Глава 19. Меня у тебя больше нет

Глава 19. Меня у тебя больше нет

Чем ближе подхожу к парку, тем больше волнуюсь, хотя казалось бы — с чего вдруг? Я ведь сразу поставила себя независимо: отвечала холодно и односложно, наотрез отказалась от варианта отца прислать за мной машину, заявив, что, если ему надо — пусть сам и приезжает. И даже встречу назначила в людном месте у фонтана, чтобы подчеркнуть дежурную формальность происходящего… И вот надо же, вроде вся такая гордая, а у самой пульс шкалит и сохнет во рту. А когда ещё издали вижу знакомую, не по годам статную фигуру, то и вовсе — под коленками внезапно разливается пугающая слабость.

Невольно замедляю шаг и, так и не дойдя метров десять, останавливаюсь. Но отец словно чувствует: тут же настороженно ведёт шеей и оборачивается.

Поседел. Как же сильно он поседел!..

Смотрим друг на друга и как будто оба не решаемся сделать первый шаг. И если с отцом-то, как раз, всё понятно, то что, чёрт возьми, со мной?

И всё-таки он шагает первым, а я так и не двигаюсь с места, только суетливо перекидываю волосы на одну сторону, прикрывая всё ещё красноватую от пощёчины щеку. Мои проблемы его не касаются!

— Ну здравствуй, дочка! — отец явно хочет, но в последний момент так и не решается обнять меня. — Как ты?

Сцепляю руки на груди, чтобы скрыть их дурацкую дрожь.

— Ты это приехал спросить? Ну так зря время потратил, мои дела тебя по-прежнему не касаются. Хотя, судя по тому, что ты знаешь где меня искать и даже имеешь контакт с моим мужем — ты и сюда успел влезть. Следил за мной, да? С самого начала следил?

Он сокрушённо морщится, но признаётся:

— Не с самого. Но на свадьбу могла бы и пригласить. Я тебе всё-таки не чужой человек. Родной.

«Родной человек»… Понимаю вдруг, что ногти больно впиваются в ладони сжатых кулаков, а в горле ком. Усмехаюсь.

— Ну и зачем приехал, не чужой?

Отец жмёт губы, до ужаса напоминая своей серьёзной сосредоточенностью Димку, и беся этим ещё больше — не поймёшь, то ли действительно подбирает слова правды, то ли просто придумывает сказку поубедительнее.

— Мне показалось, у тебя проблемы.

— Показалось? Пха! — Импульсивно взмахиваю я руками. — То есть, сидел, такой дома, и тут вдруг — опа, а у Лисы, кажется, проблемы! Да? А ты можешь хотя бы сейчас не врать? Откуда у тебя телефон Сергея?

Отец молчит, я нервно смеюсь:

— Ну понятно. Вот теперь мне всё понятно! Это ты нанял его жениться на мне, чтобы удобнее было следить, так?

— Нет конечно, что ты несёшь! — Отец хотя и держится спокойно, но я-то прекрасно знаю, чего ему это стоит, с его-то властным характером. — Твой брак, это полностью твой выбор и твоё решение!

— Ну да. И представляю, как это тебя расстроило!

— Алиса, не надо, пожалуйста. Когда ты сказала, что отныне хочешь жить самостоятельно — я тебя услышал и не вмешивался в твой выбор, а всего лишь объяснил тому, кого выбрала ты сама, что он должен стать достойным мужем. Просто объяснил! Без давления.

— А, ну понятно. Всё понятно, вопросов больше не имею. До свидания! — Собираюсь гордо уйти, но уже через пару шагов, резко разворачиваюсь. — То есть, я правильно понимаю, что ты решил, что без твоего влияния я сама не смогу быть счастлива, и поэтому простимулировал моего мужчину дополнительно? И это не вмешательство в мою жизнь, конечно нет! — С каждым словом всё больше завожусь. — Это… Как ты там это называешь… Забота! Забота обо мне. Да? Угу... И что? Ну, в смысле, что грозит моему мужу, если он вдруг будет недостаточно хорошим? Тазик с цементом или просто паяльник в зад?

Отец молчит, и мне даже немного жаль его, хотя и не понимаю с чего вдруг. Может, так действует его опущенная голова или вот это смирение, которого никогда раньше не было? Или седина. Слишком густая и слишком белая.

— Ты снова всё испортил! — бью словами наотмашь, намеренно делая больно, а отдаётся почему-то самой. Это ещё больше злит, но вместо того, чтобы остановиться, я лишь усиливаю нажим: — Ты всё время, всю мою жизнь всё портишь! И не только мне! Но самое страшное, что ты прикрываешь это любовью!

— Это не было вмешательством. Я просто иногда звонил ему, спрашивал, как у тебя дела. И когда я позвонил три дня назад, мне показалось, что он юлит. Я послал человека проверить. Негласно. И оказалось, что ты не появляешься дома. Я потребовал у зятя объяснений, он снова уверил что всё хорошо, а ты просто уехала в гости к подруге. Я не поверил и приехал сам. Потому что волнуюсь за тебя, Алиса, хочешь ты этого или нет.

