Глава 11

Нина

Врываюсь в квартиру и, закрывшись на все замки, практически сползаю по двери. Меня потряхивает от нахлынувших эмоций ‒ чужих и практически мной забытых за время брака. Мне всегда казалось, что Юра вызывает во мне безграничный спектр чувств, направленных на любимого человека, но поцелуй практически незнакомого мужчины, длившийся пару минут, стёр начисто всё, что было «до», захлестнув неожиданными ощущениями.

Провожу пальцами по губам, кажется, всё ещё чувствуя горячие прикосновения, так искусно захватившие меня в плен. Игнат целовал жадно и одновременно мягко, от чего я потерялась, зависла в моменте, желая насладиться приятной лаской. Закрываю глаза, корю себя за собственную слабость и податливость.

Разговор с Ореховым выбил меня из колеи, а проклятия, которые сыпались, словно из рога изобилия, стали поводом для слёз, которые увидел мой сосед ‒ непреднамеренно, случайно, но почему-то именно мои заплаканные глаза и трясущиеся губы стали для Игната поводом, чтобы позволить себя лишнее. Неужели, в его глазах я настолько доступна? Помню тёплые большие ладони, скользящие по телу, и меня пронизывает крупной дрожью, когда приходит осознание ‒ мне понравилось.

После ухода от мужа, Янка даже создала страницу мне на популярном сайте знакомств, утверждая: «Чтобы избавиться от старой любви, нужно найти новую». Но со мной так не работало, точнее, я выставляла внутренний барьер, который не позволял подпустить мужчин ближе, чем на расстояние вытянутой руки. Мне казалось, что близость с кем-то новым невозможна, неосуществима, по причине привычке к рукам Юры, его ласкам и прихотям. В какой-то момент я закрылась внутри себя, оборвав все запланированные встречи и решила, что ещё рано для чего-то нового, пусть и мимолётного. Даже сестра смогла перебороть себя и попробовать впустить в свою жизнь новое, а я, вероятно, так и буду прятаться в своей скорлупке, томно вздыхая и утопая в собственных воспоминаниях о светлом прошлом. Головой понимаю, что теперь Юра ‒ не тот человек, в которого я с головой окунулась много лет назад, а вот сердце иногда тоскливо поскуливает по человеку, которого больше нет. Его образ любимого мужа и хорошего отца никак не сочетается в настоящем со словами и поступками, направленными в мою сторону. Но пока эти несостыковки всё же уживаются в моём восприятии, не позволяя опустить в собственных глазах Орехова на самое дно.

Сегодняшний разговор стал ещё одним пунктом в моей колонке с минусами, отодвинув Орехова максимально далеко, а оскорбления, которых я не заслужила, оказались вдвойне обидными. И мне снова стыдно за бывшего мужчину, только теперь перед Игнатом. Когда-то Яна сказала: «Я хочу, чтобы мне никогда не было стыдно за своего мужчину». Очень долго я не могла понять смысл данного высказывания, пока окружающие не начали комментировать поведение Юры в компаниях, гостях, в элементарном общении ‒ хвастун и выпендрёжник. Как только дела фирмы пошли в гору, и Орехов стал располагать приличными суммами, ему словно крышу снесло в хотелках: дорогие машины, жизнь на широкую ногу и нежелание ограничивать себя. Когда я пыталась его остудить, он лишь отмахивался, напоминая, чтобы не лезла не в своё дело. Я даже не заметила, когда он стал тратить неимоверно много, часто приобретая бесполезные вещи, но мама поддерживала сына во всём, отодвигая меня на второй план. Теперь он нашёл женщину, которая вытрясет из него больше, чем он может дать, если, конечно, не успеет заработать ещё.

Меня отвлекает тихий стук в дверь, который повторяется несколько раз. Чувствую кожей, что ко мне рвётся Игнат, и замираю. Почти не дышу, чтобы сосед не услышал моего присутствия. Зачем пришёл ‒ продолжить или извиниться? Мужчина не вызывал у меня опасений, ровно до момента, пока не решил, что ему дозволено больше, чем другим. Несколько минут и звуки затихают, а затем слышу, как закрывается соседняя дверь. Ушёл.

