Глава 22
Пока Вирн находился по делам в мегаполисе, Намия, по своему обыкновению, хлопотала по дому, нехотя оставляя девушку в одиночестве. Однако и Таня нашла себе занятие - она медленно ушла гулять вдоль реки к самой границе с песками, тщательно обдумывая сложившуюся ситуацию. Девушка мысленно отсчитывала неумолимо бегущее вперед время, отведенное ей Блис. И чем меньше его становилось, тем крепчала решимость девушки. Она перебирала в уме тех, кто бы мог помочь ей. Сэви? Нет. Они оставили бы ее у себя ради своих экспериментов. Или могли - что много хуже - продать рамзуриям, а уж те бы не упустили возможность поковыряться в живой человеческой женщине, носившей под сердцем дитя вардов. Арвирцы? Этим было плевать на окружающих, и уже тем более их мало заботили чьи-либо личные проблемы. Они непременно запихнули Таню в свои шахты, где с успехом бы ее и сгноили. А потом ответ пришел сам собой. Тал. Если он не согласится забрать ее отсюда, она вынуждена будет молить о помощи жрецов, которые проводили обряд. Хотя и особых иллюзий она не питала - в силу незыблемых законов вардийской цивилизации, ни Ирика, ни Тунор, даже будучи в своем высоком статусе, не рискнут их нарушить, укрывая несостоявшуюся супругу Ориана Беро.
Недолго думая, Таня достала из-под подмышки планшет и вызвала Тала. Узрев вытянувшееся от удивления лицо хоширимца, она невесело усмехнулась.
- Привет, Тал. Как дела?
- Таня?! Как ты вышла на меня... Не важно. У меня дела отлично. Но вот что у тебя с лицом?
- Устала. Тал, слушай, а ты можешь оказать мне одну услугу? Я заплачу тебе столько, сколько скажешь, - в ожидании ответа она сосредоточенно свела брови на переносице.
- Какую услугу? И почему ты звонишь мне? Ориан обижает тебя?
- Нет, что ты! Ориан он., - она не сумела закончить свою мысль, и добавила: - Тал, мне нужно, чтобы ты помог мне сбежать отсюда.
Хоширимец сложил под грудью обе пары своих рук и подозрительно, даже с долей злобы всмотрелся в ее несчастное лицо.
- И как ты предлагаешь мне это сделать? Или ты моей смерти захотела?
- Смерти? - глухо переспросила она.
- Ты предлагаешь мне нарушить галактический закон, выкрав собственность того, что тебя выиграл. Думаешь, мне жить надоело?
- Собственность., - одинокая слезинка сорвалась с ресниц девушки и проделала горячую дорожку на щеке.
- Таня! - резко сказал Тал, заставив ее вздрогнуть. - Что у тебя случилось?
- Мне нужна твоя помощь, Тал, - повторила Таня. - В силу сложившихся непреодолимых для меня обстоятельств, я вынуждена покинуть дом Ориана.
Он, сузив глаза до щелок, мучительно долго и внимательно рассматривал ее лицо.
- Почему ты снова задумала побег?
- Я не могу тебе сказать, - промямлила девушка. - Ты не поверишь.
Повисла напряженная тишина.
- Зачем снова куда-то бежишь? - не то у нее, не то у себя самого спросил хоширимец.
- Тал? - Таня сдерживалась, как могла. - Мне больше не к кому обратиться.
- Почему Ориан не поможет тебе?
- Боюсь, когда он вернется, может быть уже поздно. Тал,.. .ты поможешь?
- Допустим, - неопределенно пробормотал он, потирая подбородок. - Когда тебе нужно, чтобы я прилетел за тобой?
- Завтра к четырем часам утра, - встрепенулась девушка.
Хоширимец изумленно присвистнул и на мгновение дернул плечом, словно пытался справиться с охватившей его нервозностью.
- И как, по-твоему, я должен успеть?! - почесал он затылок.
- Тал, мне очень-очень нужно. От этого зависит не только моя жизнь, - взмолилась девушка.
Он пристально уставился в ее лицо.
- Сбрасывай координаты, - раздалось глухое и одновременно такое желанное.
Таня повозила пальцами по экрану. Тал некоторое время всматривался в местность и, качнув головой, цокнул языком.
- В долине мне не приземлиться. Тебе на гору нужно будет подняться. Справишь.
- Без проблем, - торопливо отозвалась она.
Тал прищурился, словно порывался сдержать что-то важное, грозившееся сорваться с губ.
- Я свяжусь с тобой к вечеру. Но ничего не могу обещать.
- Мне пока большего и не нужно. Спасибо, Тал, - прохрипела она и отключилась.
Татьяна выпрямилась и стерла капельки пота со лба. Оглянулась, чтобы в последний, наверное, раз увидеть место, подарившее ей дом, счастье, любовь и надежду. Увидеть и запомнить. За почти бессонную ночь она пыталась посмотреть на ситуацию с другого угла, но не видела никакого другого выхода. Страх за ребенка, жестокие слова Блис гнали ее из дома Ориана. Но просто остаться и смиренно ждать, пока кто-то решит ее судьбу, она не могла себе позволить.
