Глава 42

Ульяна Я, как могла, рассказала родителям, что Андрей приехал и объяснился в своих чувствах, признал ошибки. Настроение мамы было понять невозможно, а папа хмурился. К обеду страсти улеглись. Казалось бы… Но потом папа нашел в мусорном ведре упаковку от теста на беременность и возмутился шумно. – Еще и это! Картонка жалобно хрустнула в его кулаке. – Я давно подозревала, что Ульяна беременная. Она стала совсем другая. Неужели ты не заметил? – спросила мама. – Заметил, что она чахнет и сохнет по кому-то! Было бы по кому сохнуть. Сам, как Кощей, высохший! – Андрей просто переживал, поэтому похудел! – вставила я несколько слов. – Не говори мне его имя, – помрачнел еще больше отец. – Выйти надо! Покурить… Подышать… Не могу в доме находиться! Таня, скоро обед? – Почти все готово. Через час сядем, надеюсь, Андрей придет без опозданий, нужно поговорить. А что? – Так. Ничего… Пойду снасти рыболовные проверю! – буркнул отец и вышел из дома торопливо. Мама кивнула, попросила меня достать другую скатерть, праздничную. Я вышла в другую комнату, подошла к шкафу и вдруг увидела из окна, как папа пошел к калитке с ружьем. – Мааам! Папа сказал, что он снасти пошел проверить? – Да. – С ружьем? Мама крепко выругалась и выбежала из дома. Я – за ней, боясь за жизнь Андрея, больше, чем за свою. – Алексей! Далеко собрался?! – крикнула мама, встав на крыльце. – С ружьем! Папа застыл возле калитки. – А ну-ка, вернись, Семенов! Не дури! – позвала мама. – Я не дурю. – Чего задумал, Алексей?! – Проверить кое-что надо, Таня. Не вмешивайся. – Проверить? С ружьем? – Только так и можно проверить. – До чего же упертый!.. Ну раз только так и возможно. Иди. Проверяй! – А ты меня не держи! Пойду! Мама сбежала с крыльца, распахнула калитку и принялась выталкивать отца со двора. – Иди! Проверяй, что хотел! Всех против себя настраивай… Дочку без мужика оставишь, детей без отца… Иди, только я тебе сухари в тюрьму сушить не стану. Не приду, даже не мечтай! Иди давай, чего встал? – Вот и пойду! – Папа! – возмутилась я. – Папа, не смей! Я тебя не прощу! Папа! Отец все-таки вышел со двора и сделал два шага по улице. – Иди-иди! – сказала ему в спину мама. – Я все равно патроны вытащила и все перепрятала. – Что?! Когда успела?! Что ж ты за женщина такая? – ругнулся отец. – Твоя жена. Сам выбрал! – выдохнула тяжело и смахнула рукой пот со лба. – Иди в дом, Алексей. Не позорься… Вся деревня и так на ушах, не устраивай бесплатный цирк. Ругаясь себе под нос, папа все-таки зашел обратно во двор и сам закрыл калитку. Он отнес ружье обратно в сарай и вернулся в дом, увидел скатерть праздничную, снова выматерился и отвернулся в сторону окна. – Тоже мне… Праздник! Еще принарядись, Татьяна. Принарядись перед… Перед зятьком! Тьфу на него. Тьфу! – Принаряжусь и тебе советую. Зятек, как никак! А ты сидишь весь взъерошенный. – Тоже мне зятек. – Бороду причеши. Так нервничаешь, растрепал всю. Выглядишь на шестьдесят! Отец поворчал-поворчал, но переоделся, причесался и сел обратно к столу, наблюдая, как мы расставляли тарелки и ложки. – Улыбнись, это же не конец света. – Угу… Только дочка привела в дом мужа, моего ровесника. – Не преувеличивай. А что, думаешь, Коля лучше? Гореловы по секрету поделились, у меня волосы дыбом встали. У Коли такие нехорошие болячки нашли, говорить за столом о таких стыдно и противно! Теперь родители переживают, чтобы он девок не портил, бдят. Неужели было бы лучше, если бы такой блядун в зятьях оказался?! – Пусть не Коля. Но Федя нормальный… – продолжал упрямиться отец. – Люди просто так не разводятся. У Феди тоже, знаешь, характер очень тяжелый. К тому же не лежит к нему сердце у дочери. – И пусть… Я против этого Андрея. Так и запомни, дочка. Мы против! – подчеркнул отец. – За себя говори! За меня не стоит. Я не против, но и пока не «за». Нужно поговорить с ним, присмотреться к человеку. – Дети должны уважать мнение родителей. – Я ваше мнение уважаю! – успела вставить словечко. – Но… – Но сделаешь все по-своему? – уточнил отец. – И в кого она такая упрямая? – усмехнулась мама. – В кого? – Даже не знаю, Леша. Мои родители вообще были против, чтобы я с тобой встречалась. Папа тебя всегда палкой от забора гонять грозился. Один раз даже прошелся по тебе дрыном, забыл? Так по хребту лупанул, что аж штакетник об тебя сломал. И толку? Папа запыхтел сердито. – Ну и что? – А то! Не хотели они, чтобы у меня был жених рыжий и