Облегчённо выдыхаю и плетусь на кухню, чтобы, облокотившись на стену, мысленно прогнать случившиеся. Ничего страшного, особенного, ужасного, но меня, скорее, напугала не ситуация, а те эмоции, которые вызвал во мне Игнат. Не ожидала, что вот так, просто, отвечу кому-то взаимностью.

На столе вибрирует телефон, а на экране высвечивается фото сестры. Несколько секунд не решаюсь принять звонок, потому что Янка всегда тонко улавливает изменения в моём голосе, сразу напрягаясь и начиная выспрашивать. Но, наконец, беру себя в руки и принимаю звонок.

‒ Ну, что? ‒ шепчет в трубку. ‒ Узнала? Или он рядом?

‒ Ты о чём?

‒ В смысле? ‒ голос становится низким. ‒ Узнала, женат твой сосед? Мы о чём два часа назад говорили, а? Нин, не прикидывайся дурочкой ‒ тебе не идёт, ‒ недовольно фыркает, а я понимаю, что просто так отделаться от расспросов не получится.

‒ Сказал, что живёт один, ‒ передаю полученную информацию. ‒ Где семья ‒ не знаю, вероятно, просто развелись и живут отдельно.

‒ Ну, вот же, вот, я говорила тебе. Он свободен! ‒ торжественно заключает Янка, почти присвистывая. ‒ Надо брать!

‒ Что брать?

‒ Нин, ты, как тапком ударенная! Что, кого, зачем… Ещё бы спросила ‒ а зачем мужчина нужен и что с ним делают, ‒ цокает, тяжело вздыхая. ‒ Ты вроде старше, а я тебе прописные истины поясняю. Красивый мужчина, я уверена, что интересный и привлекающий внимание. Так, он зачем приходил?

‒ Собрался рыбу готовить и просил проконтролировать его действия, чтобы не повторить вчерашних ошибок.

‒ Проконтролировала?

‒ Угу, ‒ мычу в трубку, вспоминая, чем всё закончилось.

‒ Что с тобой? Что случилось? ‒ ну вот ‒ началось, Яна каким-то шестым чувством сканирует каждую нотку в моём голосе.

‒ Когда я у него была, Юра позвонил…

‒ И?

‒ Возмущался, что Егор не желает проводить с ним время, больше тянется к бабушке и вообще всё больше увеличивает расстояние в отношениях. Обвинил, что я настраиваю ребёнка против него, говорю гадости и вообще принижаю отца в глазах сына. А я ведь молчу, Ян, понимаешь? ‒ неприятный ком подступает к горлу, мешая сглатывать. ‒ Просто Егорка сам не тянется к папе, его больше привлекает общение с бабушкой Лидой.

‒ Знаешь, мне Егор сказал, что вчера после прогулки в парке, бабушка потащила его в ваш дом, а там эта Ира. Сказал, что тётя угощала его конфетами, по его мнению, невкусными, и слишком много улыбалась. В общем, не понравилась ему Лесникова, и он попросил бабушку поехать к нам домой. Юру они не дождались, поэтому, вероятно, ты сегодня выслушала в свой адрес много лестного.

На секунду внутри всё сжимается, когда я представляю, как новая женщина моего мужа выворачивается перед сыном, но мысленно сама себя успокаиваю, понимая, что пересекаться Егору и Лесниковой всё же придётся, если Орехов планирует связать свою дальнейшую жизнь с Ирой. Их общению всё равно быть, и тот факт, что новая тётя Егорке не понравилась, говорит о многом. Сын открытый, честный, и, если его что-либо не устраивает, говорит прямо, не стесняясь. Наверное, Орехов ожидал чего-то другого, а всё вышло иначе.

