Глава 5

Меня отвозят Беловы.

Стас приезжает уже в довольно тёмных сумерках, хотя ещё не поздно, но ноябрь сбивает биологические часы, безжалостно укорачивая световой день. Он проказничает, запутывая осень и заставляя её примерять на себя зимние выкрутасы.

Я настаиваю вызвать такси, чтобы друзья могли спокойно поужинать и не наматывать десятки километров, катаясь туда-сюда из-за меня, но Алла безапелляционно сообщает, что им в любом случае нужно заехать в квартиру, чтобы поделиться пловом с сыновьями и забрать оттуда кое-какую мелочевку для дома. Открываю рот, чтобы возразить, но она стреляет глазами в сторону ванной, где скрывается Стас, и шепчет:

— Я знаю, что ты по-прежнему хочешь его прибить, и не умаляю твоего права на это, ведь в своё время сама хотела сделать то же самое с твоим мужем. — Её взгляд углубляется, и я вижу, насколько ей сложно, но намного важнее то, что она скажет дальше. — Ради меня, Сонь.

Смотрю в светло-карие глаза Аллы, достаю из кармана куртки ключи от своей машины и вкладываю их в ладонь подруги.

— Завтра днём пригонишь мою тачку?

Мы давно вписаны в автостраховки друг друга, у нас есть запасные ключи от квартир и офисов, копии паспортов каждой из нас и годы дружбы, которым не требуются дополнительные пояснения некоторых фраз.

Алка сжимает ключи, трижды часто моргает и оборачивается на шелестящий звук открываемой позади неё двери.

— Стас, отвезём Соню домой?

— Конечно. — Он мягко улыбается Алле, а затем смотрит на меня поверх плеча жены и аккуратно, совсем слегка кивает.

Кивает в знак благодарности. Ради Аллы.

Ради неё мы едем втроём в машине Стаса. Он, естественно, за рулём, а мы с Алкой хихикаем на заднем сиденье, барабаня ногтями по крышкам контейнеров с пловом, один из которых достался и мне.

Они высаживают меня у самого подъезда. Машу им и топаю к себе с приятным ощущением на душе, потому что к концу поездки Алла смеялась без преувеличенного веселья, а плечи Стаса заметно расслабились.

Дома первым делом наливаю себе ещё бокал вина и чокаюсь с собственным отражением в окне. Я вроде бы уступила ради Алки, а самой сейчас так хорошо, что, получается, и ради себя.

Иду в гардеробную, но останавливаюсь у кровати. Не успеваю осознать причину, как рука самостоятельно откидывает покрывало и цепляет угол простыни. Я зависаю, рассматривая бежевую ткань.

Я не меняю постельное бельё после ухода Влада, но всегда меняю его перед нашей следующей встречей. Даже в этом я поступаю не так, как привыкла с другими.

Расправляю простыню, присаживаюсь на матрас, переписываюсь с сыном, отвечаю туристам, которые делятся восторженными впечатлениями от экскурсии для взрослых по злачным местам. В диалоге с Владом нет новых сообщений. Откидываю телефон на подушку и грубо заправляю простыню, больно обдирая кожу на мизинце о бортик кровати.

— Он, может быть, вообще не придёт завтра утром, — проговариваю вслух и спешу в ванную, где собираюсь долго-долго валяться в душистой пене под инструментальную музыку, отсекая себя от телефона и всего, во что он затягивает даже против воли.

Потому что я сама хозяйка своим решениям, выбору и тем более настроению.

Разнеженная и благоухающая, выхожу из ванной, абсолютно машинально проверяю телефон, но отбрасываю его в сторону, хотя успеваю заметить время. Я действительно долго-долго занималась спа-процедурами.

— Ничего удивительного. Готовлюсь к приёму любовника, — проговариваю собственному отражению в зеркале, наношу лёгкий выравнивающий тон на лицо и сушу волосы, расчёсывая их до скрипа, без поблажек и глупостей в духе «специально покажусь ему без марафета, чтобы одумался».

Привычные действия прогоняют противную нервную дрожь из пальцев и откуда-то в районе желудка. Я завариваю чай с ромашкой, выпиваю небольшую чашку. Надеваю микроскопические трусики и встряхиваю невесомую полупрозрачную сорочку на кружевных лямочках. Глажу и сминаю струящуюся ткань и вешаю её на спинку кресла.

Забираюсь под одеяло практически голой и зажмуриваюсь от удовольствия, едва обнажённая кожа соприкасается с шелковистой поверхностью сатиновой простыни. Обожаю хорошее постельное бельё!

