Глава 6

Игорь

Последняя неделя была адской, и в ближайшее время вряд ли что-то изменится. Послать бы все к черту, да укатить куда подальше. Взгляд то и дело возвращался к хрупкой фигурке, что, свернувшись в клубок, ни о чем не подозревая, спокойным сном спала на кровати. А я понял: буду ползать и рыть носом землю, сделаю все и даже больше, чтобы она продолжала жить, ни о чем не зная, даже не подозревая.

Адреналин все еще носился по венам и части меня, хотелось как следует встряхнуть эту вздорную девчонку. Вот только она ведь ничего не поймет, для нее это была просто шутка. Как же я радовался, что она не вышла из квартиры, не побежала к себе домой. Содрогнулся, вспомнив, что ее там поджидало, и тут пришло озарение. Она ведь и не думала убегать, значит, простит, во всяком случае, очень этого хочет, но сначала, знатно потреплет мне нервы. Хотела бы убежать, ее бы никто и ничто не остановило, выходит, меня она не боится.

Рубашка полетела прямо на пол, вид стройных, обнаженных ног, не добавлял мне спокойствия. Вот только уже не злость бурлила в моем теле. Моя маленькая, милая девочка, и ведь ждала… Я почувствовал себя самой последней скотиной, правильно она называла меня парнокопытным. Вот только рогатым быть не хочется. Понимал, моя, не отпущу, не давало покоя лишь ее обещание сделать меня рогатым. Надеюсь, так далеко она не зайдет.

– Рогатый, ты такой парнокопытный, ― раздался ее сонный голос. ― Это уже какое-то проклятие, открывать глаза и лицезреть твою морду лица.

– Уже рогатый? ― не смог удержаться, хотел слышать ее отрицательный ответ.

– Рогатый, рогатый. ― подтвердила она прикрыв глаза. ― Не в том смысле, как хотелось бы, а в том, что ты как черт из табакерки, появляешься в самые неожиданные моменты и фиг тебя разберешь, как, куда, откуда и каким образом. На кошку похож, ― добавила она, добив меня окончательно, ― та тоже везде пролезет.

– На кота, ― поправил я ее ложась рядышком на кровать.

– Угу. Такой же наглый. Брысь блохастый, ― вяло махнула она рукой.

Какая же она еще девочка, сама, как сонный котенок, не понимает, что дразнит, кого во мне будит. И вряд ли оценит мою страсть. И ведь не боится, поганка мелкая. А если она все понимает? Если специально?

– Лисенок, иди ко мне.

– Сгинь северный, ― сонно отмахнулась мелкая, перевернувшись на другой бок. ― Сейчас досплю и пойду домой. Сегодня к маме надо.

Придвинулся ближе. Вот как ее удержать, как объяснить, что к маме ей как раз и не стоит идти, а домой вообще нельзя? И как мне не сорваться за эти несколько дней?

*      *      *

Святослава

– Лисё-ён, а ты почему не сбежала? ― раздался хриплый голос над ухом.

– Спать хотелось, ― буркнула я и, прикрыв глаза, наслаждалась его дыханием, что невесомым перышком ласкало мне шею.

– Значит, ждала, ― и столько уверенности в голосе. Ну да, допустим, ждала, вот только фиг я ему признаюсь.

– Помечтал и ладно. ― перевернулась я на спину. ― Слышь, рогатый, те что, места мало? Вот точно кот, пустишь его в кровать, так он обязательно уляжется на твою подушку.

– Все язвишь, и совсем меня не боишься, ― расползлась улыбка по его наклоняющейся ко мне моське.

– А что тебя бояться? Ты это, отодвинулся бы малость, а то как-то тебя слишком много, ― уперлась ладонями в его грудь. Зря, ох зря я это сделала. Мало того, что саму прилично тряхнуло, так и в его глазах зажегся недобрый огонек.

– Значит, не боишься, ― резко перевернулся он, придавив меня своим телом, ― и ведь неглупая, а вздумала играть с огнем. Одного понять не могу, реально не понимаешь, или понимаешь и нарываешься?