От любимого варда так и не было вестей, как не имелось радостных известий и в базах военных. В системе Миос, как говорилось, на Адасаме шла ожесточенная кровавая бойня, горела, можно сказать, вся планета, подвергшая атаке. И даже прибывшее подкрепление с трудом отбилось от многочисленного флота пиратов и рамзуриев. Потери вардов оказались серьезными, но враг был разбит. Статус Ориана во главе со своим отрядом был таков: «Ведется поиск. Временно признаны пропавшими».
Эти страшные и бездушные слова стали решающими. Если после того, как Тал подтвердил свой прилет, Таня еще немного колебалась, то теперь все сомнения разом отпали. Она свято верила, что Ориан не погиб. Сердце ее звало его, сама она беззвучно шептала молитвы, чтобы небеса и боги, живущие на них, помогли ему вернуться. Но до этого Татьяна не могла допустить, чтобы у нее кто-то отобрал ребенка. Пусть даже этот кто-то - мать мужчины, которого она любила.
Пока Таня шагала к звездолету Тала, оставляя позади тихий дом, еще погруженный в сон, внутри скреблось неприятное и досадное ощущение. Девушка волновалась за Вирна и Намию. Если в отношении нее у Блис имелись основания требовать подчинения, то эта пара изангиев, насколько успела узнать девушка, получила у Ориана свободу и по доброй воле помогала ему. Оба супруга не переставали называть его господином, несмотря на то, что стали свободными существами. Ориан разрешил им обосноваться там, где бы они пожелали, но пожилые изангии остались рядом с ним. Блис в их случае не имела права угрожать им рабством и какими-либо репрессиями.
Перед своим отлетом Таня приказала камерам, охватывающим сектор выхода из дома и гору, к которой она направлялась, на время ослепнуть. А еще она записала три видеосообщения. Одно адресовала Намии и Вирну, второе - Ориану, веря в его возвращение. Третье - его матери, настроив, правда, на его отправку отсрочку. Пусть она улетит на достаточное расстояние, и тогда Блис получит от нежелательной невестки весточку.
Тоска затопила сердце Татьяны.
- Как у тебя получилось беспрепятственно пролететь сюда? - спросила Таня.
Тал сокрушенно затряс головой, укоряя неразумный поступок девушки, однако ответил:
- Мне пришлось шифроваться и маскировать свой корабль, выдавая в нем совсем иную принадлежность. В космопорте мои люди разыграли небольшое представление. Ты понимаешь, что натворила, втянув меня в свою авантюру?
Прости.
- У нас мало времени, Таня. На одной из моих баз мы пересядем на другое судно. Это будет следовать своим курсом. Надеюсь, это на время собьет со следа тех, кого отправят за тобой. И зачем мне это старости лет?! - посетовал он, возведя очи к потолку.
- Я компенсирую тебе любые затраты, Тал. Ты даже не представляешь, как выручил меня,
- серьезно сказала Татьяна. - Я буду должна тебе до конца своих дней.
Хоширимец покачал головой и оставил ее в каюте.
Как Тал и говорил, на одной из его баз они поменяли судно, но Тане даже и в голову не пришло, что следующую часть пути они проделают в трюме огромного неповоротливого тягача. И спустя четверо суток выпорхнут из его брюха на маневренном звездолете, оснащенном двигателем для прыжков в межпространственный коридор.
На протяжении всего их стремительного полета Тал как-то странно поглядывал на Татьяну и не раз порывался ей что-то сказать, ограничиваясь лишь бурчанием типа «Ты изменилась», пока в одно утро он не задержал взгляд на ее лице. Тане почудилось, что еще парочка минут, и в ней будет дырка. Затем очень медленно он опустил глаза к ее животу, и вопль возмущения заставил девушку вздрогнуть.
- Ты... Ты что - беременна?!
Брови ее удивленно выгнулись вверх, и замешательство всего на миг отразилось на ее лице.
- С чего ты взял?
- Ты беременна, - голосом, полным обреченности, констатировал Тал. - И беременна от варда. О, Великий Лахн! Во что ты втравила меня, девчонка?! - четыре огромных кулака сжались. - Отвечай, ты носишь ребенка Ориана? Ты понимаешь, что он сделает с нами? Что сделает со мной?!
- Ничего не сделает, - промямлила девушка.
- Ничего? - недоверчиво фыркнул хоширимец. - Почему ты не обратилась за помощью к другим, если сам Ориан не в силах этого сделать?
- Понимаешь. после обряда, браслет так и не появился у меня на плече. Что бы я показала тем, у кого решилась бы просить помощи? Нет меня в роду Беро, как ни крути, -пробубнила, горестно замотав головой.
Тал, поперхнувшись воздухом, зашелся в нервном кашле.
- Так вы еще и обряд единения провели? Мне конец! Я нарушил уйму законов, выкрав жену варда. Беременную жену. Мы немедленно возвращаемся.
- Тал, пожалуйста, нет! - Таня подскочила к нему и отчаянно вцепилась в его локоть. -Помоги мне. Я не могла остаться там. Пожалуйста. Ориан.он. сам просил меня сделать все, чтобы защитить наше дитя. Я не могу озвучить то, что грозило бы мне без него.
