Глава 17

Проснувшись, сладко потягиваюсь, но вчерашние события врываются яркой вспышкой, заставляя резко сесть на постели. Сергея нет рядом, но одежда здесь, а значит, он не ушёл. Комната закрыта, но звуки открывающейся входной двери и двух мужских голосов вполне различимы. Неужели он успел оповестить Игната? Не хочу, чтобы сестра и её муж знали о произошедшем, пока не пойму, в какую сторону намерен идти Алилов.

Сползаю с кровати и, не найдя своей одежды, накидываю рубашку Сергея, застёгивая на все пуговицы. Приоткрываю дверь, прислушиваясь к шорохам, но меня встречает лишь тишина. Крадусь, словно воровка, по коридорам чужой квартиры, пока не нахожу кухню. Сергей, заметив меня, расплывается в улыбке.

‒ Доброе утро, ‒ произношу, смущаясь.

‒ Добрый день, скорее.

‒ День? ‒ в ужасе вспоминаю, где оставила сумочку и телефон. ‒ Чёрт, Нина, наверное, с ума сходит, и Мишка спрашивает…

‒ Стоп, ‒ хватает за руку, усаживая на стул. ‒ Нина звонила, я сказал, что отдал тебе ключи от соседней квартиры. Не захотела поздно ночью тревожить их сон и осталась здесь.

‒ А приходил кто? Игнат?

‒ Курьер. Еду принёс, ‒ показывает на бумажный пакет с логотипом фирмы доставки.

Сергей выставляет на стол контейнеры, придирчиво проверяя содержимое каждого, а я не стесняясь рассматриваю почти голого мужчину в трусах.

‒ Ян, ты с таким видом осматриваешь меня, словно перед тобой мифическое существо, ‒ опирается на стол, и наши лица оказываются на одном уровне, позволяя заметить смешинки в его глазах.

‒ Просто всё случилось… так быстро, ‒ подбираю слова, боясь задеть его.

‒ Быстро? ‒ задумчиво хмыкает, потирая подбородок. ‒ Ладно… В следующий раз я буду сдержан и нетороплив, подводить к самой грани и отступать, не давая тебе кончить. И так до тех пор, пока ты сама не будешь умолять оттрахать тебя во всех позах и довести до оргазма.

От его слов внизу живота разливается приятное тепло, которое разрастается жаром предвкушения. Гулко сглатываю, облизывая иссушенные губы, которые сразу же привлекают внимание Алилова. Взгляд темнеет, а ноздри раздуваются. Сергей запускает пятерню в мои волосы, сжимая затылок, и притягивает, накрывая губы своими. Целует неспешно, смакует, толкается глубоко языком и отступает, посасывая то нижнюю, то верхнюю губу, захлёстывая в сладкий водоворот. Тянусь к нему, хочу коснуться его языка и ощутить горьковатый вкус. Поднимает меня, заставляя обхватить торс ногами и идёт к окну. Усаживает на широкий подоконник, вклиниваясь в промежность значительной эрекцией. Не успеваю опомниться, как рубашка сползает по плечам, обнажая меня перед Алиловым, а мужские пальцы опускаются между ног, поглаживая мокрые складки, затем ощутимо массируя клитор, отчего дыхание сбивается. Запускаю ладонь в жёсткие волосы, царапая кожу, и готова умолять, чтобы Сергей не останавливался.

Я забыла, каково это, когда тело откликается на терпкое прикосновение, готово сдаться в плен и растечься лужицей под влажными поцелуями. И сейчас, словно дикарка, не могу сдержаться, обхватываю его ногами, двигаясь бёдрами вперёд и желая его внутри. Алилов не заставляет долго себя ждать и, приспустив трусы, входит до основания, замирая. Ощущаю, как бьётся в ожидании продолжения тугая плоть, отдаваясь монотонными импульсами, и делаю движение навстречу. Он всё понимает и, сдавив до боли мои бёдра, вбивается, наращивая темп. Быстро кончаю и закрываю глаза, ожидая его финала, стон от которого он глушит в моих волосах. Сцепленные телами, замираем, и, прижавшись к мужской груди, слышу, как отбивает удары его сердце.

Сергей оглаживает мои бёдра, а горячее дыхание путается в волосах. Невероятная ценность этого момента ощутимо бьёт по нервам, когда понимаю, что стоит лишь открыть глаза ‒ и реальность накатит неприятной лавиной. Не знаю, сколько проходит времени в такой позе, но Алилов подкладывает два пальца под мой подбородок и заставляет посмотреть на него.

‒ Не хочешь смотреть на меня?

‒ Нет… То есть да… То есть хочу смотреть, ‒ мямлю нечто невнятное, наблюдая сменяющиеся эмоции на лице мужчины. ‒ Не знаю тебя. Не понимаю, что можно, а что нельзя… Игнат всегда открыт, как на ладони, ты же непредсказуем.

