Глава 26

Остаток вечера мы посвящаем исключительно себе. Заказываем в номер вина, сыра и фруктов. Переодеваемся в пижамы, налепляем увлажняющие тканевые маски на лицо и, пролистав кучу телевизионных каналов, останавливаемся на детективном триллере, который обе раньше видели лишь урывками.

То ли вино делает своё нехитрое дело, то ли честный разговор с Аллой приносит некое облегчение, то ли организм тупо выключается из-за эмоционального и физического перегруза, но я сплю как убитая. Утром дрыхну до девяти и не слышу, как встаёт Алка, хотя мы спим на одной кровати, но на ней реально можно потеряться, такая она большая.

Естественно, подруга меня не будит, зато проводит разведку, так что мне остаётся лишь следовать выстроенному ею плану. После завтрака мы переодеваемся в спортивные костюмы и гуляем вдоль пляжа. Алла ручкается с морем и обрызгивает меня с ног до головы, словно осеняя живой водой. Затем мы снова переодеваемся, на этот раз в купальники и туники, и проводим несколько часов в спа-зоне, где плаваем в подогреваемом бассейне с морской водой, нежимся в пресном джакузи, посещаем хамам с пилингом, пенным массажем и обертыванием. Чайник фиточая и пахлава заменяют обед, и мы в прямом смысле доползаем до номера, где просто падаем на кровать и спим добрых два часа сном младенца.

К ужину наводим марафет, принаряжаемся и ловим заинтересованные мужские взгляды, которые перетекают в конкретные предложения провести вечер в расширенной компании. Ответ, что узкий круг нас более чем устраивает, не совсем устраивает приглашающую сторону, но, к её чести, никто не настаивает и не навязывается.

После ужина мы переходим в бар на цокольном этаже, где выступает саксофонист. Он чередуется с девушкой, которая исполняет джаз и покоряет своим голосом.

— Спасибо, что вытащила меня сюда, — салютую Алле любимой «Маргаритой».

— Мне только в радость. — Алка касается моего бокала своим.

Какое-то время мы молча слушаем музыку.

— Ал, — зову я, одновременно сомневаясь, стоит ли, и сердясь на себя за подобную маету.

Алка поворачивает голову и вопросительно задирает брови, не дождавшись от меня никакого продолжения.

— Так… Ничего, — отмахиваюсь и порываюсь заказать ещё один коктейль.

— Сонь?

Встаю, но снова сажусь. Делаю глубокий вдох и на выдохе выпаливаю:

— Если у тебя есть ещё вопросы, дозадай их, пожалуйста, чтобы не подвергать меня пытке каплей.

Алла отодвигает бокал и, опираясь локтями о стол, подаётся ближе ко мне.

— Ты вчера дала мне гораздо больше ответов, даже на то, о чём я не спрашивала. Но я воспользуюсь твоим предложением и задам ещё один вопрос.

— Всего один? — Смотрю на неё, не отрываясь, и непроизвольно мну подол платья.

— Да. Влад когда-нибудь называл тебя мамочкой? С подколом, с сексуальным подтекстом или чтобы задеть, когда ты подчёркивала разницу в возрасте между вами?

— Я не подчёркивала… — неконтролируемо закипаю, но Алка игнорирует мои раздувающиеся ноздри, из которых разве что дым не валит.

— Сонь, я тебя знаю, так что давай не будем пререкаться. — Она выглядит непреклонно и спокойно ждёт, что я скажу.

— Нет. Ни разу, даже в шутку, — говорю, прокручивая ленту памяти на максимальных оборотах. — Если бы он только заикнулся о мамочке в мой адрес, я бы навсегда послала его к другой и далеко не его матери.

— И послала бы без сожалений, хотя и испытала бы разочарование, — утвердительно подытоживает Алла.

— Без всяких, — подтверждаю. — Разочарование же в таком случае быстро бы прошло. А что? — Теперь наступает моя очередь вопросительно задирать брови.

— Объясню на своём примере. Если бы Стас, после того как я его застукала, хотя бы раз назвал меня истеричкой или вскользь обронил, что я ему надоела и он от меня устал, я бы подала на развод.

— Не сравнивай.

— Не перебивай, — подруга слегка повышает голос, но её тональности хватает, чтобы я заткнулась. — Стас и Влад умеют выбирать слова, потому что точно знают их силу и вес.

— Манипуляторы!

— Или хранители того, что им действительно дорого.

