Глава 29

И мы не торопимся в полном смысле этого слова.

Мужчины заказывают омлет, кажется, со всеми вариантами добавок, которые стоят на огромном подносе. Мы с Аллой оформляем сырно-фруктовые тарелки и тоже берём омлет, но в облегчённой версии. Тосты нежной обжарки, кофе, свежевыжатый сок и холодное игристое прекрасно дополняют вид на утреннее море.

Мы рассаживаемся пара на пару за прямоугольным столом с белой скатертью, набрасываемся на еду с аппетитом оголодавших, которые провели неделю на траве и воде, переглядываемся с очевидным пониманием, чем заменили вчерашний ужин и ночной перекус как мы с Владом, так и Алла со Стасом, и, не сговариваясь, враз посмеиваемся, а затем и откровенно хохочем, когда рука Влада ложится под столом на моё колено, и его движение почти одновременно повторяет рука Стаса, проследовав в сторону Алки.

— Восполняйте силы, мужчины, — резюмирую я, поднимая бокал. — Вам нас ещё в бассейне на себе катать и прогуливать к морю.

Они оба похоже хмыкают в ответ, Влад разливает вино и предлагает тост за нормальное знакомство.

— Боюсь, за нормальное пить уже поздно, — добавляю я.

— Говори за себя. — Алла невозмутимо чокается с Владом, как будто не она в первый раз предстала перед ним в больничных тапках и пледе, а во второй — чуть ли не самосуд ему устроила.

Присоединяемся со Стасом к общему перезвону, и я неожиданно шмыгаю носом. Ссылаюсь на щекотные пузырьки, но все догадываются, что я опять на грани слёз.

Кажется, у меня сломался не клитор, а регулятор сентиментальности.

— Ал, купи мне, пожалуйста, тест на беременность, — прошу подругу, когда Влад и Стас уходят на поиски самых вкусных десертов.

— Хорошо. Уточню после завтрака на ресепшен, где ближайшая аптека.

Ни расспросов, ни задранных на лоб бровей, ни страшных глаз — и у меня немедленно першит в горле.

— Ты нисколько не удивлена, — замечаю, усилием воли сглатывая неприятный комок.

— Сонь, ты столько не плакала даже после рождения Вани и предательства Артура. И, судя по твоей просьбе, не исключено…

— Не должно, — перебиваю Аллу и сразу извиняюсь, сминая салфетку. — Я тщательно слежу, чтобы без осечек, но лучше проверить. Сама себя что-то не узнаю.

Алка тянется ко мне через стол и сжимает мои пальцы, которые мнут бумажный шарик.

— Скажешь Владу?

— Скажу, если результат будет положительным.

— Соня…

— Лусь, — перехватываю её руки сама. — Я стараюсь. Но не всё сразу, иначе я точно сойду с ума. Зачем мне говорить ему о подозрении на беременность, вероятность которой равна нолю с малю-юсенькой запятой? Господи, ты же слышишь — я слово «беременность» выговариваю с трудом, как сложнейшее задание от логопеда.

— Дети обычно получаются как раз из малюсенькой запятой, правда, очень шустрой, — подкалывает Алка и тут же цыкает, не позволяя мне заершиться. — Я скоро всё куплю, не волнуйся.

— Лучше, наверное, два.

— Разных. — Кивает Алла и широко улыбается возвращающимся мужчинам.

После долгого завтрака, наполненного общением, шутками и по-настоящему отпускной атмосферой, мы расходимся по номерам, чтобы переодеться в купальники.

На лице Влада бродит какая-то загадочная полуулыбка, и когда он, копаясь в своей сумке, не реагирует на мой стриптиз с завязками лифчика, я подцепляю двумя пальцами его подбородок и вынуждаю посмотреть на себя.

— Где ты витаешь?

Он мгновенно реабилитируется, заменяя матерчатые чашки на ладони и оттесняя меня к стене. Дразнящие заигрывания переходят в сверхскоростную прелюдию с петтингом, на котором мы, конечно же, не можем остановиться.

— Твои друзья меня приняли, — приглушённо произносит Влад, пока завязывает верёвочки купальника на моей шее и по очереди целует позвонки.