Тал вгляделся в ее испуганное лицо, тяжело вздохнул и слегка приобнял.
- Глупая... Ты любишь его без памяти и всё бегаешь. Что с вами двоими, не пойму? И Ориан хорош, тоже мне! Не мог защитить тебя.
- Не кори его, у него много забот с Советом, в который он вступил. Ему о племени заботиться нужно.
- Как ты не втолкуешь в свою маленькую и светлую головку, - Тал укоризненно ткнул пальцем в ее разгоряченный лоб, - что теперь ты - часть его племени. А ты? Куда бежишь, спрашиваю?
- Домой, - хлюпнула она носом.
- А что ждет тебя там, ты знаешь? Ты должна уцепиться за кого-нибудь. Почему бы не за Ориана? Почему не можешь пустить корни рядом с ним, а?
- А я и хотела в мире Ориана их пустить, да не дали! - обиженно буркнула она. - Сейчас пущу эти самые корни на Земле.
Он погладил ее по голове, чувствуя, как сердце его наполняется теплом. Как ни крути, а ему нравилась эта девочка. В свое время она показала себя усердным работником, добрым и отзывчивым. Правда, также усердно она и бегала от него. Ее упрямству и твёрдости характера, силе духа в трудных ситуациях и бескорыстных порывах помочь, можно было позавидовать.
- Я хотел бы, чтобы у меня была дочь, похожая на тебя.
Таня отстранилась:
- Дочь? Разве у вашей расы есть дочери?
Тал грустно улыбнулась.
- Мы прячем своих дочерей. Своих женщин. Но прячем очень близко. Никто не догадывается, насколько. Наши женщины внешне похожи на мужчин, и некоторые их первичные половые признаки ярко проявляются только в брачный период - у них возвышается грудь, бедра становятся более округлыми, алеют губы.
Таня на мгновение призадумалась, припоминая бойкого хоширимца, которого частенько видела рядом с Талом. Эмлин - так, кажется, его звали. Эти двое так и норовили то сжать друг другу руку, то невзначай коснуться щеки, то обменяться говорящими взглядами.
- То есть ты хочешь сказать, что твоя пара - тот самый Эмлин, которого другие несведущие расы считают мужчиной, на самом деле, женщина?! То есть вы самые обычные гетеросексуальные гуманоиды?
- Я всегда знал, что ты наблюдательная и догадливая. Эмлин - моя супруга.
- Но почему ты открылся мне? Зачем?
- Ты ведь сохранишь нашу тайну. Я могу тебе верить? - хитро прищурился Тал.
- Да, - выдохнула она.
- Эх, глупышка! - пожурил он ее. - Бежишь от своего счастья. Так далеко бежишь. Зачем бежишь?
- Так пока нужно, Тал. Я не могу обременять тебя своими проблемами, помимо того, как усложнила твою жизнь. И не могу всего рассказать тебе.
- Ладно, что с тобой поделаешь? Но имей ввиду, что стоит Ориану до меня добраться, и он узнает где ты. И в этом ему поможет его бесценный инструмент.
- Хвост? - усмехнулась девушка. Что-то такое она подозревала.
- Именно.
- Не волнуйся об этом. Ориан поймет. И, может быть, я пожалею о своем поступке, но пока иначе не могу.
- Ты говоришь загадками, девочка, - вздохнул Тал.
- Так сложились обстоятельства.
А потом она ощутила легкое касание губ к своему виску. Слезы навернулись на глаза - так часть делал ее папа. Она доверчиво прижалась к груди Тала, а он мягко обнял ее всеми своими руками.
- Какая же ты еще маленькая и глупенькая.
Ориан торопился домой, предчувствуя нечто ужасное. Ныла поврежденная в боях нога, но более нестерпимую боль доставляло скребущееся ощущение непоправимой беды. Силовая установка на катере Ориана завибрировала от перегрузок, заставляя его сбавить скорость, иначе он рисковал грохнуться на землю. Сделав пару вдохов-выдохов, он приказал себе успокоиться, но ничего не выходило. Всё нутро его крутило необъяснимым чувством, в груди странным образом появилась пустота, лютым огнем выжигающая все посторонние мысли; какая-то глухая тоска пульсировала внутри, раздуваясь, она росла и ширилась в размерах. Все попытки дозвониться домой заканчивались непонятным обрывом связи.
- Ндар! Что за ерунда с устройствами связи в моем доме? - Ориан вызвал друга.
Тот закряхтел, и попросил пару минут. Спустя обозначенное время озадаченная физиономия всплыла перед Орианом:
- Кто-то блокирует твой сигнал, дружище. Уж не твоя ли землянка? - приподнял бровь Ндар.
- Попробуй ты, - велел он.
Ориан видел, как Ндар связался с Намией. Женщина говорила едва слышно, прижимая руки к груди. Он передал, что Ориан возвращается, в ответ на что изангийка всхлипнула и закричала не своим голосом:
- Тания! Девочки нет...