Улыбается, и тёмный взгляд едва светлеет, играя лукавыми смешинками ‒ открыто, просто, легко.

‒ Ян, останься на пару дней, а лучше… ‒ осекается. ‒ Да, хотя бы на пару.

‒ Не могу. Мне на работу. Никого не предупредила заранее, не оповестила…

Наблюдаю, как Алилов берёт со стола телефон и набирает номер, возвращаясь ко мне и прижавшись ещё крепче.

‒ Светлана Владимировна, день добрый. Бурмистрова на свадьбе сестры, вы же знаете? Возникли непредвиденные обстоятельства, она задержится здесь на пару дней. Да, мне нужна по важному вопросу. Сама позвонит, скажет, когда появится в офисе, но вы предупреждены. Да. Всего доброго. ‒ Отключает звонок, с довольным видом наблюдая за моей реакцией. ‒ Всё. Решили.

‒ Так просто?

‒ Я босс. Напоминаю, самый-самый главный, ‒ поднимает палец, и мне сразу вспоминается интонация Миши. ‒ Останешься? ‒ обдаёт горячим дыханием губы, прикасается мягко, позволяет принять решение, хотя я понимаю, что уже ничего не решаю.

‒ Нужно спросить Игната, готов ли он терпеть родственницу с ребёнком ещё пару дней. Они только поженились, налаживают жизнь, притираясь друг к другу, а тут я…

‒ Можешь остаться здесь. Или у меня.

Вот так просто. Будто мы знакомы не один год, и предложение стать гостьей в его квартире привычное, как ежедневная потребность в воде.

‒ Здесь.

‒ Значит, не желаешь стать гостьей в моём доме?

‒ Я пока не решила, ‒ отвечаю честно, не желая давать ложных надежд самой себе.

Секс ‒ это всего лишь секс, основанный на притяжении двоих и иногда заканчивающийся одним разом без последствий. Проблема в том, что этих самых последствий я желаю, но признаться Алилову открыто не в состоянии. По крайней мере, в данную секунду, когда он диким взглядом ласкает каждый сантиметр моего тела.

‒ У тебя будет время, чтобы изменить решение, ‒ улыбается, прикусывая мои губы и спускаясь влажными дорожками на шею. ‒ В душ пойдёшь?

‒ Хотелось бы.

Меня аккуратно снимают с подоконника, позволяя покинуть кухню и провести положенные утренние процедуры. Возвращаюсь на кухню минут через пятнадцать.

‒ Чёрный. Растворимый. Без сахара. Правильно? ‒ Передо мной появляется кружка ароматного кофе, и я понимаю, что проголодалась, отдав все силы Сергею.

‒ Да. Откуда знаешь?

‒ Было бы желание, а узнать необходимую информацию не составит труда.

‒ Нина? ‒ прищуриваюсь, делая отметку для себя.

‒ Не намеренно, ‒ разводит руками. ‒ Она часто говорит о тебе, неосознанно делится информацией: малозначительными подробностями, эпизодами из жизни и воспоминаниями. У меня было время, чтобы составить о тебе впечатление.

‒ И какое оно? ‒ с замиранием сердца ожидаю ответа.

‒ Положительное, ‒ часто кивает, отпивая горячий напиток.

‒ И всё? Так просто? Положительное? А как же отрицательные качества, которые при детальном рассмотрении невозможно принять, смириться, перестроить под себя?

‒ Яна, в моём понимании есть люди свои и чужие. Своих чувствуешь сразу, а чужие, как бы ни старались представить самые положительные стороны, своими не станут. Это происходит внутри, вот здесь, ‒ берёт мою ладонь, прикладывая к левой стороне груди, где ощутимо отбивает удары сердце. ‒ Этот моторчик не обманешь.

Долгий взгляд, растягивающийся на несколько минут, и к горлу подступает ком от щемящей нежности, что выливается на меня сполна. Боюсь переступить внутреннюю черту и заглянуть в завтра, где может уже не быть всего этого. Я как никто знаю о хрупкости надежд, осыпающихся под ноги острыми осколками, распарывающими до мяса и оставляющими истекать болью. Эта черта не позволяет сейчас сделать шаг навстречу. Мне нужно поверить. Хочу, чтобы Сергей заставил меня поверить.

‒ Я пока не знаю, могу ли довериться своему.

‒ У тебя есть время, ‒ отнимает мою ладонь и целует в серединку, прикрывая глаза. Простой жест, но смысла в нём бесконечно много.

Меня отвлекает вибрация телефона, которая доносится откуда-то из прихожей. Соскакиваю в поисках сумочки и нахожу её на комоде.

‒ Да, Нин?

‒ Соседка, а ты собираешься обедать? Потому как завтрак давно прошёл, ‒ смеётся, на заднем плане слышу голоса мальчишек. ‒ Или мне самой прийти?