– Нарываюсь на что? ― да, я его дразнила, понимала ли я, что делаю? Наверное, нет, поэтому и дразнила, чтобы понять, чтобы почувствовать.

– Понимаешь, ― выдохнул он мне в шею, раздвигая мои ноги своим коленом, ― не надо, не бойся, я ведь не обижу и не настаиваю ни на чем. Вижу, как ты смотришь, боишься, но любопытство берет верх.

– Рогатый, а ты еще и болтливый. Слезь с меня, а? Мне уже к маме пора, ― трепыхнулась я под ним и замерла с округлившимися глазами. А этот гад еще и посмеивается, а в глазах такое, что хочется убежать, или, наоборот, остаться?

– Трусишка, ― прижался он ко мне бедрами еще сильнее ― уже большая девочка, но со своим желанием сбежать от меня так ничего и не можешь сделать.

– Вот еще, ― фыркнула, осознавая его правоту, ― не слишком ли ты о себе высокого мнения?

– А давай проверим? ― сверкнули его глаза.

Вот лучше бы молчала, чесс-слово! Ну откуда ж я знала, что он решит проверять ТАКИМ способом! Рывок, и простынь полетела белым облаком куда-то ему за спину. А я замерла испуганным кроликом. Губы на губах, толчки его бедер. Грубая ткань его брюк натирала кожу, но убейте меня на месте, мне это нравилось, нет, я просто тихо млела и задыхалась под его телом. Царапая кожу на спине, зарываясь руками в его волосы.

– Столько страсти, ― шепот, ласкающий грудь.

– Ты труп, ― я прижала его голову сильнее.

– Я еще даже ничего не сделал, ― Игорь потянулся ко второй груди.

– Издеваешься? ― я выгнулась навстречу его губам.

– Ну что ты, только начал, ― скользнул вниз по телу.

– Замри! ― цепляюсь руками за его волосы, пытаясь остановить.

– Не в этот раз, ― целует живот.

– Прибью! ― я сдалась под натиском его губ.

– Повторяешься, ― он продолжил свою пытку.

– О боже! ― перестала сопротивляться.

– Всего лишь я, ― усилил напор губ.

– Пожалуйста! ― тело натягивается струной.

– Все, что захочешь.

– Игорь!!! Изверг… ― получился лишь приглушенный шепот. Тело парило, словно в невесомости, сильные руки прижимали меня к теплой груди, поглаживали по спине, и хотелось самой мурлыкать словно кошка, да и прогибаться в спине от каждого поглаживания.

– Всегда к твоим услугам, ― и голос такой довольный-довольный, уверена, если посмотреть на его моську, сразу станет ясно: кот обожрался сметаны.

– Увольте от таких экспериментов над моим бедненьким тельцем, ― не признаваться же ему, в самом деле, что опыт прошел настолько удачно, что испытуемый сейчас готов на все и даже больше! Желает принимать в опытах активное участие!

– Язва.

– Какая есть, ― я прижалась к его груди, задумавшись о том, что произошедшее только что еще ничего не значит, и я по-прежнему на него зла. Ведь зла же?

– Другой мне и не надо.

– Лисён, сделай что-нибудь пожрать, а? ― он умоляюще посмотрел на меня своими голубыми глазищами. И улыбка такая на миллион. Ждет, что растекусь лужицей по кровати. И не то, чтобы не хотелось, но в данной ситуации мне нужна была определенная выгода.

– Одежду вернешь? ― прищурившись, я выдвинула свои условия. В ответ получила отрицательное качание головой. Прикрыла глаза, типа меня тут вообще нет. Вот ни разу не сомневалась в его отказе.

– Пожалей несчастного бога войны, не дай умереть голодной смертью. Вдруг война, а я голодный и уставший?! ― паясничать он начал не хуже своего братца. И обморок голодный изобразил, и глазки свои бесстыжие закатил.

– Лалетин, жил же ты как-то без моей заботы…, ― замолчала, прикидывая, сколько же ему сейчас.

– Тридцать, ― подсказал он, ложась на бок и подпирая рукой голову.