Я сижу у него на коленях, немного одуревшая, ловлю каждое прикосновение пальцев, губ и дыхания, и купаюсь в том же ощущении счастья, что посетило меня после пробуждения рано утром.

— Заметь, без моего участия. — Наклоняю голову вперёд, открывая Владу больший доступ.

— Тем более дорогого стоит.

В СПА-зоне Алла отправляет Стаса и Влада занимать шезлонги и утаскивает меня в туалет. Она вручает мне две коробочки.

— Спасибо. — Принимаю их и запираюсь в свободной кабинке.

Совершаю все необходимые манипуляции, поражаясь собственному спокойствию. Либо я абсолютно уверена, что тревога ложная, либо… действительно, пусть и подспудно, готова к серьёзным отношениям во всех смыслах.

Засекаю время и жду, гипнотизируя пластиковые палочки. Мало того, что во мне нет ни капли паники и я ровно отвечаю Алле через дверь, что всё в порядке, но нужно проявить чуточку терпения, так я ещё умудряюсь испытать нечто вроде сожаления, когда оба теста показывают, что залёт мимо.

— Показалось.

Мотаю головой, покидая кабинку. Алла молча кивает.

Мою руки с мылом на два раза и держу их под водой дольше необходимого. Алка подходит, отводит мои ладони от сенсорного датчика и промакивает их бумажным полотенцем. Конечно, она не лезет под шкуру и ничего не спрашивает, хотя прекрасно видит, как меня качает. Утыкаюсь лбом ей в плечо.

— Я как сгусток противоречий. Надеялась на отрицательный результат, получила его, но вместо радости и облегчения мне теперь, с какого-то перепуга, грустно.

— Необъяснимая женская натура, — усмехается Алла, прижимаясь щекой к моему темени.

— Помноженная на известную женскую логику, — продолжаю, прикрывая глаза.

— Плюс блондинка как диагноз, — припечатывает подруга, и мы прыскаем со смеху.

Выходим к бассейну. Зал со стеклянными стенами заполнен на треть. Кто-то плавает, кто-то отмокает в чаше джакузи, несколько человек вальяжно потягивают коктейли. Три девушки лет двадцати, нацепив солнцезащитные очки в помещении, нарочито громко смеются и явно присматриваются к кандидатам, на которых они направят всё своё практически голое обаяние.

Находим наших мужчин, которые, ухмыляясь, переговариваются друг с другом и расстилают полотенца на мягких матрасах на шезлонгах.

— Мы хотим окунуться, — сообщает Стас. — Вы как?

— Составим вам компанию минут через десять, — отвечает Алла и подталкивает мужа в сторону бассейна. — Дайте нам немножко пошептаться.

— Всё в порядке? — Влад кладёт тёплую ладонь мне на поясницу и внимательно всматривается в лицо.

— Да, — подтверждаю и тоже отправляю его поплавать.

Не только мы провожаем взглядами две мужские спины и то, что, пусть и не в обтяжку, неплохо подчёркивают купальные шорты. Девичье трио сбавляет шумовые обороты и приспускает очки на кончики носов. «Ну что ж, полюбуемся», — бурчу мысленно и усаживаюсь на шезлонг.

Пропускаю погружение Белова, зато цепко отслеживаю, как красиво в воду входит Влад. Он не выделывается, не разбегается, не устраивает шоу с перевёртышами. Просто отталкивается от бортика и ныряет, проплывая около трети бассейна под водой.

— Лусь.

— М-м?

— Влад вкратце, вернее, очень вкратце рассказал, как ты его нашла и задала три ключевых вопроса, после которых, я так понимаю, выписала ему пропуск сюда. — Наконец отрываюсь от Влада и поворачиваюсь к подруге.

— И ты лопаешься от любопытства…

Кидаю в неё первым попавшимся под руку в открытой сумке — маленькой пачкой влажных салфеток. Она отбивает её и хохочет.

— Я спросила, любит ли он тебя. — Алла поднимает упавшую на пол пачку и смотрит мне прямо в глаза. — Любит.