Связь оборвалась, и Ндар обеспокоенно предложил:
- Мне прилететь к тебе?
- Не нужно. Отдыхай пока.
Кулак Ориана сжался, и он с силой грохнул им в стену. Медленно повернув голову в сторону появившейся в ней вмятины, вард глухо зарычал. И в очередной раз проклял Совет. Если бы не свалившееся нападение пиратов, он бы находился рядом с Татьяной. И тут же словно услышал ее голосок, наполненный укором. «Если бы не Совет, ты бы потерял племя и доверие своих людей. Быть вечным изгоем невозможно, Ориан. Особенно, если тебе был дан шанс всё исправить. Знай, я всегда буду на твоей стороне». Да, так когда-то она ему сказала, и ее слова запали ему в сердце. Но она. снова сбежала! Ориан был в этом уверен. Проклятие! Что опять толкнуло ее на подобный шаг?!
Всё встало на свои места, когда он приземлился на площадке и без воодушевления вошёл в пустой тихий дом. Закрыв глаза, прислушался к своему чутью и сжался от боли. Здесь не было больше той, с которой он мечтал создать семью. И семья эта уже была - ведь Таня носила под сердцем их дитя. Развернувшись, стрелой вылетел из дома и едва не наскочил на Намию и Вирна. Зубы его чуть не хрустнули. У Вирна имелся кровоподтек под глазом и оцарапана шея, Намия снова превратилась в прибитое потухшее существо; на запястьях обоих вызывающе краснели следы от кандалов.
- Господин Ориан! - завыла Намия, заломив руки. - Беда!
- Что тут произошло? - едва сдерживаясь, чтобы не испепелить здесь всё без исключения, тихо спросил Ориан.
- Пойдемте в вашу с Таней комнату. Там всё будет понятно, - коротко сказал Вирн, обнимая свою супругу и позволяя Ориану пойти вперед.
Кривая ухмылка поселилась на губах варда, обнажая удлинившиеся от ярости клыки. Острое обоняние уловило такой родной аромат девушки, и боль заворочалась в сердце, бившемся в таком ритме, что пульс болезненно грохотал в висках.
- Она верила, что вы живы. Что вы вернетесь, - лепетала Намия.
- Что? - непонимающе переспросил Ориан.
- Простите мне, но я слышала последний разговор Тании с госпожой Блис. Ваша мама пыталась убедить девочку, что вы погибли. Что теперь она ее. собственность, и что теперь она имеет право забрать Танию к себе, чтобы если она забеременела, оставить ее до родов при себе и. забрать дитя. О!... Она грозилась посадить нашу Танию в клетку. Я.
Клетку?! Его Татьяну и в клетку?! Волосы зашевелились на голове Ориана.
- Вот, - Вирн вызвал интерактивный огромный экран и указал Ориану на горящую тревожным красным цветом кнопку. - Это закодировано и откроется только вам. Также было и с сообщением для Намии. Оно активировалось только, когда моя жена вошла в комнату будить девушку и назвала ее так, как привыкла называть. Никто не видел, как она сумела убежать или... улететь. Камеры ослепли на определённый промежуток времени.
- Простите, господин. Мы не уберегли Танию, - Намия подняла на Ориана покрасневшие и припухшие глаза, и две дорожки слез снова оросили щеки женщины.
- Моя ошибка. Я должен было предупредить вас, что она отлично разбирается в технике. А теперь правду - кто сделал это с вами, - со всей жесткостью спросил Ориан.
Изангии на миг замолчали. Заговорил Вирн:
- Как и говорила, госпожа Блис Беро прилетела с медкапсулой и бригадой медиков. Когда обнаружилось, что ей некого забирать, ее люди. попытались узнать, куда мы ее спрятали.
- Но знаете, господин, - неожиданно вздёрнула голову Намия, - даже если бы мы и знали, где Тания, мы бы не сказали ни слова, после того, что наговорила ей ваша мама. Они грозили нам рудниками в шахтах, наполненных ядовитым воздухом, но мы в данном случае последовали совету Тании.
- Какому же интересно?
- Она просила прощения за свой поступок и предупредила, что что-то похожее может произойти. Она посоветовала нам предъявить вашей матери свидетельства нашей свободы. А преследование свободных существ жестоко карается в вашем мире. И только тогда они отступили.
- Простите нас, господин Ориан, - вновь отозвался Вирн, повинно опуская голову. - И не сердитесь на девочку.
- Не вините себя. Виноват лишь я один, и больше никто. Вы можете вернуться к своим делам. Я должен подумать.
Изангии кивнули и вышли.
Ориан долго не решался нажать горящую кнопку, словно от этого зависела его дальнейшая судьба. И прежде чем решиться увидеть и услышать свою уже такую далёкую Татьяну, он получил доступ ко всем камерам со своей территории. И гнев его нарастал. В свой последний прилет Блис превзошла саму себя. Особенно, когда ее рука с силой опустилась на щеку Тани. Когда она махала перед ее лицом проклятым свидетельством с Зилара, пытаясь сбить девушку с толку. И реально грозилась запихать ее в клетку. Таня была права
- мама не жила сама, и другим не давала.
