Глава 18

Алилов

‒ Серёг, поехали, ‒ с трудом отрываюсь от Яны, чтобы переключиться на друга, который не без усилий забрался в машину. ‒ Я сказал девочкам за тобой ехать. Они ждут.

‒ Да. Точно.

Выруливаю с парковки, наблюдая в зеркало заднего вида, как синий автомобиль выезжает следом. Яна сосредоточенна и внимательна, что-то говорит Нине, не отрываясь от дороги.

‒ Как-то резко ты нас сорвал, ‒ начинает Игнат.

‒ Не резко ‒ вовремя. Срок с Прониным у нас до пятницы, поэтому необходимо определяться и с деньгами, и с днём встречи. Назначить на завтра ‒ быстро, решит, что мы торопимся получить его жалкие восемь процентов; оптимальный день ‒ среда, чтобы напрягся в ожидании нашего решения.

‒ Чёрт, тебе шахматистом нужно было стать. Умеешь ты просчитать на несколько ходов вперёд, ‒ ухмыляется друг.

‒ А иногда и предвидеть, чем закончится игра… ‒ произношу, бросая взгляды назад, где наблюдаю мою самую важную партию. И здесь, как на вулкане ‒ не знаешь точно, когда рванёт. ‒ С отцом хочу поговорить в твоём присутствии. Возможно, мы просчитали не все моменты, а он подскажет, где слабое звено. Если вопрос со всей суммой будет решён, позвоню Икрему с установкой, когда и во сколько состоится сделка.

‒ Надеюсь, проблем не возникнет.

‒ Не возникнет. Сеня очень хочет денег, которые, могу предположить, они разделят с моей почти уже бывшей женой.

‒ Полина не объявлялась?

‒ А смысл? ‒ непонимающе смотрю на друга. ‒ В общем-то, она получила именно то, к чему стремилась: мужчину, которому не нужны дети; развод с отступными, которых она не заслужила; свободу, которую желала. Не для того она так настойчиво шла вперёд, чтобы делать несколько шагов назад.

‒ А вдруг передумает? Поймёт, что ошиблась, свернула не туда и появится на пороге с извинениями?

‒ Её место уже занято, ‒ чеканю каждое слово.

Мне противна даже мысль, что я могу оказаться рядом с Полиной на одной территории. Глядя на неё, живо представляю, как ладошки Сени лапали каждый сантиметр когда-то моего тела. Омерзительно делить свою женщину с кем-то, ещё хуже продолжать её любить в надежде, что она выберет тебя.

‒ Расскажешь?

‒ Не сейчас.

‒ Кто бы сомневался, ‒ хмыкает, контролируя машину позади нас. ‒ Знаешь, вы с Яной невероятно схожи, ‒ замечает между делом, ‒ такая же закрытая, собранная, просчитывающая наперёд. Нина говорит, слова из неё не вытянешь ‒ всё по факту. Переживания в себе, никогда не поделиться тяжестью на душе, сама перемалывает. Отличная пара бы из вас получилась: после каждой ссоры, вероятно, по месяцу бы молчали, не уступая друг другу. Мы даже пару раз с Ниной это обсуждали.

‒ Что именно?

‒ Возможность ваших отношений. Смотритесь вы отлично, ‒ окидывает взглядом, оценивая. ‒ Ещё вчера на свадьбе обратил внимание.

‒ Думаешь, есть вариант?

‒ Да. Ты ей нравишься.

‒ Откуда информация?

‒ От её сестры, которая теперь моя жена, если ты забыл. Яна впервые увидела тебя в филиале, когда ты ездил решать вопрос с Полиной. Произвёл на девушку неизгладимое впечатление, которым она поделилась с Ниной.

Вот так, значит… С виду холодная, невозмутимая, владеющая собой Яна всё же бывает впечатлительной.

У Игната звонит телефон, и по тому, как друг урчит, словно довольный котяра во время разговора, понимаю, что звонит Нина.

‒ Остановись через пару кварталов. Там аптека. Девочки просят.

Яна паркуется рядом и выскакивает из машины, чтобы быстрым шагом направиться к аптеке. Внутренности сжимает тревогой. Прикидываю, что могло случиться за несколько часов.

‒ Игнат, Яна заболела? Плохо себя чувствует?

‒ Нет. Не заметил.