Алла действительно не задаёт больше никаких вопросов про Влада и моё решение относительно его. С одной стороны, я выдыхаю с определённой долей облегчения, хотя и так знаю, что уж от кого, а от Алки точно не жду подвоха. С другой же — мой внутренний голос становится всё разговорчивее и неутомимо подкидывает пищу для размышлений. Я от них отнекиваюсь, пресекаю на корню, но не могу полностью заглушить, поэтому перестаю быть ведомой и активнее включаюсь в отдых хотя бы физически.

На третий день наш персональный водитель везёт нас на шопинг. Правда, он превращается в автопутешествие с бесконечными остановками на побережье, посещением маленьких лавочек, где нас поят наивкуснейшим фруктовым чаем и рассказывают кучу местных легенд. Мы всё-таки добираемся до огромного торгового центра, проводим там около трёх часов и выходим с небольшими пакетами, в которых скрыто всего лишь по комплекту сорочек для сна.

«Побаловали себя так побаловали», — читается даже на непроницаемом лице водителя, и мы с Луськой смеёмся, потому что получили удовольствие совсем иного толка. Мы ни за чем не гонимся, а вот так ехать куда-то или гулять без цели, когда важнее процесс, а не результат, на самом деле дорогого стоит.

Довольно поздно, зато основательно обедаем по пути в горном ресторанчике. Возвращаемся в отель ближе к концу дня, переодеваемся в толстовки, запасаемся тёплыми пледами и торопимся на пляж, чтобы увидеть вечернее море и полноценно полюбоваться закатом.

— Не вздумай залезть в воду, — предупреждаю Аллу, которую дважды чуть не поймала волна.

— Я не настолько чокнулась от любви к морю, чтобы жертвовать здоровьем ради него, — ворчит Алка и суёт мне в руки аккуратно сложенный плед, который очень пригодился и грел мою попу на холодном шезлонге.

Показываю ей язык и дёргаю за кудряшку, выбившуюся из-за уха.

— Пропустим по коктейлю в лобби?

— Лучше по глинтвейну, — отзывается Алла, оббивая песок с кроссовок перед выходом с пляжа. — Он должен быть в меню в это время года.

— Разберёмся. — Тоже топаю несколько раз при переходе на плиточный пол.

Обсуждая алкогольное многообразие и шутливо сетуя на сложность выбора, мы проходим по дорожке к центральной площади отеля с щедрой красивой подсветкой.

— Смотри, как всё-таки продуманно расставлены фонарики под дере… — взмахиваю рукой и замолкаю, резко останавливаясь, словно врезалась в прозрачную стену.

Стою, как заторможенная дура, с открытым ртом и пялюсь на Стаса, на которого наткнулась взглядом секунду назад. Он замер на противоположной стороне клумбы, разделяющей нас, и тоже смотрит на меня. Прикрываю глаза и медленно поворачиваюсь к Алле.

Она словно не замечает мужа и внимательно следит за мной.

Ни жеста, ни улыбки.

Ни толики удивления на её лице.

Хмурюсь, не в состоянии справиться с внезапным шоком и вернуть ясность собственному сознанию. Переключаю внимание снова на Белова. Различаю силуэт позади него… и плед выскальзывает из моих рук.

Моргаю часто-часто, но мужчины, которых не должно здесь быть, никуда не исчезают, зато начинают обходить клумбу.

Первым идёт Стас, на ходу подавая какой-то знак Алле.

За ним шагает Влад.

Он, не мигая, всматривается в меня, а я не могу ни вдохнуть, ни выдохнуть и лишь чувствую, как слабеют колени. Отступаю и без сил приседаю на каменный вазон с ползучими растениями, которые жалобно хрустят под моим весом.

Стас останавливается в паре метров, ближе к жене. Влад же выступает вперёд, но не подходит вплотную. Молча таращусь на него, как на привидение.

— Соня… — Слышу голос Аллы словно сквозь толщу воды и немного прихожу в себя.

— Я тебя убью, — произношу с трудом, обращаясь к ней, хотя сама не могу оторваться от Влада, чей взгляд как будто аналогично приклеился ко мне.

— И я тебя люблю, — нервно и одновременно с облегчением отзывается Алка. — А если всё-таки вздумаешь меня побить, я спрячусь за мужской спиной. — Отмечаю боковым зрением, как она оказывается за Стасом, который тут же ловит её руку и переплетает их пальцы. — Кстати, от души желаю тебе научиться тоже иногда прятаться за ней.

Не успеваю ничего ответить, потому что Влад сокращает расстояние между нами и опускается на корточки передо мной.