Пальцы Ориана сами собой коснулись заветной кнопки. Экран отобразил любимое, немного растерянное, но, тем не менее, решительное, лицо землянки. Темные глаза лихорадочно блестели, щеки горели огнем, и скупая слезинка, уже сорвавшись с ресниц, ползла по одной из них.
- Прости меня, любимый вард, но, кажется, я совершаю очередную самую большую глупость в моей жизни. Но иначе не знаю, как сохранить нашего с тобой малыша. Связи с тобой нет. Равно как и с Ндаром. Твоя мама утверждает, что ты погиб. Но я знаю, я верю
- ты жив. И ты придешь за мной, если. если не посчитаешь мой поступок оскорблением. Я. не верю в то, что для тебя я всего лишь рабыня, как утверждает твоя мама, предъявив мне вот это, - в ее пальцах заиграл узкий кусок пластика. - Несмотря ни на что, я не позволю ей отобрать смысл всей моей жизни, частику тебя, частику нашей с тобой любви. Ты... ты сам просил меня об этом и я сделаю всё, чтобы никто и никогда не причинил нашему малышу вреда. Ориан, я верю - ты жив! Но если тебе плохо, если тебе больно и нет сил, живи, во что бы это ни стало. И знай - я всем сердцем люблю тебя и буду верна тебе до конца своих дней. И очень прошу - вернись ко мне, несмотря ни на что. Я. я улетаю в то место, о котором тебе часто рассказывала. Знаю, сколько проблем тебе доставила, сколько раз подвела, подвергла тебя смертельной опасности и. И я пойму, если ты., - Таня закусила губу, смахнула слезу с другой щеки, - не станешь меня искать.
На секунду изображение погасло, а потом голос Татьяны начал сопровождать картинки, на которых было видно, что и она не сидела без дела, проведя свое расследование неисправности системы. Но когда Ориан увидел предусмотрительно записанный Таней видео-звонок матери, вязкая тьма вползла в его сознание, и кулаки непроизвольно сжались. Моментально выстреливший хвост, яростно метался из стороны в сторону. И точно также заметался от одной стены комнаты к другой сам Ориан.
Таня надеялась на него до последнего. Даже пыталась связаться с Ндаром, да разве могла она знать, что его верные товарищи, как и он сам, после жестокой и безжалостной зачистки от пиратов и рамзуриев на Адасаме, сами едва живы остались. Ндар вон трое суток в медкапсуле пробыл. Кейд до сих пор восстанавливается. И даже когда его самого едва не расплющило, и он ощущал во рту вкус крови и не ощущал при этом ни рук, ни ног, слышал ее призыв, как и тогда на Арене. Только сейчас она твердила одно: «Выживи, Ориан! Выживи и вернись, любимый вард!».
Ориан пнул попавшийся под ноги стул. Сам виноват! Он должен был наплевать на Совет. Должен был оградить Таню от разных посягательств, от обид, от незаслуженных оскорблений матери и сестры. Он не мог злиться на девушку, ибо выбора у нее не было. Да и не имел права осуждать ее. И еще эта проклятая карточка с Зилара! Он тогда хотел как лучше, чтобы никто больше не посмел обвинить его в похищении, а по всему вышло, что собственная мать превратила его в рабовладельца. Ориан горько усмехнулся - после его мнимой гибели мама уже поторопилась распорядиться его имуществом, как старшая из их рода. Надо же! Родная мать посчитала его погибшим, умудрившись обвинить в этом Татьяну, которая упорно верила в то, что он жив! Верила ему. Ждала его, не веря наговорам. И попыталась, как сообразила, сберечь их малыша. А теперь Ориан остался один. Это какое-то космическое невезение!
Всё существо его, пропитанное болью от расставания с любимой, рвалось к ней. Сердце сжималось от тоски и тревоги за свою Избранную - Ориан ни капли не сомневался, что Таня таковой и является. Иначе откуда у них такая ментальная связь, при которой он слышит ее призыв, и силы его утраиваются? Из-за собственной самонадеянности он остался без Тани. И он немедленно отправляется за ней, но прежде ему необходимо навестить маму и сестру. Они должны знать, чем чреваты их интриги и такие игры за его спиной.
Дом, где Ориан провел детство, дом, где некогда жили самые счастливые и радужные воспоминания, теперь вызывал в нем отторжение. Вероятно, ему уже не доведется побывать здесь с Таней, как он мечтал. Думал - мама встретит счастье сына с радостью, а Тейра станет хорошей подругой для землянки, но всему этому сбыться не суждено - его родные перечеркнули всю его жизнь. Кончики пальцев покалывало, и он едва сдерживал молнии рвущиеся из них.
В просторном фойе на него натолкнулась сестра и, дико сверкнув глазами, отшатнулась. Стремглав помчалась в гостиную, даже не выделив брату приветственного слова. Ориан молча последовал за ней, где уже находилась госпожа Беро. При его появлении мама встала с дивана и гордо вздернула подбородок. Скрестив руки на груди, она заняла оборонительную позицию.