Через несколько минут девушка выходит, а подойдя к машине, бросает многозначительный взгляд в мою сторону. Мгновенно напрягаюсь, перебирая события ночи и утра. Был максимально осторожен, сдерживался и стопорил себя, чтобы не спугнуть напором. Парочка отметин на нежной коже осталась, но и они незначительны.

‒ Хорошо, что моя не пошла…

‒ Хорошо, значит, всё в порядке.

‒ Не в этом дело. ‒ Игнат тушуется, решая открываться ли мне. ‒ Как только переехала, вручил Нине свою карту, чтобы вопросов не возникало. Через пару дней отправилась в торговый центр, малому кое-что купить и себе. Возвращается, вываливает передо мной стопку чеков и начинает подробно объяснять, с какой целью сделана каждая покупка.

‒ Зачем?

‒ Вот и я не понял зачем. После третьего или четвёртого усадил рядом и начал выяснять, к чему это представление. Оказывается, она перед мужем за каждую покупку отчитывалась, подробно и основательно поясняла. Чеки собирала и хранила, а так как со временем они выцветали, всё фотографировала. Я с удивлением пролистал несколько сотен снимков, которые Нина ещё не удалила.

‒ Охренеть! ‒ зло прыскаю. ‒ Орехов этот вроде состоятельным мужиком был, пока с Ирой не связался.

‒ Вот и я не понял, ‒ пожимает плечами. ‒ Мне, например, для своей женщины ничего не жалко, и сколько она тратит, проверять не намерен. Тем более ты Нину знаешь, она рациональна в этом плане. В общем, борюсь с ней уже месяц, сдвинулись с мёртвой точки ‒ последний раз о чеке не вспомнила.

‒ Прогресс.

‒ Другое. Когда платье на свадьбу заказывала, раза четыре спросила, согласен ли я потратить такую сумму. Психанул. Поссорились. Сказал, ещё раз о чеке заикнётся, будет писать список, а покупки сделаю сам.

‒ Не верю, Красовский! ‒ смеюсь во весь голос, сгибаясь пополам. ‒ Вы и поссорились? Со стороны создаётся впечатление, что вы оба даже голос повысить неспособны. Я даже был удивлён: начало отношений, как правило, сопровождается эйфорией; всё кипит, плавится между двумя людьми.

‒ У нас кипит, ‒ возражает друг.

‒ Где?

‒ В спальне.

‒ Вопросов нет, ‒ сдаюсь, понимая, что дверь закрыта и дальнейшие подробности мне недоступны.

Ворота предусмотрительно открыты. Яна уверенно въезжает следом за мной, останавливаясь рядом. Помогаю пацанам отстегнуться и выбраться из машины и, пока Яна задерживается около открытой двери, успеваю спросить:

‒ Что-то болит? Ты в аптеку ходила.

‒ Мишке сироп от кашля купила. Сегодня появились первые признаки.

Закрывает дверь, собирается догнать Нину, но останавливается.

‒ Зачем мы сюда приехали? ‒ В глазах неприкрытая паника, что Яне несвойственно.

‒ Вкусно поужинать, провести время за приятной беседой и выгулять детей.

‒ Твои родители точно не будут против? С нашими детьми будет четверо, а это уже организованная группа, оставляющая после себя хаос.

‒ У моих родителей трое внуков, которые периодически остаются под их присмотром. Племяннице год, и она пока не участвует в шалостях пацанов, но и их, поверь мне, достаточно, чтобы пошатнулся фундамент. К тому же они рассчитывают на пополнение фонда с моей стороны. Как я уже говорил, планирую минимум троих, что значительно повышает риск катастрофы в этом доме.

При упоминании о детях Яна тушуется, отводя взгляд и непроизвольно сжимая сумочку в руках.

‒ Хорошо. Тебе лучше знать.

Делает шаг, но успеваю схватить её за руку, останавливая. Вздрагивает, сжимает мою ладонь.

‒ Могу я сегодня стать твоим гостем? ‒ шепчу в затылок, раздувая дыханием волосы.

‒ День ещё не закончен.

Меня только что почти отшили, дав размытый ответ. Киваю Игнату, чтобы заходили в дом, беру пацанов за руки и обхожу строение, зная, что отец в саду контролирует внуков.

‒ Привет, ‒ окликаю отца, ‒ пополнение привёз.