– Во-от! ― подняла я указательный палец. ― Целых тридцать лет прожил без моей заботы. Я в тебя верю! А на войну тебя лучше отправлять голодным, злее будешь.

– Злая ты, ― легко поднялся он с кровати, поигрывая мышцами на спине. А я откровенно пожирала его взглядом, а что, нет же у него глаз на затылке, можно позволить себе небольшие вольности. Светлые, изрядно помятые брюки низко сидели на бедрах и обтягивали довольно аппетитный зад, а выше… держите меня кто-нибудь! Широкие плечи, соблазнительно загоревшая кожа, мышцы перекатываются при каждом движении, и все мое! Мням. Как не закапала слюнями подушку, не представляю.

А этот гад парнокопытный резко обернувшись, застал меня на месте преступления и нагло подмигнул, растянув губы в донельзя довольной улыбке. А я вдруг залилась краской смущения.

– Вот не будешь кормить своего мужчину, похудею, и смотреть будет не на что, ― он развернулся ко мне всем телом, предоставляя прекрасный обзор на свою рельефную грудь, слегка заметные кубики пресса и расстегнутую пуговицу на брюках.

– Вот как будет у меня мой мужчина, так обязательно буду его кормить, ― не удержавшись огрызнулась я в ответ, сам виноват, нечего было меня смущать.

– Уже есть, ― оскалился Игорь, и не думая обижаться.

– Будет! ― упрямо пробурчала я, складывая руки на груди.

– Лисёна, ― он предупреждающе свел брови. Ха! Напугал! Я-то уже знала, что он и пальцем меня не тронет, и активно этим пользовалась. Тронуть он меня, «конечно», может, и не только пальцем, но я как бы уже и не против, еще бы, после такого-то показательного выступления. Но ему ни в жизнь не признаюсь!

– Парнокопытный, ты от меня отказался уже давно, давай будем реалистами и посмотрим правде в глаза, ― начала я загибать пальцы на своей руке. ― Мог меня найти еще лет пять назад? ― и тут же подтвердила. ― Мог, ― загибаю первый палец. ― Не захотел, значит, не нужна. При встрече узнал? Узнал! Сказал мне об этом? Нет! Извинился, попытался загладить вину? Нет, вместо этого нагло упер меня из моей же квартиры, притащил неизвестно куда, отобрал одежду и занялся соблазнением. Решил поиграться, ― я пожала плечами, ― так я и не против. Значит, будем играться.

– Еще скажи, что активно сопротивлялась, а я не внял твоим мольбам, ― с нотками раздражения произнес он, ухмыляясь одним уголком губ.

– Отчего же? Не скажу. В наше время, ― я тяжело вздохнула ― так тяжело найти опытного мужчину, который знает, что такое женщина и, самое главное, что с ней надо делать да как. Так что, сам понимаешь, грех от такого отказываться, ― смотрю на него и вижу ― закипает, медленно, но верно. Глаза прищурены, брови сведены, руки в кулаки сжаты и дышит так, тяжело.

Хлопаю глазами, а взгляд такой невинный. А ты что, решил, все, сдалась тебе крепость? Не-ет дорогой, подорвал ты мое доверие, заставил сомневаться. Это раньше я бы кинулась тебе на шею, а сейчас… Кому охота собирать свое сердце по кусочкам? Увольте, для меня и показательного выступления хватило с лихвой. Я сейчас забуду, успокоюсь, и насколько, интересно, хватит его любви? Неделя, месяц? Сначала ждала одиннадцать лет, потом, забыв обиды, кинулась на шею с заверениями в любви. Слишком просто, а где просто, там и не ценится.

Постоял, попыхтел и, просияв как лампочка, насвистывая, скрылся за дверью. Вот точно не очень здоровый человек, видать, у них это все же семейное и с рождения.

Я развалилась на кровати, блаженно зажмурив глаза, на губах улыбка, а в мыслях, он, его губы, руки, тело.

– Святка, телефон мой где? ― он просунулся в приоткрытую дверь, сверля довольную меня недобрым взглядом.

Мысленно потерев лапки, я обвела его фигуру задумчивым взглядом. Так, что там еще надо сделать? Вроде бы облизать губы. Провожу языком по губам, закусываю нижнюю, слегка прикрыв глаза.

