Глава 21

Яна

Просыпаюсь, и несколько минут лежу с закрытыми глазами, пока дрёма отступает. Моя голова покоится на крепком плече, а под ладонью разносятся глухие равномерные удары.

Открываю глаза и осторожно поднимаю голову, чтобы впервые рассмотреть Сергея ‒ дотошно, планомерно. Угольно-чёрные ресницы подрагивают, губы приоткрываются, а пальцы отбивают ритм на моей спине ‒ что ему снится? Несмело скольжу пальцем по скулам, очерчиваю подбородок, поднимаюсь к уголкам губ и провожу по нижней, ощущая её упругость. Невероятно красив: широкие плечи, ни грамма лишнего веса, кожа гладкая, без единого дефекта. Подпираю ладонью щёку и продолжаю всматриваться в мужчину, но рука независимо от моего желания тянется к горячей коже. Запускаю пальцы в поросль тёмных волос на груди и веду пальцем вниз, пока не останавливаюсь у внушительного бугра в районе паха.

Шальная мысль проносится в голове, когда поднимаю одеяло и со стоном выдыхаю, облизываясь на значительный орган, увитый сеткой вен. Рот наполняется слюной и, отпустив тормоза, прижимаюсь губами к крупной, блестящей от капли смазки, головке. Опьянённая запахом мужской плоти, ускоряю движения ртом, вбирая член глубже, но глухой хрип заставляет поднять глаза, чтобы столкнуться с уничтожающей чернотой.

‒ Не так быстро, ‒ раздаётся указание, и пока мой лукавый взгляд оценивающе ползёт вниз, рассматривая тяжёлый член в своей ладони, несколько раз провожу языком по головке.

‒ Так? ‒ заставляю его вздрогнуть, когда плавно веду пальцем по всей длине члена и касаюсь чувствительной точки.

Из мужской груди вырывается утробный звук удовольствия, и Сергей откидывает голову назад, прикрыв глаза. Между ног собирается приятная тяжесть, разливается теплом в каждую клеточку тела, и я понимаю, что хочу вновь почувствовать его внутри. Так жарко и влажно, что начинаю ёрзать на его ногах, активнее насаживаясь ртом на твёрдый орган.

Меня отрывают от процесса неожиданно и поднимают выше, а я благодарна Алилову, что, получая удовольствие, он не забыл о моём. Сажусь сверху, оседлав крепкие бёдра, но не спешу продолжить, поэтому совершаю несколько движений вперёд-назад и трусь складками вдоль члена. Терпение мужчины на грани, о чём даёт понять бешеный взгляд и раздувающиеся ноздри, поэтому приподнимаюсь и, обхватив член рукой, направляю в себя, со всхлипом насаживаясь на всю длину. Единый стон разливается в унисон по спальне, и Сергей, не желающий продолжать сладкую пытку, подхватывает меня под ягодицы, увеличивая темп. Сильное возбуждение подводит к черте, где мы оба ‒ сумасшедшие и дикие, а я принимаю в себя яростные толчки, которые больше не могу контролировать. Откинув голову, выгибаюсь дугой, когда простреливающие импульсы разносятся от поясницы, разлетаясь искрами по телу. Сокращаясь, сжимаю мышцами член, чувствую непрекращающиеся толчки и хриплый рык, когда Сергей кончает.

Притягивает к себе, завершив бесконтрольные скачки нежным поцелуем, и позволяет распластаться по его груди, пока агония затихает. Гладит ладонями по спине, спускается на ягодицы, затем бёдра, вновь возвращаясь к волосам, в которых наконец останавливается и замирает.

Мы вновь поступили бездумно, не подумав о защите, но меня успокаивает нахождение в моей сумке упаковки таблеток, которыми я непременно воспользуюсь.

‒ Прекрасное утро, ‒ улыбается, заключив моё лицо в большие ладони, ‒ самое приятное за последний год.

‒ И у меня.

Хаотично бродит взглядом по моему лицу, будто желает увековечить в памяти каждую чёрточку, обводя её пальцами.

‒ Как бы ни было хорошо, придётся встать, принять душ и ехать в офис, ‒ отрезвляет реальностью. ‒ Есть дело, которое требует моего внимания.

‒ Нина вскользь упоминала какого-то Пронина. У него есть часть в вашей с Игнатом компании, за которую он требует значительную сумму.

‒ Не значительную ‒ огромную, Яна. ‒ Идёт в направлении ванной, но останавливается. ‒ Останешься здесь?

‒ Нет, мне нужно к Нине. Там Мишка, да и не нанималась она сидеть одной с двумя пацанами. Нужно помочь, хотя бы взять на себя обед.

‒ А ты умеешь, как Нина?

‒ Как?

