что он не выходит на откровенный разговор, потому что опасается, что лишь усугубит то, что уже вовсю трещит между нами, и, как в ноябре, он уступает, чтобы выиграть время и дать мне успокоить собственных демонов.

— Влад…

Отбрасываю какую-то тряпицу, которую мну в руках, и встаю перед ним. Стараюсь протолкнуть следующую фразу, но голосовые связки не смыкаются и звук не идёт. Вздыхаю, как вынырнувший с глубины, и всё-таки тихо произношу:

— Нам нужно…

Он грубо сминает мои губы. Целует настолько агрессивно, что я теряюсь и боюсь, что он откусит мне язык.

Влад отстраняется так же резко, как и атаковал мой рот.

— Соня…

Жилы на его шее бешено напряжены. Мы, не мигая, смотрим друг на друга, глаза в глаза. Влад медленно качает головой, молчаливо отвечая на то, что я недоговорила, и уходит.

Месяц истекает. Я измождена. Влад находится на грани.

Довольно.

Если Горохов сделает что-то Владу или с ним самим, я себе никогда не прощу.

А уж какое изощрённое чувство юмора у вселенной — так и вовсе не угнаться. Я так долго отказывалась от отношений, что теперь стать той, кому в них отказывают, и есть мой единственный шанс оттолкнуть Влада навсегда.

Осознаю этот очевидный факт со всей ясностью посреди одинокой бессонной ночи и сажусь на кровати.

Влад терпелив, он умеет играть вдолгую, но и у него имеется предел. Я могу аргументировать, истерить, попрощаться с ним без объяснения причин — и всё равно для него останется лазейка, если инициатором буду я.

Нужно повернуть всё так, чтобы он сам во мне разочаровался и послал меня далеко и без обратного билета.

Ещё одна насмешка моей судьбы-извращенки: мы расстанемся с Владом в среду. В день, который негласно стал для нас по-особому трогательным. Хотя, когда рвёшь на куски, абсурдно беспокоиться о неровности краёв.

Полдня я тщательно выбираю клуб: не для юнцов, где туалет является самым злачным местом мнимой свободы и натурального разврата, но и не для чопорной элиты, где туалет отличатся лишь дизайнерской лепниной и расширенным гигиеническим набором, сохраняя всё ту же суть. В итоге, делаю ставку на моду: шумно, молодёжно, с драйвовой музыкой и на адреналиновом азарте ловить момент здесь и сейчас, размывая и стирая границы.

Беру випку — мне вроде как уже положено не болтаться в толпе и позволительно баловать себя взрослыми излишествами. Зализываю волосы, подчёркиваю с помощью макияжа похотливый взгляд, губы же увожу в чувственный невинный нюд, откровенно жонглируя контрастами. Маленькое чёрное платье в облипку по фигуре, максимально закрытое сверху и минимально — снизу, чулки, шпильки и золотые серьги-конго, которые мне точно идут и завершают образ по-настоящему дорогим акцентом. Надеюсь, такая броня обеспечит достаточный защитный слой и не даст мне расклеиться не вовремя.

Приезжаю в клуб и уже оттуда приглашаю Влада на «свидание»:

«Хочу расслабиться. Присоединишься?»

Добавляю адрес, заказываю воду без газа, сет шотов и ассорти венских мини-вафель с сытными начинками и жду исполнения приговора, который сама заочно уже вынесла нам обоим.

Подхожу к стеклянному ограждению, облокачиваюсь, грею в пальцах стопку и смотрю вниз на танцпол.

До активной фазы примерно ещё час. Пока же на «подиуме» ловцы. Две девушки покачиваются в такт тихой мелодии, вроде бы с закрытыми глазами, но их подбородки вздёрнуты настолько высоко, что сканер под ресницами безошибочно считывает весь периметр. Парни у барной стойки оценивают «танцовщиц» и бросают цепкие взгляды на балконные ложи. Один из них салютует мне похожей стопкой и, глядя в упор, тут же опрокидывает её в себя, после смачно облизывает губы. Кратко и скупо улыбаюсь, не отвожу взгляда и подношу стопку к губам, хотя даже не пригубливаю, потому что вообще не собираюсь сегодня пить ничего, крепче воды.