– А что мне за это будет? ― голос немного ниже, побольше томных ноток, эх, а говорили, я зря романы читаю. Смотрю на этого котяру: глазки зажглись, выпрямился, приосанился, медленно крадется ко мне и даже забыл, что голодный.

– Все, что захочешь, ― Игорь уже навис надо мной, проползя по кровати. Силюсь удержать серьезную рожу и не заржать в голос. Ромео во всей своей красе.

Зарывшись пальчиками в волосы, я притянула его голову к своим приоткрытым губам.

– Уверен? ― слегка выгибаюсь телом.

– Абсолютно, ― он не отрывал взгляда от моих губ. Правильно, нафиг смотреть в мои смеющиеся глаза. Прикасаюсь к его губам, едва-едва.

– Одежду мою верни, ― уже нормальным голосом с изрядной долей превосходства в голосе закончила я.

Только не ржать, только не ржать, уговаривала я себя, глядя на смену эмоций на его лице. Непонимание, да он даже слегка нижнюю губу выпятил от практически детской обиды, осознание, что его нагло развели, и жуткий оскал, обещающий мне, что он этого не забудет.

– Вот ведь поганка, ― прошептал он, сильнее придавливая меня своим телом. ― Буду мстить.

– Не сомневаюсь и даже очень на это надеюсь, ― я нагло ухмыльнулась, спихивая его тяжелую тушку с себя. ― Слезай, кошак отожравшийся, а то мстить некому будет, ― и так, совсем невзначай, резко повернулась.

Глухой удар пролился бальзамом на мои истрепанные нервы. Вот одного я не учла, что падая, он уцепится за мою простынь! Сначала думала смутиться, а потом решила добивать окончательно. Сползла с другого конца кровати и гордой походкой потопала в сторону ванной комнаты. Жаль, конечно, что дверей теперь нет, да и перепрыгивать через щепки и штукатурку грациозно не получится, но…

– Совсем рехнулась? ― подхватил он опешившую меня на руки ― Куда босиком, а если острый камень или деревяшка? А если поранишься? ― он приволок меня в ванную и, поставив на пол душевой кабинки, тактично удалился.

Это вот что сейчас такое было, а? Простояла минут пять, ожидая подлянки, и офигела окончательно. Заботливый Арес ― зверь для меня не изученный, оттого и опасный. Верните мне моего язвительного кошака, с ним я хоть знаю, что делать, а вот как реагировать на его заботу, увы.

В кухню я входила с опаской и, что меня несказанно радовало, в своей собственной одежде. И куда он ее только прятал? Радовало еще и то, что притащил он мне совсем не то платье, в которое я вырядилась перед тем как уснуть на полу в своей кухне, а практичные балетки, удобные джинсы, простую футболку, и даже про комплект нижнего белья не забыл. Удивляет, однако, может быть, еще не все потерянно, и где-то глубоко в этом наглом парнокопытном спит мой принц. В этом случае оставалось лишь пнуть его посильнее, чтобы он наконец-то проснулся.

– Чего замерла, проходи, ― он колдовал над кофеваркой. ― Садись, будем есть, думал, уже тебя не дождусь и окочурюсь с голода.

С опаской покосилась на две тарелки. Я-то думала, он уже схомячил все, что можно было, и спокойненько попивает чаек. А он мало того, что ждал, так еще и сам приготовил.

Я аккуратно опустилась на краешек стула, старательно принюхиваясь, нет, не к тому, как пахла яичница и поджаренные колбаски, а выискивая совершенно противоположный запах. Потому что, глядя на такого Ареса, отчетливо понимала, что где-то что-то явно сдохло, осталось только выяснить, где и что.

Передо мной на стол с тихим стуком опустилась большая чашка чая, покосилась ― совсем слабый. Отпила ― не слишком горячий и безумно сладкий. Все, как я люблю.

А он сидит напротив и лыбится, не ехидно, а так нежно-нежно, в глазах забота и что-то еще, что-то, во что я еще не готова поверить.