‒ Ну, чего замолчала? ‒ Янка напоминает о себе, пока я прокручиваю в мыслях картинки знакомства Иры и Егора. ‒ Нин, всё идёт, как идёт, и вряд ли ты способна повлиять на ход событий, как и заставить Егора желать встреч с папой. Ты не препятствуешь их общению, ничего не запрещаешь, позволяешь встречи по желанию Орехова, но пока ребёнок хочет проводить время только с бабушкой.

‒ Ты права, ‒ покорно соглашаюсь, ‒ но отказывается Егор, а прилетает мне. Юра меня не слышит, или просто неспособен на простое понимание. Вбил в голову, что я настроила сына против него и живёт с этой мыслью, закипая всё больше и больше. А я ведь молчу…

‒ Та-а-к, давай ещё расплачься, ‒ отрезает сестра, видимо, уловив в моём голове слёзные нотки. ‒ Не стоит он твоих слёз. Всё. Решили. Ты разведена, нужно что-то новое, свежее, правдивое.

‒ И как, по-твоему, теперь верить в это новое, а?

‒ Нин, перестань видеть в каждом человеке обманщика и лжеца. Ты только себя в угол загонишь, понимаешь?

‒ Понимаю, ‒ вздыхаю и закрываю глаза, откинув голову назад, ‒ но пока перебороть себя не могу. Может, ещё не время? Не встретился ещё человек, рядом с которым я забуду о прошлых обидах и смогу снова довериться?

‒ И тут мы возвращаемся к нашему потрясающему соседу, ‒ растягивает слова и звонко хохочет в трубку.

‒ Знаешь, он меня поцеловал…

‒ Да ладно! ‒ взвизгивает Янка. ‒ Вы второй день знакомы, а уже дошли до поцелуев! Сильно, сестра!

‒ Прекрати, ‒ останавливаю радостную тираду. ‒ Позвонил Юра, наговорил кучу гадостей, уйти к себе не додумалась, поздно спохватилась, от обиды просто расплакалась, как маленькая, а он утешить решил… и вот…

‒ Это хорошо. Значит, ты вызываешь у него желание защитить, укрыть от плохого, пожалеть.

‒ Отлично, блин. Вот чего-чего, а жалость ‒ не то чувство, которое бы я хотела вызывать в мужчине, ‒ фыркаю, представляя свои заплаканные распухшие глаза и шмыгающий нос. И это Игнат хотел поцеловать? С ним что-то не так?

‒ Не знал, как утешить, и решил прибегнуть к старому, как мир, способу. Всего-то, ‒ равнодушно хмыкает Яна. ‒ У меня Саша всегда так поступал: мы так и ссоры, и слёзы заканчивали.

‒ Орехов так не делал… ‒ вспоминаю, что в такие моменты Юра просто уходил из комнаты, или вообще из дома, оставляя меня наедине с собственными переживаниями. Только сейчас понимаю: ему было всё равно, и началось это давно.

‒ Твой Орехов, если послушать, вообще ничего не делал. Недоделанный!

‒ Ну, хватит, Ян, ‒ скулю, ‒ я сейчас расплачусь. Мне все говорят: Юра то, Юра это, не такой, плохой… Ведь он был другим, когда мы познакомились, поженились, когда Егор родился. Он рад был сыну ‒ искренне, честно, понимаешь? А я не заметила, когда он изменился. Что случилось?

‒ Деньги с ним случились, Нин. Всего-то. Оперился, заматерел, в себя поверил и решил почему-то, что ему всё дозволено.

‒ Но ведь существует множество состоятельных людей, куда богаче Орехова, но они же не такие. Вот, например, Алилов, просто предоставил жильё, помог, не требуя ничего взамен. Сомневаюсь, что Юра сам предложил бы своему сотруднику помощь, скорее, ещё бы наварился на этом.