Взбиваю подушку и заново любуюсь мятным оттенком наволочки, который, я знаю, выигрышно сочетается с моим пепельным блондом. Это уже отмечал даже Влад, хотя мне всегда казалось, мужикам вообще не дано различать подобных нюансов. Правда, он тогда сказал, что я была похожа на морскую богиню с серебристыми волосами, а я смеялась: «Слава всем высшим силам, не на русалку!» — провоцируя его активно доказывать, что в рыбий хвост мои ноги точно не срастутся.

Вздыхаю и признаюсь сама себе, что жду Влада.

Я хочу, чтобы он пришёл. Чтобы не громко, но опознавательно постучал в дверь, как умеет именно он: без грохота, но и без робкого поскрёбывания. Чтобы первым нашёл мои губы. Чтобы взял меня прямо в прихожей, когда поймёт, что я встречаю его в костюме Евы, а поймёт он очень быстро. Чтобы запах кофе, бара и утренней свежести, которые он приносит, независимо от времени года, окутал меня с головы до пяток, и к нему присоединились не ведающие никакого стыда руки и поцелуи.

Засыпаю, путаясь в мыслях. Мне снятся какие-то обрывочные сны, которые исчезают без следа, сменяя друг друга. Ночью мне становится жарко. Я спинываю одеяло на пол и раскидываюсь звездой. «Морской», — набегает волной по краю не очнувшегося сознания. Под утро я, наоборот, замерзаю и заворачиваюсь в кокон из нашаренного на ощупь одеяла и покрывала.

Просыпаюсь резко от неизвестного хлопка. Не могу его идентифицировать, но понимаю, что уже рассвело, подрываюсь и бегу в коридор. Смотрю в глазок входной двери на пустую площадку подъезда и проглатываю почти сорвавшийся с языка вопрос «Кто там?».

Никого. Там никого нет. Влад не стал бы прятаться.

Медленно иду обратно в спальню.

Опять раздаётся тот же хлопок, который меня разбудил.

Меняю направление и подхожу к окну на кухне.

Какой-то парень пинает колесо машины, открывает капот, что-то под ним разглядывает и со всей дури хлопает крышкой.

Прикрываю грудь руками, вспомнив, что раздета.

На улице светло.

Отворачиваюсь.

Часы на духовке показывают почти девять утра.

Ночная смена в баре заканчивается в шесть. Чтобы добраться до меня от «неКофейни», нужно около сорока минут.

Я возвращаюсь в спальню. Падаю на спину поперёк кровати.

Влад не пришёл.

Меня придавливает чем-то незримым, но невероятно тяжёлым, размазывая по постели. Кажется, что я не могу ни шевельнуть руками, ни сделать вдох поглубже. Лежу, утопая в складках одеяла, и пялюсь в потолок, который странно расплывается.

Умом я понимаю решение Влада, пусть оно и не совпадает с моим. Даже уважаю его в некоторой степени, но не полностью, потому что Влад, которого я знаю, не поступил бы вот так, втихушку. И, безусловно, не стал бы в переписке накануне играться со средой.

Хотя я сама подчёркиваю, что он младше, но Влад на самом деле будто бы сразу родился старше своих лет. Однако, он всё равно молодой парень, а молодость точно не является глупостью или недостатком. Просто она легче на подъём и более склонна к порывам. Если Влад психанул или оскорбился, то в его возрасте такие реакции не только объяснимы, но и нормальны, и ожидаемы, и вроде как таковыми и должны быть. Тем не менее, я не верю, что он решил молча исчезнуть и, тем более, помурыжить меня в угоду своему задетому самолюбию. Потому что для него не по-мужски действовать подобным образом.

«Ну-ну, эксперт по мужским поступкам», — мысленно поддеваю саму себя, усилием воли принимаю сидячее положение и ищу глазами халат, потому что оставаться голой становится невыносимо. Вспоминаю, что бросила его вчера в ванной, и кутаюсь в покрывало. Из него выскальзывает телефон, который я ловлю, не позволяя ему грохнуться на пол.

Поверх ожившего, но всё ещё заблокированного экрана всплывают уведомления о новых сообщениях от туристов, девочек с работы и Горохова. Сперва хочется отшвырнуть телефон подальше, но я, наоборот, перехватываю его удобнее, открываю мессенджер и сразу вижу сообщение от Влада, доставленное в 03:12:

«Доброе утро! Досыпай сегодня, Соня-соня. Градусник пугает температурой под тридцать девять. Еду домой. Закинусь жаропонижающим — и тоже спать. Надеюсь, ты в порядке».