Смотрю на него немного сверху вниз, и всё остальное становится неважным, растворяется в ночи, поглощая внешний шум, запахи, предметы и людей.

— Ты приехал, — шепчу практически беззвучно, но Влад, видимо, читает по губам.

— Приехал.

— Не отпустил.

— Не отпустил.

— Я поступила очень плохо.

— Очень.

— Но ты всё равно здесь.

— Здесь.

В глазах печёт, горло сжимается, однако я заставляю себя говорить:

— Если я тебя сейчас обниму, то больше никогда не отпущу.

Уголки губ Влада вздрагивают. Я застываю, не рискуя пошевелиться. Он подаётся ко мне и сгребает в такие крепкие объятия, что впору задохнуться. Только я, наоборот, дышу полной грудью. Обвиваю шею Влада, перекрещивая руки и царапая его затылок. Наверняка опасаясь завалиться назад, потому что я льну к нему всем телом, он распрямляется и встаёт вместе со мной. Зарываюсь носом в его кожу, не разбирая в каком месте, и дышу, дышу, дышу Владом, пропитываюсь его теплом, надеясь, что и он моим — тоже.

Кажется, Влад переговаривается со Стасом. Я не разбираю слов, зато ловлю лицом вибрацию его голоса, биение пульса и шелест дыхания. Прижимаюсь теснее, пусть уже и вся расплющилась о твёрдое мужское тело.

Не соображу, который час, что делать дальше и, вообще, сколько мы так стоим, при этом Влад удерживает меня практически на весу. Знаю лишь одно — я готова провести всю ночь прямо тут.

Вокруг очень тихо. Похоже, Беловы ушли, но я физически не могу сейчас отлипнуть от Влада, чтобы оглядеться. Объяснимся с Алкой позже. Хотя… Не нужны нам с ней никакие объяснения. Засранка она, сводница, тихушница. Только как со мной, заразой, иначе? Я же сама в своё время по-партизански устроила приезд Стаса к ней. Раз зашвырнула бумеранг не на поражение — лови обратно, как говорится.

И я ловлю. Стискиваю Влада до боли в пальцах, когда он слегка наклоняется, и мои ноги касаются земли. Влад сразу реагирует на мою немую мольбу, за которую мне могло бы стать стыдно, но не становится, и молча подхватывает меня на руки.

— Прогуляемся или в номер?

Киваю, вдавливаясь лбом ему под ухом. Он усмехается едва слышно.

— Прогуляемся?

Мотаю головой.

— В номер?

— Да, — шепчу, по-прежнему уткнувшись в него.

Влад безошибочно доставляет нас до нужной двери. Полагаю, Алла изначально забронировала два номера, уже забрала свои вещи, которые особо и не раскладывала, и сейчас заново обустраивается со Стасом.

Нашариваю ключ-карту в кармане толстовки и вслепую передаю её Владу. Он убирает руку из-под моих коленей, и я вновь растекаюсь по нему, по-прежнему крепко обнимая его за шею.

Щёлкает замок. Мы заходим внутрь. Дверь закрывается, и нас обволакивает густая темнота.

Глубоко вдыхаю и, чуть-чуть отстранившись, поднимаю голову. Тяну носочки, задевая кеды Влада, и он ставит меня на пол, не выпуская из объятий.

— Хочу тебя поцеловать и боюсь, — признаюсь честно.

— Чего? — спрашивает Влад, и по его учащённому дыханию я понимаю, что в желании поцелуя мы совпадаем.

— Того, что… как привыкла… использую секс, чтобы отодвинуть проблемы и не принимать неудобных решений.

— Жизнь, вообще, фанат неудобных решений, — выдаёт он. — Если не целоваться, то её совсем не вывезти.

Я ничего не вижу, но уверена, что в его глазах пляшут карие черти.

Влад накрывает мои губы своими, но не атакует, а приглашает… не бояться. Прихватываю по очереди сначала его нижнюю губу, затем — верхнюю. Он нежно отзеркаливает мои действия.

— Ты же явно голодный, — озвучиваю неожиданно пришедшую на ум вполне здравую мысль.

Влад издаёт глухой смешок.

— Не знаю. Правда. Я не представлял, как ты меня встретишь… — Ощущаю, как напрягаются мышцы под моими ладонями. — А ты встретила так… что… еда — это последнее, о чём я мог бы думать.

Привстаю на цыпочки, нахожу рот Влада, жадно впиваюсь в него, более не сдерживаясь, и он отвечает мне так же.