Глава 23

Яна

‒ Точно ничего не забыла? ‒ Нина осматривает квартиру в поисках предположительно забытых вещей.

‒ Мам, давай ещё останемся. ‒ Мишка канючит, выдавливая слезу.

‒ Мне нужно на работу, а тебе в сад. Мы же уже выяснили, почему должны уехать сегодня.

‒ Давай позже. ‒ Сын никак не угомонится, предлагая варианты.

‒ Сынок, мне тяжело ехать ночью: встречные машины слепят, а этот путь для меня не привычен. Я хочу приехать засветло, чтобы разобрать вещи, приготовить ужин и подготовиться к завтрашнему дню. Поэтому выдвигаемся сейчас.

‒ Я провожу. ‒ Нина с Егоркой топают следом, а когда спускаемся на парковку, помогают уложить вещи. ‒ Ты так и не сказала, почему вчера практически сразу вернулась и что произошло между тобой и Сергеем.

‒ Пока не хочу. Я должна всё для себя определить и уложить в голове, чтобы делать выводы и строить планы.

‒ В любом случае молчание не помогает, а только разрушает, отдаляя людей друг от друга. Вспомни ситуацию с Лесниковой на пороге квартиры Игната, когда я сделала неправильные выводы. Могу посоветовать разговаривать, прямо высказывая претензии.

И это я тоже вспоминала, когда передо мной предстала Полина в одном нижнем белье. Такое ощущение, что у бывшей жены Алилова и Иры связанный между собой мозг, который заставляет их двигаться по заранее оговорённому плану. Интересно, они не знакомы? Слишком похожи ситуации и манера поведения, если не учитывать того факта, что я, в отличие от сестры, не сбежала, а приняла решение выяснить всё здесь и сейчас.

‒ Не переживай. Я всё сказала. Алилов в курсе.

‒ Ладно, ‒ вздыхает, понимая, что бо́льшего всё равно не добьётся в данный момент.

Прощаюсь с Ниной, благодарю за гостеприимство и терпение, обещая, что непременно приеду в гости с Мишей. Почти даю клятву Егору, что скоро он вновь увидит брата, чтобы вдоволь наиграться.

Дорога бежит незаметно, пока я снова и снова прокручиваю, будто старую кассету, события вчерашнего вечера. Полуголая Полина посреди гостиной Сергея надолго отпечаталась в памяти. Подсознательно сравнивая нас, прихожу к обоснованному выводу, что Алилова имеет потрясающую фигуру, способную привлечь мужчину. Но заинтересованности в глазах Сергея я не уловила, лишь неприкрытое равнодушие и проблески презрения к женщине, которая, предав его, сделала попытку вернуться, банально обнажившись. Грубо и топорно для той, что тайком проворачивала большие дела за спиной у мужа. И если то, что поведала мне Нина, правда ‒ Полина в отчаянии.

Я сдерживала себя, разговаривая с ней, и потом, за ужином с Сергеем, хотя внутри разворачивалась смертоносная буря, готовая вырваться в криках и слезах. Все выставленные условия, которые Алилов спокойно принял, скребут на душе противными кошками, преобразовываясь в вопрос: чем я думала, когда произносила длинную тираду, устанавливая свои правила?

Я люблю другую и планирую построить с ней семью. Настоящую семью: с кучей детей, шумными праздниками и присутствием моих родственников.

Его слова проносятся эхом, окутывая теплом и желанием прямо сейчас сменить маршрут, чтобы оказаться рядом с мужчиной, который заполнил всю меня. Слишком быстро, чтобы справиться с нахлынувшими эмоциями и иметь возможность рассуждать трезво. Рядом с ним разум уползает в глубокую нору, оставляя лишь женщину, которая истосковалась по мужскому теплу. И всё же не готова поступить, как сестра, бросившись в омут с головой, нацелена получить твёрдые доказательства, что слова Сергея не пустой звук и он действительно всё для себя определил. Не желаю становиться той, что станет его парой только с одной целью ‒ проучить бывшую жену.

Приезжаем домой через несколько часов, и я наконец-то могу расслабиться, оказавшись в привычной обстановке. Мишка грустит, вялый, поникший и совсем без настроения. Есть надежда, что друзья в садике исправят положение.

‒ Мам, купи мне телефон, ‒ заявляет вечером.

‒ Мы договорились, что телефон я куплю, когда ты пойдёшь в школу. Сейчас он тебе не нужен.