Я давно это чувствую, но услышать вот так, ёмко и весомо, озвученное вслух человеком, которому я безоговорочно доверяю, — нечто совершенно другое. Настоящее, без каких-либо «но», «если» или «кажется».

— Второй вопрос, — продолжает Алла. — Почему он ушёл? Потому что — цитирую дословно: «насильно мил не будешь».

Ответ, который колет в самый центр груди, но я принимаю его. За что в своё время боролась, на то и напоролась. Влад усомнился, но теперь я могу развеять его сомнения.

— Третий и последний вопрос: готов ли он сдаться без борьбы?

Мы с Алкой враз смотрим в бассейн, где Влад и Стас плывут по условным дорожкам навстречу друг другу.

— Ответ перед тобой. Я предложила ему приехать сюда через три дня. Он, не раздумывая, согласился. Всё остальное они порешали вместе со Стасом.

Глаза заволакивает мутной пеленой.

— Спасибо, Ал.

Она пересаживается ко мне.

— Просто разреши себе быть счастливой, Сонь.

— Мне страшно, — признаюсь, уставившись на невидимую точку.

— Мне тоже. — Алла переводит взгляд на Стаса, потом снова возвращает его ко мне. — Тебе изменял Артур. Много раз. И не видел в этом ничего такого. Ты справедливо разорвала с ним все отношения. Мне изменил Стас. Разово. Он сожалеет и раскаивается. Я дала нам второй шанс. Простить, во всяком случае, до сих пор, не могу, но верю, что справедливо сохранить то хорошее, что у нас было, и пробовать вместе создавать что-то новое и, пока стойкое ощущение, что более крепкое. Влад тебя ни разу не подвёл. Он надышаться на тебя не может. А тебя тянет плакать, потому что это любовь, вот и вся причина. — Она толкает меня плечом в плечо и развязывает пояс халата. — Между прочим, наш выход. Зрителям не место на сцене.

Моргаю несколько раз, настраивая чёткость зрения. Две девицы устраиваются напротив Влада на бортике, болтая ногами в воде. Третья, виляя круглой попой, спускается по вертикальной лесенке.

Сбрасываем с Алкой халаты и с разбегу сигаем бомбочками в бассейн, от души обрызгивая накрашенных красоток.

Всплываю на поверхность, отфыркиваясь, и меня тут же подхватывает Влад. Оплетаю его ногами и руками и жарко целую в губы.

— Ух ты! — выдыхает он.

— Не зря же отель восемнадцать плюс. — Откидываю назад мокрые волосы.

— Не знал, что ты ревнивая, — урчит Влад, тиская меня за ягодицы.

— Испугался?

— Не дождёшься.

Он накрывает губами мой рот и резко утягивает нас под воду.

В остальные дни спонтанного отдыха мы много гуляем вчетвером, арендуем небольшую яхту и встречаем закат в открытом море, дважды выезжаем на ужин в городе и в горах.

Однако ещё больше времени я провожу вдвоём с Владом. Однажды рано утром чувствую, как он осторожно спрыгивает с кровати. Думаю, что в туалет, но когда, спустя минут пятнадцать, не слышу никакого шума воды, выбираюсь из постели, кутаясь в одеяло, и застаю Влада за ноутбуком в гостиной.

— Не хотел тебя разбудить, — винится он, обнимая меня под попой.

— Ты не разбудил, просто я тебя потеряла.

Льну к нему и в тысячный раз отмечаю, что тактильный контакт превратился даже не в привычку, а необходимую потребность, проявлять которую кажется чем-то абсолютно естественным. И речь не о сексе, которым мы тоже неустанно занимаемся на всех поверхностях и в любое время суток, а о мимолётных касаниях, поглаживаниях, придвинутых вплотную локтях или бёдрах, переплетённых пальцах и желании заключить в невесомые или более крепкие объятия.

— Что-то случилось? — спрашиваю, показывая на столбцы из цифр на экране монитора.

— Всё в штатном режиме, но мне нужно поработать часа два-три, — отвечает Влад, притягивая меня ближе.

— Тогда не буду тебе мешать.