коричневый лицом. То есть, конопатый, конечно. Но они тебя между собой коричневым называли! – Мало ли что они болтали! – смутился. – До последнего против стояли! Твои, кстати, тоже не в восторге были, что у их сына свет на мне клином сошелся. И что дальше? – Что-что? Все знают. Ульяна тоже в курсе. Это же почти байкой местной стало! – Только, похоже, ты забыл, что у байки реальная история. Ты меня из дома ночью украл и жить позвал в другое место. Приехали обратно в деревню только спустя полгода… Когда у меня уже вот такой живот на пятом месяце был. Ничего не поделаешь, пришлось родителям играть свадьбу. – Сыграли. Только твои родители так и косились на меня всю свою жизнь! Бабка Ули вредничала до тех, пока дышала: всем щи нормальные нальет, а мне самые водянистые. Всем ложки подаст, а мне забудет… Отец твой в глаза посмотрит и поклянется, что рыбное место нашел, а сам отправит туда, где даже камыш не растет, до того мелко… Тьфу! – Однако в детях они души не чаяли, и в тебе тоже. Просто… Сейчас ты в роли тех самых родителей: нос воротишь. Дождешься, что Ульяну украдут, и ты на полгода, а то и больше от нее новостей не дождешься. Споры родителей прервал лай Бутуза. – Андрей пришел! – просияла я. – Мы уже поняли, – вздохнул отец и перекрестился. – Боже, помоги мне не прибить его Танькиной поварешкой! Избавь от греха. Иди. Зови… * * *АндрейКо второму визиту в дом Семеновых я подготовился получше: при помощи древнего и фырчащего утюга нагладил белую рубашку, темно-серые брюки и пиджак. Взял с собой фамильное кольцо, которые выпросил обратно у деда для хорошего дела. Истории лучше не знать, как я уговаривал деда отдать мне кольцо, как клянчил, унижаясь. Дед вдруг заупрямился и не хотел его доверять мне его снова, взял с меня чуть не клятву на Библии, что я не просру его просто так. «Без невесты не возвращайся. Приедешь с пустыми руками, значит, ты мне станешь никто и звать тебя будут никак!» – пригрозил любимый, но, сука, вредный дед. Кровь из носу, семья Семеновых должна была меня принять. Разумеется, мой взгляд сразу же прилип к порозовевшим щекам моей красавицы-Ульяны, чуть позже я перевел взгляд на ее отца, в которого она пошла рыжими волосами и на маму, от которой Ульяне достались черты лица и прирожденное умение держать себя достойно. Встреча лицом к лицу была немного чинной. Конфеты были отправлены на стол, вино – в холодильник, остывать. Меня пригласили за стол, пока было не проронено ни слова. Я молча хлебал суп из домашней лапши на наваристом курином бульоне и ловил на себе серьезные взгляды всех домочадцев. – Как, говоришь, тебя зовут? – поинтересовался отец Ульяны неожиданно. Я все же донес ложку до рта, отхлебнул супа, и только потом сказал: – Андрей. – Фамилия и отчество у Андрея есть? Отец Ульяны предпочитал смотреть на ломоть хлеба и содержимое своей тарелки, чем на меня. – Платонов. Платонов Андрей Викторович. Хирург-травматолог, совладелец частной медицинской клиники «Медея», родом из семьи врачей. Внезапно громко стукнула о стол ложка, которой отец Ульяны ел суп. Он выпрямился и переспросил. – Платонов? – оживился отец Ульяны, посмотрев на меня с некоторым удивлением. – Отца зовут Платонов Виктор? – Все так. Платонов Виктор Михайлович. Отец Ульяны резко поднялся из-за стола и вышел. Его жена забеспокоилась. – Что случилось, Леша? Он вернулся спустя две или три минуты, принеся в руках бумаги. Я мигом узнал больничные выписки. – Вот, Татьяна… – Что? Твои выписки старые, я их сто раз видела и рада, что больше не увижу! Не напоминай о тяжелых временах, хорошо, что все обошлось! – Здесь прочитай, – ткнул пальцем отец Ульяны в нижнюю строку. – Помнишь, ко мне приглашали специалиста? Из столицы… Когда все совсем плохо стало, из-за начавшегося воспаления наши коновалы чуть руку мне не ампутировали, приезжал столичный врач. Осматривал и консультировал. Платонов Виктор Михайлович. Серьезный мужик… Только благодаря ему обе мои руки до сих пор при мне. Воцарилось молчание. В полной тишине отец Ульяны отнес выписки обратно и вернулся за стол. Я заметил, что кожа на его запястьях носила следы серьезных ожогов в прошлом. Длинная рубашка скрывала руки, но видно, что отцу Ульяны серьезно досталось в прошлом. – Мой отец специализируется на комбустиологии, то есть ожоговой медицине, – добавил я. – Значит, с твоим отцом заочно мы уже знакомы. – Мой дед – кардиохирург, сказал бы, что это судьба. Внезапно мне