Я смеюсь, но тут же умолкаю. Всё внутри клокочет.

— Ну за сколько же ты купил его любовь ко мне?

— Никаких денег! Я просто помог ему продвинуться по карьере, да и то уже после того, как вы стали жить вместе.

— Ты… Ты ЧТО?! — возмущённо задыхаюсь я, но отец прерывает властным движением руки:

— Во-первых, это было сделано для того, чтобы ты могла жить хотя бы приблизительно на привычном уровне, потому что знаю, как это для тебя важно!

Он говорит, а у меня перед глазами Димка, с этими его деньгами на тумбочке и «А чё такова» после объяснений. И ведь реально ни тот, ни другой действительно не понимают «а чё такова» Мужик сказал — мужик сделал. Всё.

— А во-вторых, это долг любого уважающего себя отца — помогать зятю содержать свою дочь! Тем более, что я ни разу не вмешался в твою собственную судьбу, и все твои достижения по работе — это твои личные заслуги, и я здесь ни при чём.

— Ты ни при чём? Ты не вмешивался?! — взрываюсь я. — Да он женился на мне только потому, что карьерой запахло! А пока ты не появился, он ни рыба, ни мясо был! А я-то думаю, с чего он вдруг так рьяно меня обхаживать стал… А это папа! Снова папа, со своим насильным причинением добра!

Отец на глазах смурнеет:

— Я так понимаю, у тебя с ним действительно какие-то проблемы? Что не так, Алиса? Чем я могу помочь?

Смотрю на его хмуро сведённые брови, на глубокие носогубные складки, придающие лицу ещё больше властной жёсткости и в тоже время возраста, и не понимаю, почему мама его простила. Зачем приняла — его, который на двадцать лет старше, а туда же, за другой юбкой потащился. Помочь он мне собрался. Ишь ты!

— А мне твоя помощь не нужна, пап. Никогда. Слышишь, никогда больше мне не помогай. Я запрещаю тебе, ясно?

— Алиса… — отец выглядит растерянно, — я правда всё это делаю для тебя!

— Для меня?! — Я уже ору, и прохожие начинают заинтересованно оборачиваться. — А когда ты меня продать хотел, это тоже для меня было?

Он словно получает пощёчину. Вздрагивает, гневно выпрямляется… но губы лишь беспомощно шевелятся, не находя нужных слов. И мне, чёрт возьми, опять предательски его жалко, опять невыносимо болит что-то внутри — не моей, но его болью, и я не знаю, что с ней делать. Я её боюсь, потому что не понимаю откуда она вообще могла взяться. И лишь одно для меня точно: я не хочу как мама — жалеть и принимать предателя.

— Алиса, всё не так…

Ну да, конечно. Старые песни о главном.

— Ненавижу тебя! — Боль всё-таки затапливает до верху и глаза затуманиваются слезами. — Видеть тебя не хочу! И знаешь… — Подбородок дрожит, словно сдерживая разъедающий меня горький яд, но я всё равно плюю им в отца: — Это не она, это ты должен был погибнуть тогда! И если бы ты не вернулся, если бы она тебя не простила — она была бы жива! — По щекам градом горячие, тяжёлые капли. Господи, ну почему же так больно смотреть на него, а в память так назойливо лезут наши с ним лучшие дни из детства? — Забудь, что я вообще есть. Нет у тебя больше дочери, понял? Умерла вместе с мамой!

— Алиса… — хрипит мне в спину отец. — Алиса, дочь…

И мне так хочется обернуться, но я стремительно несусь прочь, ничего не видя за сплошной пеленой слёз.

Ну вот и поговорили. Уж лучше бы и не приезжал! Нет, ну надо же, волнуется он! Приехал узнать, как дела! Мужу он моему пальцем из кустов грозил… Диктатор, хренов! Домостроевец. Самодур!

Но на выходе из парка резко торможу. Мимо, едва увернувшись от столкновения, с ругательствами проносится самокатчик. А я смотрю ему вслед и не понимаю, что заставило меня остановиться… А уже в следующий миг срываюсь, и мчу обратно. Сердце утопает в тревоге — какой-то совершенно детской и иррациональной, но с которой я не в силах совладать.

На прежнем месте отца нету. Я оббегаю фонтан, пристаю к отдыхающим:

— Извините, вы не видели здесь мужчину? Ну такой седой, крепкий, лет шестьдесят на вид? А вы не видели?.. А вы?..

Наконец нахожу свидетеля того, как отец, проводив меня взглядом до поворота, сразу ушёл.

— А ты не заметил, случайно, в каком он был состоянии? Ну, не было похоже, что ему с сердцем плохо или что-то вроде того?

— Да нет, — жмёт парень плечами, — наоборот, бодрый такой дед. Всем бы такими быть!

И я словно вываливаюсь из морока детских страхов обратно в реальность. «Бодрый дед» — это, пожалуй, самый точный эпитет для моего отца. И всё у него на самом деле нормально! Ну уж точно получше чем у меня.