‒ Вкусности готовить, печь пироги или что она там Красовскому всё время делает. Он всегда рассказывает в таких подробностях, что, кажется, я даже через телефон чувствую, как пахнет выпечка твоей сестры.

‒ Умею, ‒ смеюсь, наблюдая, как при упоминании пирогов Алилов жадно сглатывает. ‒ Что тебе приготовить?

‒ Я недавно набрал кучу всего в супермаркете, уверен, неприменимого в приготовлении.

‒ Сейчас проведу инспекцию, ‒ уверенно иду к двери, но, резко развернувшись, меняю направление. ‒ Я первая, ‒ чмокаю его в нос, привстав на носочки, ‒ успеешь принять душ, пока буду выдумывать завтрак.

Через пятнадцать минут освобождаю ванную для Сергея и иду на кухню, чтобы проверить запасы холостого мужчины. Холодильник забит продуктами, есть из чего выбрать, поэтому решаю, что сырники идеально подойдут для завтрака. Приготовление не занимает много времени, и Сергей возвращается на кухню, когда уже первая порция занимает своё место на тарелке. Завтракаем, болтая о простых вещах, не приближаясь к важному и волнующему обоих. Не покидает ощущение, что каждый из нас шарахается от острых тем, словно, озвучь мы их, они мгновенно станут реальностью, неприятно бьющей по нервам.

Алилов отвозит меня к Красовским, взяв обещание, что вечер проведём вместе в его квартире. Настаиваю, что приеду сама, уложив Мишку спать и удостоверившись, что сестре не в тягость двое детей.

‒ Ой, привет! ‒ Квартира встречает аппетитными запахами. ‒ Как дела? Как вечер провели? Как Сергей? А ты поздно вчера приехала? Так долго спала? Или у него осталась? Или вы по соседству были?

‒ Так, стоп, ‒ хохочу, не запомнив всех вопросов, которыми выстрелила в меня сестра, словно из пулемёта. ‒ С чего ты взяла, что ночь мы провели вместе? ‒ становлюсь серьёзной, желая уйти от ответа.

‒ Ян, не надо, ‒ цокает, мотая головой. ‒ Я же не идиотка. Прекрасно помню, как тебя накрыло, когда ты Алилова в Твери увидела, а по скупым рассказам мужа поняла, что и Сергей впечатлён не меньше. Вчера он мастерски от нас избавился, оставшись с тобой вдвоём. Люди вы взрослые, с опытом, сомневаюсь, что по Москве всю ночь колесили и яркие огни разглядывали. Ну же, Ян, рассказывай.

‒ Да нечего рассказывать, ‒ пожимаю плечами и топаю в соседнюю комнату, чтобы переодеться, где на меня налетает Мишка.

‒ Мам, привет! А что это? ‒ удивлённо смотрит на коробку в руках. Глазёнки загораются, и, кажется, на несколько секунд сын даже перестаёт дышать. ‒ Робот… ‒ шепчет, протягивая ладошки.

‒ Такого хотел? Превращается в вертолёт.

Часто-часто кивает и, схватив игрушку, несётся к Егору с криками, что ему купили желанного робота.

‒ Сегодня Игнат привезёт подобного Егору, и мы детей не оторвём друг от друга.

‒ Придётся, завтра мы уедем.

‒ Завтра? Я думала…

‒ Что ты думала, Нин? ‒ обрываю сестру. ‒ Что после двух ночей с Сергеем он упадёт на колени, сделает мне предложение и заберёт в столицу? Сомневаюсь, что, избавившись от одного брака, он с головой окунётся в следующий. Ему нужна передышка.

Особенно ему. Момент, чтобы насладиться свободой, пустой квартирой и тишиной в телефонной трубке. К тому же у меня есть Миша…

‒ Ему семья нужна, Ян. Та, которую Полина дать не смогла. ‒ Сестра следует по пятам, пока я переодеваюсь и собираю волосы в хвост. ‒ И дети.

‒ Да, знаю. Трое.

‒ Ну вот, ‒ останавливает, разворачивая меня к себе.

‒ Что «вот»? То есть мне сейчас нужно запрыгнуть ему на шею с криками: «Я готова родить тебе футбольную команду»? Нин, так не делается. Я так не делаю. Мне нужны уверенность, стабильность, размеренность, если хочешь. Оставшись с Мишкой после смерти Саши, я не знала, в какую сторону бежать и где просить помощи. Полная растерянность и непонимание, даже обречённость. Я настолько полагалась на мужа, что все сложные вопросы всегда курировал он, часто не посвящая меня в подробности. За прошедший год научилась действовать самостоятельно, спокойно и обдуманно решая проблемы, с которыми сталкивалась. Я могу всё. Сама. И пока рядом с мужчиной у меня не возникнет устойчивого чувства защищённости, с места не сдвинусь.