‒ Потому что есть люди, а есть Орехов. Всё, ‒ отрезает сестра, в голосе которой проскакивают нервные нотки, оповещающие, что слишком много слов мы потратили на обсуждение моего бывшего мужа. ‒ Лучше поверни голову налево… или направо, не знаю, с какой стороны от тебя сосед-красавчик, и обрати уже внимание на симпатичного мужчину, который тебя, кстати, сам поцеловал!

‒ Да. А я ему за это пощёчину отвесила, ‒ зажмуриваюсь, сгорая в новой волне стыда за опрометчивый жест в сторону Игната.

‒ Что сделала? ‒ опешившая Янка почти кричит в трубку. ‒ Нин, ты, как дикая! Человек к тебе с симпатией, а ты…

‒ Чёрт, чёрт, чёрт… Так получилось, ‒ начинаю стонать, вновь себя ругая. ‒ Теперь однозначно придётся его избегать.

‒ Ничего, переживёт, ‒ хмыкает сестра, ‒ от этого ещё никто не умирал. А как отреагировал?

‒ Да никак, ‒ пожимаю плечами, ‒ просто молча смотрел, а потом я ушла.

Понимаю, что спокойная реакция Игната на моё рукоприкладство разительно отличается от Орехова, который после вот такой пощёчины в прошлом году, схватил меня за горло и ощутимо придушил, пригрозив более радикальными действиями при повторении подобного. С того самого момента я начала смотреть на мужа другими глазами, всё чаще замечая агрессию и раздражительность в свой адрес.

‒ Вот скажи мне: как ты за два часа умудрилась поцеловать мужчину и разругаться с ним вдрызг?

‒ Он целовал, ‒ возражаю, напоминая сестре, что инициатива исходила не от меня.

‒ Да какая разница! Нин, нельзя так реагировать на проявление симпатии, иначе от тебя просто начнут шарахаться лица противоположного пола.

‒ Знаю.

‒ Значит, сделай выводы и исправляй ситуацию. Всё. Завтра, встретившись с соседом, объясни всё, чтобы он не подумал, что приближаться к тебе опасно для жизни.

‒ Я вообще-то вчера эту самую жизнь ему спасла, ‒ бурчу под нос, снова возражая сестре.

‒ Тем более, на волне фееричного спасения продолжи ваше знакомство. Как маленькая, ей-богу. Учи тебя всему, рассказывай, направляй…

‒ А сама? Если такая продуманная, почему одна? ‒ подстёгиваю Яну, которая с лихвой может отсыпать советов кому угодно, сама же им не следуя.

‒ Забыла? Я жду волшебных бабочек, о которых рассказывают в каждой книге, ‒ смеётся.

‒ Ну, конечно, а ты, Нина, без бабочек обойдёшься, да? Все бабочки достанутся Яне.

‒ Будут у тебя бабочки, не дрейфь, ‒ успокаивает, ‒ как только начнёшь исправлять ситуацию с соседом, так и почувствуешь на себе всю прелесть их присутствия. Обещай, что поговоришь с красавчиком, хотя бы попытаешься.

‒ Если он захочет общаться.

Не говорю Яне, что сразу после случившегося Игнат сделал попытку поговорить, постучав в мою дверь. Не желаю выслушивать длинную тираду из уст Яны, которая почти успокоилась, сменив гнев на милость.

‒ Уже поздно. Иди отдыхать. Мальчики спят, и я пойду. Завтра позвони, ‒ тянет в трубку и отключается.

Укладываюсь на постели, которая станет моим местом для сна впервые, потому как сегодняшнюю ночь я провела в квартире Игната. Долго не могу заснуть, обдумывая слова Яны и прокручивая бесконечной каруселью все возможные варианты беседы с Игнатом. Конечно, при условии, что он захочет разговаривать. Мне настолько неудобно перед ним, что есть сомнения ‒ а смогу ли я не только заговорить с ним, но и адекватно объяснить своё поведение? Возможно, в моих объяснениях он не нуждается, и наше лёгкое общение закончится так и не превратившись во что-то большее.