Не дёргаю удочку, хотя и оставляю наживку и переключаю внимание на соседей на моём уровне. Справа собирается девичник, куда прибывают подружки в одинаковых майках и дурацких ободках. Слева по диагонали расположилась компания мужчин, у каждого висит на плече или сидит на коленях по девице. Они никуда не спешат и лениво ощупывают пару на вечер. Напротив у перил стоит женщина, которая вроде бы смотрит на меня, но на самом деле она внимательно слушает и следит за происходящими рядом с ней переговорами с параллельной мануальной терапией, пока там ещё поднят занавес.

Проверяю парня у бара. Он по-прежнему наблюдает за мной.

Сзади слышатся шаги. На мою спину ложится рука Влада. Я намеренно сильно вздрагиваю, как будто он меня напугал, и выплёскиваю содержимое стопки вниз почти на танцпол.

— Упс, — пьяненько хихикаю, замечая, что незнакомец продолжает держать меня на прицеле, и разворачиваюсь к Владу. — Нужно заменить.

Мажу взглядом по его хмурому лицу, моргаю, как будто возвращаю фокус зрения, и, взяв его под руку, тащу к дивану.

— Соня, что происходит?

Влад идёт за мной, но я чувствую, как он злится.

— Я хочу повеселиться. Сбросить напряжение. — Поднимаю стопку и показываю её Владу. — Выпьешь?

Он всматривается в моё лицо, маска на котором сидит пока как влитая.

— Поехали домой. Я помогу тебе расслабиться.

— А здесь слабо? — Наклоняясь, ставлю стопку обратно на стол и пошло прогибаюсь в пояснице.

Влад сводит брови к переносице, затем делает шаг в сторону и задёргивает портьеры, отделяющие нас от прохода и общего зала. Только они не состыковываются вплотную, оставляя щель шириной примерно в ладонь.

Влад сносит меня к стене, кусает в губы и ныряет рукой под короткий подол, который ещё и безбожно задрался. Он просовывает пальцы под трусики и проталкивает сразу два внутрь меня. Я вообще не успела возбудиться, особенно для подобного проникновения. Ахаю ему в рот и кусаю в ответ.

Мы вгрызаемся друг в друга, пока он долбится в меня пальцами, и я реагирую. Внизу начинает скапливаться влажный жар.

— Кончай, Соня, — хрипит Влад, щекоча языком моё ухо, и надавливая на клитор.

Стискиваю его бицепс и прямо поверх футболки впиваюсь зубами в кожу над ключицей, сжимаясь вокруг пальцев Влада.

— Ты как скорая помощь. — Параллельно чувствую удовлетворение и ненавижу себя.

— Тебе нужно было выдохнуть. Ты же как перенатянутая струна.

— Помочь тебе тоже? — Надеюсь, у меня получается промурлыкать ему в шею, пока я кладу ладонь на его вздыбленную ширинку.

— Нет. — Он перехватывает мою руку. — Скорая помощь в моём случае не справится. У меня хроническое. — Он обнимает меня за талию и перемещает нас к дивану.

В зазоре между портьерами я мельком вижу поднятый вверх большой палец какого-то парня и чувствую себя пустышкой, слабой на передок, что в подмётки не годится мужчине, на которого напала, как неизлечимая болезнь.

Жадно ополовиниваю одну из бутылочек с водой, восстанавливаю сучью маску и одёргиваю платье.

— Раз толку от меня нет, тогда я — танцевать.

Нетвёрдой походкой, которую мне даже изображать не требуется, так как ноги подкашиваются на самом деле, следую к лестнице и под первые громкие аккорды спускаюсь на танцпол. Едва не наталкиваюсь на парня, который наблюдал за мной от бара. Он обжимается с девушкой и виновато кривит губы, мол, извини, но ты же вроде занята. Игнорирую его, выхожу в центр, закрываю глаза, поднимаю руки и двигаюсь. Чувствую, что Влад смотрит, и выдаю максимум сексуальной плавной текучести.

Через пару песен ощущаю постороннее тело. Оно слишком близко. Пышет жаром и тяжело дышит. Я увеличиваю расстояние между нами на шаг.