Оборачивается на звук, расплываясь в улыбке. Я редко вижу его радость, но именно дети делают моего старика мягче, когда из-под толстого слоя жизненного опыта появляется понимающий дедушка, готовый распластаться перед внуками.

‒ А кто это тут у нас? ‒ приседает, чтобы поравняться с мальчиками.

‒ Михаил.

‒ Егор.

Пацаны по очереди протягивают ладошки, приветствуя отца по-мужски.

‒ Меня зовут Нигматулл Дилярович. ‒ Папа ожидает реакции, но, чтобы произнести его имя нужно ещё постараться, и мальчики стопорятся. ‒ Но вы можете называть меня дедушка.

‒ Хорошо, дедушка, ‒ со свистом выдыхает Мишка, толкая в бок брата.

‒ Познакомить вас с мальчиками? ‒ указывает в направлении городка, где племянники с визгом скатываются с горки. ‒ Это Аслан и Дамир. Они примерно вашего возраста.

‒ Не надо, ‒ заявляет сын Яны. ‒ Мы сами, дедушка.

Уверенно толкает Егора и идёт к детям. Несколько минут беседы, рукопожатия, и племянники показывают свои владения новеньким.

‒ Какой твой?

‒ Старший.

‒ Серьёзный парень, ‒ усмехается отец, наблюдая, как Миша руководит парадом, указывая пацанам, в какой очерёдности каждый съезжает с горки. ‒ Вон как всех организовал.

Закуриваю сигарету и понимаю, что это первая со вчерашнего вечера. Ночью и утром был всецело поглощён Яной, даже не обедал толком, организовывая поездку к родителям.

‒ Смышлёный мальчик ‒ умеет слушать и слышать. Но и это, предполагаю, заслуга его мамы, которая послаблений не позволяет.

‒ Это хорошо, ‒ задумчиво причмокивает отец, ‒ опыт материнства имеется, результат перед глазами, парой внуков дополните, я надеюсь?

‒ Как минимум тремя, ‒ поправляю, получая в одобрение кивок. ‒ Попросить хочу ‒ открыто на Яну не наседай, закидывая привычными для тебя вопросами. Теперь я всё сделаю правильно, но на это нужно время. Она с характером, сильнее надавлю ‒ встанет в позу. Хочу по-настоящему, правдиво, по обоюдному согласию.

‒ А разве с Полиной не по-настоящему было? ‒ приподнимает бровь, удивляясь.

‒ У меня ‒ да, у неё ‒ есть сомнения. Возможно, я долгое время принимал желаемое за действительное, убеждая, что так у всех и мы не исключение.

‒ Когда понял, что не так?

‒ Когда Игнат женился и Алиска родилась пришло осознание, что бывает иначе: тепло, дружно, глубоко… Последние несколько лет лишь закрепили уверенность, что нам с Полиной не по пути. Разочаровался.

Разочарование так же болезненно, как и предательство. Только не тебя обманули, а ты сам так нехило подставился. Вбил себе в голову, что человек рядом достоин твоей любви, приписал ему качества, которых даже в зачатке не было. Нафантазировал. Придумал. Сказку красивую, где оба без ума друг от друга, человека придумал любящего, понимающего, искреннего. А когда очнулся ‒ перед тобой печальная правда: никогда тебя не любили по-настоящему, лишь вид делали, желаемый образ создавали. И всё это не в момент случилось, а изначально существовало. Ты полюбил человека и вложил в его образ те чувства, которых он никогда не испытывал, а может быть, и вовсе на них не способен по своей природе, а отношения ‒ это всегда двое, старания одного при откровенном равнодушии другого бессмысленны.

‒ Минут двадцать с мальчишками побуду, затем приведу их ужинать. Иди, поздоровайся с матерью. И Сирень… прошу тебя быть максимально сдержанным в моём доме.

‒ В смысле? ‒ Ничто не предполагает раздражения, а присутствие рядом Яны даёт шанс на продолжение вечера в интимной обстановке.

‒ Иди.

Пожимаю плечами и захожу в дом. Пройдя по коридору почти до гостиной, удивлён несвойственной для мамы тишине. Как правило, когда приезжающие ей приятны, болтает без умолку, заставляя присоединиться к беседе всех.

‒ А почему у вас так ти… ‒ осекаюсь на полуслове, не веря своим глазам.

‒ Привет, Серёжа!

‒ Полина?

Какого хрена?