‒ А с Сергеем такого не возникает, правильно? ‒ не унимается, упёртая.

‒ В том и дело, что возникает, ‒ вздыхаю, оседая на диван. ‒ Боюсь поддаться появившемуся чувству, а потом разочароваться, когда он укажет на выход из своей жизни.

‒ Задай вопрос ‒ получи ответ. Так ты мне советовала?

‒ Так, ‒ подтверждаю, вспоминая, как подталкивала Нину на откровенный разговор с Игнатом. ‒ Вот только все мы мастера давать советы другим, не пользуясь ими в собственной жизни.

‒ Советую поговорить с Алиловым ‒ открыто, честно. Самое противное ‒ находиться в подвешенном состоянии, перебирая в голове десятки вариантов и строя догадки. Если бы ты в своё время не подтолкнула меня в нужном направлении, а Сергей не привёз к Игнату в больницу, фактически заставив поговорить, возможно, мы до сих пор не вышли бы на честный разговор.

‒ Не знаю, нужно ли ему это.

‒ Ян, ты как никто понимаешь, что значит «не успеть». ‒ Нина вспоминает меня год назад, когда я постоянно повторяла это чёртово «не успела», сожалея о похороненных словах и пропущенных поцелуях. ‒ Какая разница, как долго вы знакомы и сколько ночей провели вместе, главное, чувствовать, что этой твой человек. Мы с Игнатом ‒ наглядный пример тех, кого гложет страх «не успеть». Ваши истории похожи, вот только он не упускает момент поцеловать, прикоснуться или сжать в объятиях. Жизненно важная необходимость физического присутствия рядом.

‒ Не напрягает?

‒ Любимые не напрягают. Скорее, я буду страдать, если эта нежность исчезнет. ‒ Нина озадаченно сканирует взглядом. ‒ Поговоришь с ним?

‒ Да. Сегодня. Сможешь взять на себя Мишу?

‒ Без проблем, тем более мальчиков от нового робота не оторвать. Останешься у Алилова?

‒ Планирую завтра вернуться в Тверь. Отпросилась на пару дней, да и без справки в садике можно отсутствовать всего три. К тому же у меня имеется неофициальный работодатель, перед которым есть обязательства. И так позволила себе длительный отдых.

‒ А если Сергей предложит остаться? ‒ Нина закидывает предположение, сбивая меня с толку. Так далеко в списке вопросов я заходить не планировала.

‒ Когда предложит, тогда и подумаю.

Сестра делает попытку зайти дальше, получить детальную информацию, но пара резких фраз отрезвляет, заставляя отступить. Даже в собственных мыслях пока не готова встать рядом с Сергеем, а надежда на общее будущее призрачна и туманна. Слишком живо, пронзительно и резко всё, что кипит внутри по отношению к Алилову. Адский коктейль эмоций, который вызывает во мне мужчина, пугает и настораживает, заставляя постоянно пятиться, увеличивая дистанцию. Мне необходимо знать, что он догонит, а любое препятствие с лёгкостью будет пройдено на пути ко мне. Но невозможно заставить человека действовать против воли, а такого, как Сергей, тем более.

Проводим день с Ниной за готовкой, лёгкими разговорами и восхищением сыновей новой игрушкой. Игнат возвращается к шести, бросив в мою сторону настороженный взгляд. Не задаёт вопросов, не уточняет, вероятно, надеясь получить больше от жены. Полное молчание и никаких упоминаний о Сергее, словно и нет друга в его жизни.

Мишка не против моего отсутствия, занят новыми игрушками вместе с братом, поэтому собираюсь и, вызвав такси, еду к Алилову, который уже несколько раз напомнил о себе. Вечер истины ‒ название, которое я мысленно закрепила за предстоящим разговором. Поднимаюсь на лифте, а выйдя, оказываюсь около квартиры, дверь которой приоткрыта, а в глубине слышится голос.

‒ Оденься, ‒ рявкает Сергей.

‒ Я тебя больше не возбуждаю? Раньше ты остро реагировал на моё обнажённое тело, мгновенно вспыхивая. Я всё та же, да и взгляд, которым ты меня сейчас ласкаешь, говорит о многом…

Узнаю женский голос ‒ Полина. С силой зажмуриваюсь и медленно выдыхаю, делая попытку совладать с эмоциями. Не помогает. Множество вариаций проносится лентой в воображении, рисующем неприглядную картинку того, что происходит за дверью. Возвращаюсь в лифт, нервно нажимая на цифры. Внутри бушует разрушительный ураган, уничтожая резкими порывами и накатывая злостью.

И пока кабина медленно ползёт вниз, а сердце стучит в висках, оглушая грохотом, в мыслях крутится только один вопрос: какого чёрта ты делаешь, Яна?