— Ты горячая. Мне понравилось то, что я успел увидеть наверху, и нравится то, что передо мной сейчас.

— Наслаждайся, — роняю, не открывая глаз, и уворачиваюсь вслепую от воздушной волны, запущенной выкинутой ко мне рукой.

Ноги потихоньку гудят и немного мёрзнут в летних туфлях. Рядом возникает Влад.

— Соня, хватит. Поехали.

— Не переживай, я не перебрала. — Хватаю руку Влада и кружусь под ней. — Хочу ещё потанцевать, — заявляю бодро, хотя всё, чего я действительно хочу — чтобы он меня обнял и вынес отсюда.

Я трезва как стёклышко. В моих стопках наверху — вода. Текила давно пропитала венские вафли. Только щёки печёт, да и глаза явно дико блестят, но совсем не из-за алкоголя. Я много чего безбашенного творила в жизни, сегодня же иду на личный рекорд. Мерзко. Но всё необходимое обычно обладает подобным привкусом.

Совершаю фатальную ошибку, встречаясь глаза в глаза с настороженным взглядом Влада. Под сердцем захолаживает так, что я не могу вдохнуть. Осталось ещё упасть ему в руки немощной тёткой с тахикардией…

Встряхиваюсь. Цепляю за локоть парня, который трётся около меня, и трачу остатки кислорода, выпаливая:

— Поехали. Только он поедет с нами. Оторвёмся втроём. Как тебе такой формат отношений?

Взгляд Влада полосует, выжигая последние дозы воздуха. Я смотрю в его переносицу, стойко терплю чужую руку, по-хозяйски лапающую меня за поясницу, и молюсь про себя: «Пожалуйста, возненавидь меня, развернись и уйди. Пожалуйста… пожалуйста…»

— Предложение, от которого невозможно отказаться, детка, — парень довольно усмехается прямо возле моего уха. — Ты точно разбираешься в настоящих развлечениях.

Зрение катастрофически мутнеет. Я едва держусь на ногах, но упрямо буравлю вертикальную морщинку, появившуюся между бровей Влада.

Наконец он отмирает и… притягивает меня к себе. Я практически заваливаюсь на него, но он меня стабилизирует, переставляя себе под бок и ограждая от назойливых рук того, кого я сама пригласила присоединиться к нам.

Влад молчит и ведёт меня к выходу. Одеваемся. Парень не теряется и следует за нами по пятам. Не дожидаясь указаний, залезает на заднее сиденье машины, как только пиликает сигнализация.

Влад усаживает меня впереди, пристёгивает, не задевая больше необходимого. Я слепо пялюсь в черноту за окном. Наугад включаю радио, чтобы разбить невыносимую тишину. Незнакомец начинает подпевать и пытается перекинуться с нами похабными шуточками, но быстро прекращает все попытки и барабанит пальцами по кожаной обивке в такт музыке.

Открываю дверь в квартиру, на удивление, попадая ключом в замок с первого раза. Переступаю порог и разворачиваюсь. Смотрю на Влада, пока за его плечом маячит бедолага, который не рискует ни подтолкнуть, ни поторопить нас. Вопросительно приподнимаю брови.

С каменным лицом Влад желает хорошенько оторваться и слетает вниз по лестнице.

Заставляю себя не провожать его даже мысленно и перевожу взгляд на парня. Он переминается с ноги на ногу и скалится в мою сторону.

— Что-то я устала. Не обессудь.

Захлопываю дверь перед его носом. Слышу, как он пинает её, громко матерясь на весь подъезд, и обессиленно сползаю по стене на пол. Запрокидываю голову, стукаясь затылком. Только не чувствую никакой боли. В груди и горле полыхает пожар. Обжигает что-то лишнее, инородное. Его необходимо потушить.

Сдираю обувь и шубу. Опираясь на лавку, полку и что-то ещё, встаю с огромным трудом. На лбу выступает испарина, позвоночник ломит, но я продираюсь в ванную.

Врубаю холодную воду и пью прямо из-под крана. Ледяные струи стекают по губам на щёку и шею. Платье промокает, но мне плевать. Я горю заживо.