- Что привело тебя к нам, Ориан? - спросила она.
- Добрый день, родные, - вежливо поздоровался он, с долей сарказма сделав ударение на последнем слове.
- Зачем ты здесь, брат? - Тейра с трудом выталкивала из себя слова - Ориан кожей ощущал ее страх.
- Поговорить.
- О чем? - насторожилась Блис.
- О вашем поведении. О том, как вы обошлись с моей Избранной, - холодно пояснил он.
- Она - не твоя Избранная! - взвизгнула мама. - Она - презренный сосуд.
- Как тебе должно быть уже известно, Татьяна сбежала, - Ориан прошелся к окну и прислонился плечом к стене рядом.
- И ты прилетел услышать от нас слова утешения? - насмешливо спросила Блис.
- Так тебе и надо, Ориан, - бросила сестра, однако без прежней уверенности в голосе добавила: - Мы предупреждали.
- Эта девчонка сбежала от тебя! Она нанесла тебе смертельное оскорбление! Опозорила! -Мама решила защищаться нападением, снова пытаясь принизить в его глазах значимость Тани.
Ориан недобро оскалился, обнажая клыки и выпуская на волю хвост, гневные щелчки которого так испугали Тейру, что она отступила подальше и почти вжалась в нишу между полками. И только наблюдала из своего укрытия, как подвижная конечность скручивалась в тугие кольца, а потом нервно выстреливала с характерным резким звуком.
- Я хочу знать, почему вы, так ненавидя меня, затравили ее? - спросил Ориан, прожигая взглядом каждую из своих родственниц.
- Что?! - непонимающе выпучила глаза Тейра. - Мы вовсе не ненавидим тебя, - начала мямлить она.
- Объяснись, - потребовала мама. - Что ты имеешь в виду?
- Охотно, - Ориан оторвался от стены, сделал пару шагов по гостиной и встал прямо напротив двери, загораживая собой проход, как если бы кто-то пожелал сбежать. Скрестив руки на груди, он заговорил: - Я действительно опозорен, мама. Но не моей ласковой смелой девочкой, нет - не Таней, а вами. Никогда не думал, что мне придется беречь свое счастье от вас, моих родных.
- Ориан, - не отступала мама, видя, как ссутулилась Тейра от слов брата, - эта девка - всего лишь подстилка пира...
- Молчать! - звонкий и яростный щелчок хвоста пресек дальнейшие рассуждения Блис. -К вашему сведению, я был первым мужчиной в жизни Татьяны. И, надеюсь, буду последним.
- Что?! - два дрогнувших голоса были полны недоверия.
Ориан презрительно фыркнул.
- Что вы знаете о Тане, кроме того, что она стала моей собственностью? Кроме того, что она работала на пиратов? Знали ли вы, что Татьяне вместе с отцом пришлось работать не покладая рук, чтобы оплатить дорогостоящую операцию для больного брата? И когда мальчик умер, они по какой-то роковой случайности попали в плен к этим самым пиратам. Им приходилось каждый день бороться за свою жизнь, порой идя на сделки со своей совестью. А когда, защищая дочь, погиб отец Тани, она вскоре узнает, что уже нет в живых и ее мамы, сгоревшей от горя. Тогда Татьяна и вовсе осталась одна. Вы, прожившие в роскоши и покое, можете себе представить, что почувствовала эта храбрая девочка, очутившись совершенно одна в чужом и враждебном мире? И снова ей пришлось выживать. Она молодая и неопытная. Пытаясь вернуться домой, совершала одну ошибку за другой, но не сдавалась, - Ориан сделал многозначительную паузу и посмотрел на Блис, которая, медленно переваривая услышанное, обессиленно опустилась в кресло. - Как сдалась ты, мама. И вот, когда я чую в ней свою настоящую половинку, когда сражаясь за нее на Зиларе во мне просыпается это, - Ориан продемонстрировал, как затрещавшие крошечные молнии перекинулись с одного пальца на второй, - когда после нашей первой с ней ночи по моим плечам ползет родовой рисунок, я, в надежде на вашу поддержку и понимание, хочу ввести ее в наш род, вы демонстрируете мне чудеса черствости, эгоизма и равнодушия.
- Этого не может быть! - выдохнула Тейра, завороженно наблюдая, как яркие синие с белым искорки сновали от одного пальца брата к другому. - Дар древних.
Блис покосилась на сына. И не нашлась, что сказать. Ориан же не собирался щадить ни ее, ни сестру, добивая очередным ошеломляющим известием.
- Я понимаю Татьяну. И, как бы вам не хотелось, во мне нет обиды или злобы по отношению к ней. Моя девочка борется за нашего малыша так, как умеет. Оставшись временно без меня и увидев угрозу в тебе, мама, она решила сбежать. А ты. не знаю, за что и за кого борешься ты, - сжал челюсть Ориан.
- О каком малыше ты говоришь? - едва слышно пропищала Тейра.
- О нашем с Таней малыше, которого она носит под сердцем.
- Что?! - мама нервно стиснула руки и вскочила с дивана. - Откуда ты знаешь?
- Таня сказала мне, как только мы вернулись после обряда, - улыбнулся он.