ум пришло еще кое-что. – Он, кстати, очень ждет правнуков. Когда случилась размолвка между мной и Ульяной, дед очень переживал, что не дождется правнуков. Даже имена им придумал. Илья, Варюшка, Танюшка и Алексей… Черт побери! До меня только сейчас дошло, что, не зная имен родителей Ульяны, дед наобум выбрал имена, которые совпадали с именами отца и матери Ульяны. – Он бы сказал, что это судьба. – Не подмазывайся, – буркнул отец Ульяны, но я заметил, как по его губам скользнула легкая улыбка. После этого краткого обмена фразами обстановка за столом стала менее напряженной, даже легкий разговор завязался. Ульяна улыбалась, обжигая мое сердце сиянием. – Есть не забывай, – подсказала мама. – Ешь давай! Тебе теперь надо еще и за ребеночка переживать, а не только за свое влюбленное сердце. – Кстати, об этом! – помрачнел отец Ульяны. – Я свою дочь люблю и настаиваю… – Я приехал сюда затем, чтобы просить руки и сердца Ульяны! – перебил я настойчиво. Просто не желал, чтобы родители Ульяны думали, будто вынудили меня жениться на их дочери. Я сам этого хотел, безумно сильно хотел… За столом воцарилась тишина. Воспользовавшись паузой, я поднялся из-за стола и опустился на одно колено перед Ульяной. Снова. – Дежа-вю, – успела шепнуть мне. Я посмотрел в ее глаза и словно весь мир перестал существовать. Были только мы вместе – она и я. – Все не так, Ульяна. Теперь все честно. Я тебя люблю до безумия и предлагаю стать моей женой без дурацких споров… – ответил я. – Каких еще споров? – мгновенно взвился отец Ульяны. Его вопрос приземлил меня, вырвав из фантазий. – Какой еще спор?! – повторил настойчиво. – Папа, это неважно. – Что значит, неважно! А ну-ка, молодые, сворачивайте это все… Сворачивайте! – зашумел отец Ульяны, встав из-за стола. – Все, жоних. Давай! Топай отсюда! – В смысле, топай?! – В прямом! – рявкнул отец Ульяны. – Я до последнего мига сдерживался. Даже почти смирился… Даже почти поверил в судьбу, когда узнал, что заочно с твоим батей знаком. Но теперь про какие-то споры тут разговор зашел, а я два плюс два складывать умею. Моя дочь все глаза выплакала. Все глаза! Из-за твоих споров на нее, значит? Целый месяц Ульяна в подушку рыдала. – Папа, мы разобрались. – А ты что целый месяц делал, а? Достойный выискался! Пошел вон! Иначе никакая молитва тебя не спасет! – разбушевался отец. – Папа, ему нужно было время! – Не понимаю я такого. Зато понимаю одно: какие бы ссоры ни были, я Татьяну никогда не оставлял в одиночестве лить слезы. Никогда! Пусть не разговаривает, пусть губы дует… Пусть спим по разным концам кровати, но никогда… – подчеркнул. – Никогда я не оставлял ее и всегда был рядом. Чувство заботы и ответственности, тревоги за любимого человека всегда должны быть сильнее и перевешивать гордыню. Это долг и обязанность любого мужчины! А если в тебе этих чувств, Андрей, до сорока лет не выросло, то и потом не вырастет. Ничего не вырастет. Поздно тебе уже меняться. – Папа, не смей спускать на Андрея всех собак. Я тоже его обидела, не во всем была откровенна и кучу гадостей наговорила. Это только нас двоих касается, и я его уже за все простила! – Нет, милая. Ты теперь ребенка под сердцем носишь, значит, это касается не только вас двоих. Не могу я позволить, чтобы рядом с дочерью был мужик, который свои обиды лелеет сильнее, чем любит мою дочь. Все, уходи, Андрей. По-хорошему. Или ты получишь от меня таких пиздюлей, что ни один хирург не сошьет тебя таким, каким ты был задуман природой. Отец Ульяны встал, демонстративно распахнул дверь и махнул. – Минуту даю, чтобы убрался. Я медленно поднялся с колен, Ульяна смотрела на меня со слезами на глазах, а потом обернулась с негодованием на отца. – А я согласна! Согласна быть его женой! Вот так… Понятно? Молча надев на ее палец кольцо, я обнял Ульяну. – Минута, Андрей, скоро истечет. Уходи по-хорошему… – Андрей, останься! – попросила Ульяна. – Папа, не смей его выгонять. – Я уже все решил. Не место ему в нашем доме! Я почувствовал, что сейчас лучше не накалять обстановку, крепче обнял Ульяну, шепнув: – Это ничего не меняет. Я тебя люблю. Просто с твоими родителями придется дольше общий язык искать! Только и всего. – Андрей! – всхлипнув, Ульяна вцепилась в мои плечи. – Все хорошо. Ты знаешь, где меня найти. Приходи в гости, я пока обустроюсь… Я бросил взгляд на помрачневшего отца Ульяны и на мать, что молчала. – Кажется, я в Лютиково надолго, – сказал напоследок.