‒ Нужен! Я буду звонить Егору через тётю Нину. А ещё Серёже и Аслану.

‒ Серёжа взрослый человек, который много работает. Вряд ли он готов общаться с тобой подолгу.

‒ Готов. Он сам сказал.

‒ Знаешь, сынок, ‒ усаживаю Мишку рядом, подбирая нужные слова, ‒ иногда люди говорят, что-то обещают, но не всегда выполняют свои обещания.

‒ Он выполняет, ‒ быстро кивает, ‒ он тогда обещал, что я скоро Егора увижу, и сделал. И потом обещал, что поговорит с тобой насчёт робота и ты купишь, и тоже сделал. Серёжа просто так не говорит.

Ах вот, значит, как, Алилов. Обвинения в подкупе моего ребёнка были бессмысленны, потому как Сергей зашёл с другой стороны: стал тем, чьё слово закон, не подлежащий сомнению. Хитрый, продуманный, умный мужчина. Купить игрушку, которую ребёнок желает больше всего на свете, ‒ банально, а Алилов не ищет лёгких путей.

Достаю телефон, набираю Нину и прошу дать трубку племяннику. Мишка уходит в другую комнату и болтает с братом, даёт мне возможность спокойно работать и закрыть долги перед работодателем.

На следующий день иду на работу. Множество вопросов о свадьбе и новом статусе моей сестры раздражают всех, кроме Уваровой, которая, кажется, единственная, кто радуется искренне за Нину. Слухи о Полине и Алилову ещё гуляют по офису, хотя и не так множественно, как раньше. Временами хочется выступить в защиту босса, поведав, что Полина не так невинна, как многие предполагают, но вовремя успеваю себя остановить. Абстрагируюсь от разговоров, погружаясь в работу и мысли о Сергее, который с момента нашего последнего разговора ни разу не позвонил. Выжидает? Проверяет? Обдумывает план действий? Или же всё сказанное мною невыполнимо и проще отступить, переключившись на кого-то другого?

Вечером звонит Нина, сообщая, что сделка с Прониным прошла успешно и мужчины отделались символической суммой от бывшего партнёра. Подробностей она не знает, но Игнат приехал из офиса довольным.

И вновь тишина со стороны Сергея. Кажется, через пару-тройку дней у меня разовьётся маниакальная зависимость, если я не перестану заглядывать в телефон каждые десять минут. Четверг проходит в таком же молчании, уничтожая мыслями и десятками вопросов. Потребность услышать его голос становится практически осязаемой и настолько необходимой, что несколько раз даже набираю номер Алилова, но в последнюю секунду, передумав, скидываю звонок. Любой вопрос поставит меня в неловкое положение. Условия были выставлены мною, автоматически дав ему время на раздумья. А если передумал? Или же с моим отъездом в его жизни началась новая глава, возможно, даже с Полиной? Предположения накатывают, словно американские горки, то заставляя обливаться холодным потом, то почти подводят к банальной женской истерике.

Пятница встречает привычной тишиной, не удивляя отсутствием пропущенных звонков. Даже Мишка поинтересовался, всё ли у меня хорошо, а коллеги в офисе предположили, что заболела. Переживания отражаются на моём лице, не позволяя скрыть душевные терзания от посторонних глаз.

Забираю ребёнка из сада и радуюсь выходным. Завтра приедет мама, ненадолго смогу оставить сына у неё, занявшись уборкой, которая всегда отвлекала от пагубных мыслей, помогая переключиться.

‒ Мам, можно с мальчиками поиграть? ‒ Миша тычет в детей, которые оккупировали детскую площадку во дворе дома.

‒ Беги.

Киваю Маше, соседке со второго этажа, и ещё двум мамам, наблюдающим за детьми. Здесь так принято, кто-то всегда следит за детьми, пока они взбираются на горки. Сегодня эта честь выпала не мне.

Принимаюсь за ужин, но всё валится из рук, два раза умудряюсь порезаться и выругаться на собственную неосторожность. Чёртов Алилов не выходит из головы, а его молчание порождает лишь сомнения и вопросы.

Звонок в дверь заставляет сердце биться чаще, а когда, выглянув в окно, вижу Мишу, который беззаботно прыгает с мальчишками, понимаю, что только один человек сейчас может появиться на пороге моей квартиры. Успеваю посмотреть в глазок, обзор которого закрывает огромный букет белых роз, и не раздумывая открываю дверь.