- А ей откуда это известно без должного обследования? - недоверчиво уточнила Тейра.
- Землянки - они такие, - протянул Ориан. - Их организм так устроен, что они по определённым признакам уже на ранних сроках знают о своем новом положении. Кроме того, мой внутренний сканер уже уловил сердцебиение долгожданного малыша. Сына, к вашему сведению.
Тейра ошарашенно вскинула глаза на брата и снова спрятала их, чувствуя себя неловко.
- Но тогда..., - растерянно пробормотала Блис.
- А браслет, Ориан! - схватилась за последнюю, как ей казалось важную, зацепку Тейра. -Ты ведь понимаешь, что после провала с браслетом, мы.
Ориан мрачно цыкнул:
- Вам нужны были метки браслета, а нам с Таней достаточно нашей любви и веры. И вы не дали ни ей, ни мне шанса, не дали времени. Она ведь не вардийка, и никто среди нас не знает, как бы отреагировал браслет на нее, или каким бы образом ее организм отреагировал на наш браслет. Нам и нужно-то было всего чуть-чуть времени, - голос Ориана наращивал громкость, и в глаза снова начала заползать тьма. - Таня нуждалась в вашей помощи, а столкнулась с вашей ненавистью. Знаете ли вы, что Таня не один раз спасла меня? Я слышал ее зов, слышал сердцем ее отчаянную мольбу, чтобы я жил, когда смерть уже не один раз стояла рядом со мной. Она дала мне силы бороться. И что я вижу, возвращаясь домой?! Пустой дом и растерянных слуг, которых твои, мама, служащие пытали. Вместо поддержки, любви и заботы, Татьяна получила упреки и дикие требования отдать ребенка, как только родит его. Да и мне нет прощения. Я оставил ее одну из-за Совета. И опять же - это ведь Татьяна убедила меня посмотреть на этот пост с иной стороны, самостоятельно решить принимать ли ответственность за судьбу племени. Я должен был превратить свой дом в крепость, оградить мою девочку от вас, хранить ее и защищать! А получилось, отдал на растерзание тем, кого считал своей семьей. Как могла ты, моя родная мать, ударить Татьяну и самой наговорить на нее?! Как могла ты даже подумать о том, чтобы посадить ее в клетку?! И как могла ты, Тейра, моя сестра, быть пособником всему этому? А теперь я потерял их обоих, - слова Ориана обращались в рычание, полное невыразимой боли и пронзительной тоски.
Тейра сжалась, а тихий голос матери вернул его в эту реальность.
- Знаешь, Ориан, Таня сравнила меня со странным земным существом. Я.. .поинтересовалась, что это такое, и мне стало страшно. Пусть эти ужасные вампиры и вымысел, но мне понятен посыл девушки. Самое обидное, что., - признание давалось Блис нелегко, - что в ее словах присутствует доля правды. Неужели со стороны я действительно выгляжу так, как если бы жила, питаясь, силами других существ?!
- Это так, мама. Но ты не жила, и нам не позволяла. И только Таня имела мужество сказать это тебе в лицо, - каждое слово Ориана звучало для Блис, как приговор.
Желая дать матери передышку, Тейра спросила:
- Откуда тебе известно, что мама ударила Таню?
- Камеры стоят повсюду. Жалею, что не установил их раньше, сразу по приезде. Даже боюсь предположить, что вы наговорили ей наедине!
- То есть...,- Тейра даже приоткрыла от изумления рот, - ты... то есть она тебе ничего не сказала?! Но почему? Не понимаю, - развела она руками.
Ориан прищурился и заиграл желваками.
- Татьяна ни разу не пожаловалась на вас. Она лишь пыталась оправдать вашу жестокость утратой нашего отца.
- Что?! - и вновь это изумленное выражение на лице матери.
- Поверьте, моя землянка знает цену таким утратам, - добавил Ориан.
- Что же теперь делать, Ориан? - руки Тейры побелели, так она их сжала.
- Я отправляюсь на поиски самого, как оказалось, близкого мне человека.
- И где же ты станешь ее искать? Домой она, вряд ли полетит, - сокрушенно покачала головой мать.
- Предполагаю, что она понимает риск возвращения домой, зная, что там я буду искать ее в первую очередь, - сказал Ориан, не желая открывать правду матери.
- Прости, сын.
- С вашей легкой руки наш мир не принял ее, - горько пробормотал Ориан. Он чувствовал, что Татьяна, как и сказала, отправилась именно домой. И теперь он хотел познакомиться с ее миром, чтобы понять, что так влекло ее туда.
Гнетущая давящая тишина повисла в доме.
- Ориан, ты должен понять нас, - осмелилась снова заговорить Тейра.
- Простите, - устало прервал он ее, - я не в силах понять вас. И, как только я найду мою девочку, никто из вас никогда не увидит нашего с ней сына. Вы больше не будете допущены в наш дом. Вы опасны для моей жены и моего сына.
Мама как-то медленно повернула голову в сторону Ориана и начала хватать воздух.
- Ориан!.., - взвыла Блис с истерическими нотками в голосе. - Так нельзя.