Фух, хорошо. Вернее, плохо, конечно. Но хорошо, что не…

Зажмуриваюсь до белых мушек в глазах, тру лоб и глушу прорывающийся изнутри стон.

Мне катастрофически плохо от того, что стало так хорошо после сообщения Влада, в котором он предупреждает, что заболел и, судя по всему, подцепил какой-то тяжкий вирус, но, несмотря на дрянное состояние, умудряется шутить и интересуется моим самочувствием.

Что же за парень-мужчина свалился на мою голову?!

Скидываю покрывало и спешу в ванную. Умываюсь, слегка подкрашиваю ресницы. Отросшие до плеч волосы гладко собираются в низкий хвост. Руки делают всё на автомате, пока я по памяти провожу ревизию аптечки.

Включаю кофемашину и складываю в бумажный пакет добрую половину лекарственных запасов противовирусного, противовоспалительного, антигистаминного, средств для полоскания горла, от боли, от заложенности, для облегчения дыхания, хотя не очень представляю, что именно может понадобиться. Роюсь на полке с чаем в поисках ромашки, а затем обнаруживаю упаковку с ней возле чайника, где сама же поставила прошлым вечером. Перехожу к холодильнику. Мотаю головой, выдвигая и сразу задвигая ящик с апельсинами. Не хочу никаких ассоциаций с больницей. Я взбодрю Влада по-другому.

Притормаживаю со сборами, присаживаясь за стол. Отпивая мелкими глотками обжигающий кофе, перечитываю сообщение Влада и пролистываю нашу переписку, в которой где-то должен быть его адрес. Однажды он выслал мне название улицы с номером дома и квартиры с припиской:

«Больше никаких навязчивых приглашений. Потому что — в любое время, Соня».

Я тогда опешила и чуть не пошутила, что осталось ещё получить связку ключей, чтобы не топтаться у порога, если хозяина вдруг не окажется дома, но удачно погасила экран телефона, будучи абсолютно уверенной, что заикнись я об этом — и Влад вручит мне их при следующей же встрече. Он не бросает слов впустую, а я бы выглядела глупо, намекнув на то, чего мне было совершенно не нужно.

Нахожу адрес, копирую его в навигатор и одеваюсь. Заезжаю по пути в магазин, где нагружаю ещё один пакет, но уже не для лечения, а настроения, ведь давно известно, что маленькие радости активно способствуют восстановлению организма после болезни.

Через полчаса я паркуюсь у новостройки в спальном районе: современный фасад, автоматические ворота и закрытый двор. Задираю голову и смотрю на три верхних этажа. Почему-то мне кажется, что квартира Влада находится на одном из них.

Не желая беспокоить болеющего заранее, как и испортить сюрприз — а моё появление им точно будет, я озираюсь по сторонам, надеясь, что кто-то из жильцов откроет домофон. Только школьники, студенты и рабочий народ уже разошлись, и я наобум набираю случайные цифры. Мне везёт вдвойне, так как буквально после третьего гудка из динамика звучит приятный женский голос, который с радостью пропускает меня, услышав, что я привезла доставку из аптеки.

Едва я вычисляю подъезд Влада, как из него выходит мальчонка с крохотным щенком за пазухой. Он галантно придерживает стеклянную дверь и здоровается со мной. Желаю ему доброго утра и хорошей прогулки, высчитываю этаж, улыбаюсь верной догадке о квартире, которая действительно расположена повыше, и вызываю лифт.

Пока еду наверх, пакеты необъяснимо тяжелеют, оттягивая руки, голова немного кружится, шарф начинает душить. Видимо, сказываются какие-то законы физики, с которой я никогда особо не дружила и, тем более, не пыталась понять.

Двери бесшумно разъезжаются. Я выхожу. Ставлю пакеты на пол, расслабляю шарф и воротник. Ноги как будто ватные, сердце частит, мне одновременно жарко и зябко.

— А ну-ка, взяла себя в руки, — приказываю себе строгим полушёпотом и определяюсь с направлением.

Подхватываю пакеты и иду к массивной тёмно-коричневой стальной двери с блестящими металлическими цифрами «69».

Замираю перед ними.

Насколько легко и смело мы с Владом воплощали их комбинацию в постели, настолько мне вдруг становится трудно и по-девчоночьи робко поднять руку и нажать на звонок, который оповестит о моём приходе.

Делаю глубокий вдох, задерживаю дыхание и жму на кнопку.