Чмокаю его в висок и разворачиваюсь, чтобы вернуться в спальню, но он задерживает меня, говорит, что я ему никогда не мешаю, целует в ладонь и только тогда выпускает из кольца своих рук. Мои губы расплываются в улыбке, которую я больше не считаю дурацкой и совершенно не скрываю.

Досыпаю ещё пару часов и обнаруживаю Влада ровно на том же месте, но уже с наушниками, небольшим планшетом и почти допитой бутылочкой Колы. Ворчу, убирая его допинг на голодный желудок и заказываю полноценный завтрак в номер, где, в итоге, мы проводим добрых полдня. Я успеваю тоже немного поработать, а потом мы смотрим кино на открытом воздухе, устроив на террасе уютную лежанку из диванных подушек и одеял.

Вечером накануне отъезда мы идём к морю. Загадываем желания и бросаем с пирса монетки. Мы с Алкой стоим, привалившись спиной: я к груди Влада, она, соответственно, Стаса — заглядываем за линию горизонта и слушаем рокот волн.

— «А на море белый песок» [песня «А на море белый песок», 2009 г., исп. Ж. Фриске], — вдруг напевает Алла.

— «Дует тёплый ветер в лицо», — вторую строчку подхватываю уже я.

Мы смеёмся и продолжаем дуэтом:

— Можно даже неба коснуться рукой.

Четыре пары рук взмывают вверх. Мы с Алкой поём дальше, а мужчины кружат нас в импровизированном танце.

На последний ужин остаёмся в отеле и по особому наитию дружно обходим тему окончания отпуска и его первопричины. Хотя именно мне стоит встать, поблагодарить Беловых и выпить с Владом на брудершафт, только что-то цепко держит внутри. Я не хочу превращать искреннюю признательность в официальную церемонию и думаю, что поэтому же никто из присутствующих не позволяет в мою сторону ни единого, даже косвенного намёка, который безусловно сделает приятное застолье неприятной обязаловкой.

Мы ограничиваемся бутылкой лёгкого вина, договариваясь чуть позже продолжить в баре, и расходимся по номерам, чтобы собрать чемоданы и не портить утро лишней суетой из-за вещей, так как нам выезжать в аэропорт сразу после завтрака.

Встречаемся в лобби через полтора часа. Я сажусь, но не откидываюсь на спинку кресла, беру бокал и, конечно, привлекаю всеобщее внимание.

— Ребят, я кратко, чтобы не копить ненужное напряжение и не утяжелять атмосферу невысказанным… — Перевожу дыхание. — Вы всё знаете. Спасибо вам, что вы у меня есть!

Чокаюсь первая с каждым, не желая распустить нюни, которые уже сжимают горло. Хватит, и так нарыдалась на десять лет вперёд.

Алла сверкает заблестевшими глазами. Влад обволакивает меня глубоким взглядом, который беспрепятственно проникает в самую душу. Стас звякает о мой бокал… и тоже сдвигается на край кресла, но не встаёт.

— За тех, кто верит в нас больше, чем мы сами в себя, — произносит он. — Я сейчас имею в виду каждого за столом. Эта вера взаимна, просто иногда бывает, что кому-то одному она может потребоваться в двойном или тройном размере.

— И он её получит, — добавляю шёпотом, потому что громче не получается.

Стас молча кивает.

— И снова отдаст сторицей, — тихо добавляет Алла.

— Неиссякаемый источник, — улыбаюсь я.

Раздаётся новый стеклянный перезвон. Влад шутит, что с такими темпами тостов наша компания явно метит в любимчики бармена, и мы смеёмся, переключаясь с серьёзного на забавное, при этом не умаляя важности ни того, ни другого.

Ночью я долго не засыпаю. Лежу на груди Влада, который тоже не спит. Он поглаживает меня по спине и перебирает мои волосы.

— Помнишь, как ты сказал «просто поверь мне», когда я думала, что мы прощаемся?

Слышу, как его сердце пропускает удар, что служит исчерпывающим ответом для меня. Приподнимаюсь, чтобы мы с Владом могли посмотреть прямо в глаза друг другу.

— Я тебе верю. — Чувствую, как он обнимает меня обеими руками. — И теперь прошу тебя о том же.