- А еще я подумаю над тем, чтобы вообще улететь с Вардии. Обустроить нам с Таней дом.. .да хоть на той же самой Земле!
- Подожди, брат, - взмолилась Тейра. - Как же так можно?!
- Это жестоко, Ориан, жестоко, - обессилено закрыла глаза мама.
- Вы называли ее сосудом, незаслуженно оскорбляли, угрожали, пытались купить,
- бесцветным голосом перечислял Ориан. - Так что ничего более жестокого, что вы намеревались сделать с Татьяной. Мне больше нечего вам сказать. И мне пора.
Мама совалась с кресла и стремглав подскочила к сыну, цепляясь за рукав его кителя.
- Прости меня, Ориан. Прости! Я. когда узнала, что она пиратка, что-то сломалось во мне... Она, то есть Таня, говорила мне такие вещи, которые били меня в самое больное, потому что были правдой. Как я могла стерпеть такое от. Ориан! Верни ее. Вернитесь с ней. Я прошу.я.
Ориан грустно покачал головой. Слишком болезненны еще раны, слишком живы картинки в памяти, чтобы вот так легко простить. Он мягко освободился из хватки материнских рук.
- Мне действительно пора, я не могу больше терять драгоценное время.
- Ориан, брат! - теперь уже Тейра повисла на его шее. Горячие слезы катились по щекам сестры. - Ты не можешь быть таким чёрствым. Прости нас. Что нам сделать, чтобы искупить свою вину?
- Я не знаю, что вам ответить, Тейра. Не знаю. Благодаря Татьяне у меня в сердце пустота заполнилась чем-то таким, от которого тело наполняется восторгом, и все существо затапливает неописуемым теплом и ликованием. Эта девочка вернула мне вкусы, краски и запахи жизни. Теперь же, благодаря вам в моем сердце зияет. черная дыра. Она выжигает меня с каждой минутой, которую я нахожусь далеко от Тани и нашего малыша.
Ориан шагнул в сторону двери, слыша, как всхлипнули мама и сестра. Писк входящего сообщения на миг остановил его. Перед Блис развернулся экран, с которого на них взирала.. .Татьяна. Сердце Ориана зашлось в диком ритме, грозя взломать грудную клетку.
- Что это? - раздался дрожащий потерянный голос матери.
- Открыть, - приказала Тейра системе, но оттуда раздался равнодушное: «Сообщение для Блис Беро».
Ориан мысленно улыбнулся.
- Таня зашифровала сообщение, желая, чтобы именно мама его увидела. Твой голос, судя по всему, является кодом. Не страшно открывать? - спросил он.
Мама взяла себя в руки и попыталась спокойно озвучить приказ.
- Открыть.
- Здравствуйте, Блис. Очень хотелось бы назвать вас дорогой, но, увы, - Татьяна на той стороне экрана покачала головой. - Вы с самой нашей первой встречи не дали шансов ни мне, ни вашему сыну. Вы лишили нас возможности доказать вам нашу преданность и показать, что мы могли бы создать настоящую семью, поскольку Ориан увидел во мне свою Избранную. И я верю Ориану. И не верю вам, когда вы пытались убедить меня в том, что поступает со мной подло. Как не верю вам, когда вы уже считаете его погибшим, не дождавшись окончательных результатов поисков. Я же верю, что Ориан жив и найдет меня. А найдет потому, что я собираюсь бежать. Бежать от вашей одержимости, Блис. Я никому не позволю отобрать у нас с Орианом нашего малыша, которого ношу под сердцем. Не позволю причинить ему вред. В моем, пусть отсталом и временами жестоком мире, в своей семье я видела только любовь и взаимопонимание. Мы в самые трудные моменты жизни были опорой друг другу, как хотела и я стать Ориану верным другом и надежной опорой. Встретив вашего сына, я осмелилась мечтать, что вы, как бабушка наших с Орианом будущих детей, будете их холить и лелеять. Но видимо раны в вашем сердце и обида все еще живы. Прощайте, Блис.
- Да сговорился ты с ней что ли?! - залепетала мама, всплеснув руками. - Говорите одно и то же! Превратили меня в чудовище... О! - до матери как будто только что дошла вся серьезность ситуации. Она, кажется, поняла, что натворила. - Я и есть чудовище! -затуманенный взор матери метнулся к сыну, а следом и она сама опять очутилась совсем близко. Глаза матери зажглись лихорадочным блеском: - Ориан, вернись к нам со своей Избранной! Молю тебя! Верни нашу Таню домой. Мы с радостью принимаем ее в наш род.
- Такие нужные и такие запоздалые слова, мама. Боюсь, ничего уже не исправить, - Ориан невесело улыбнулся. Глаза его вновь вернулись к экрану, где застыло изображение любимой. Такой уверенной в себе, отважной, готовой бросить вызов чуть ли не всей их цивилизации. В темных глазах Тани светилась упрямая решимость, вера, надежда и любовь. Как же он хотел снова заключить свою девочку в крепкие объятия и никогда не выпускать ее из них!
Не сказав больше ничего, он покинул родной дом.