‒ Нет-нет, ‒ отчего пугаюсь появления Нины, боясь быть увиденной с Алиловым. ‒ Дай мне пять минут. Уже иду.

‒ Ждём. Стол накрыт.

Иду в спальню, натягиваю платье и ищу туфли. Сергей молча одевается, понимая, что нам пора покинуть наше убежище.

‒ Давай так, ‒ предлагаю Алилову, ‒ я выхожу первая, а ты минут через десять, ‒ стою в прихожей, натягивая пальто.

‒ Не хочешь вместе? Стесняешься?

Замираю в движении, считывая обиду в потемневшем взгляде, но затем приближаюсь, прикасаясь к губам напряжённого мужчины.

‒ Не сейчас, ладно? Не так, ‒ хочется подробно объяснить, почему всё происходит по данному сценарию, но все слова остаются на языке.

‒ Будь по-твоему, ‒ с трудом соглашается, оставляя поцелуй на моих губах.

Выскакиваю за дверь, сразу же проскользнув в соседнюю, где меня уже ждёт накрытый стол. Все в сборе, мальчишки обсуждают какую-то очередную игрушку, которую Игнат сразу же соглашается купить. Переодеваюсь, стягивая тесное платье, которое пропиталось ароматом Алилова, а кожа хранит его прикосновения и несильные отметины. Мысль, что Сергей все три раза кончил в меня, отдаётся тревогой, и я судорожно вспоминаю название таблеток, которые необходимы в данной ситуации. Одна ночь, связавшая нас, не говорит о продолжении. Проблемы никому из нас не нужны, пока обозримое будущее не оговорено. Не знаю, как спросить у Игната разрешения остаться. Я, по плану Алилова, могу проводить время в соседней квартире, но затащить Мишку туда не получится, потому как, понимая, что совсем скоро мы вернёмся, они с Егором желают насладиться общением и играми, не отрываясь друг от друга.

‒ Ян, а может, ты не поедешь сегодня в Тверь? ‒ Предложение сестры принимаю с облегчением, мысленно благодарю, что не пришлось навязываться самой.

‒ Не знаю… Думала, чтобы задержаться, но не знаю, как твой муж отнесётся к моему присутствию.

‒ Хорошо отнесётся, ‒ убеждает Нина, ‒ да и Егор с Мишей не наигрались ещё. Даже ни разу не поссорились! Могу позвонить Уваровой, попросить…

‒ Я сама, ‒ выкрикиваю, а Нина смотрит непонимающе. Как сказать, что Алилов уже и позвонил, и отпросил?

‒ Ладно-ладно, ‒ сдаётся, отступая. ‒ Сама так сама.

‒ Так, девочки, собираемся. ‒ Командный голос Игната доносится из гостиной.

‒ Куда? ‒ спрашиваем одновременно, наблюдая как мужчина что-то печатает в телефоне.

‒ К Алиловым. То есть к старшим Алиловым. Серёга звонил, сказал, что родители нас в гости приглашают. Всех. ‒ Взгляд Игната отчего-то останавливается именно на мне. ‒ У них большой загородный дом, много места и детский городок в саду. Как раз сейчас внуки в гостях, пацаны, возраста Миши с Егором, нашим с ними будет интересно. А то как два сычонка в четырёх стенах, хоть на свежем воздухе побудут.

‒ А нам точно всем можно? ‒ спрашиваю с опаской, а внутри гложет тревога, что Алилов поездку к родителям организовал специально.

‒ Да, Асма Зарифовна приказала, чтобы оба ребёнка, а также их матери были в наличии.

‒ А как поедем? В одну машину не войдём, да и дети…

‒ Так, ‒ поднимается Игнат, ‒ ты, Нина и дети в твоей. Кресла же детских два? А мы себе ещё не купили… Чёрт, Нин, кресло! ‒ Впервые вижу, как он нервничает, осознавая собственную забывчивость. ‒ И ты не напомнила.

‒ Успокойся, купим. ‒ Сестра нежно поглаживает мужа по плечу. ‒ Просто пока не было необходимости, а как Егор в сад пойдёт, сразу приобретём. А ты с кем поедешь?

‒ А, Серёга сейчас приедет. Я с ним. Вы там поболтаете по дороге о своём, а мы о делах. За этим, кстати, и едем к Алиловым. Важный вопрос необходимо решить с Нигматуллом.

Быстро собираемся и выходим на парковку. Замечаю машину Сергея и, пока устраиваем с Ниной детей в креслах, чувствую пристальный взгляд, горячим клеймом отпечатывающийся между лопаток. Игнат даёт указание, чтобы я ехала за Алиловым, и примерно расписывает время пути. Не нравится мне поездка к родителям. Неприятным звоночком внутри расползаются паника и предчувствие чего-то нехорошего.