Глава 12

Собираюсь в офис, нервно прислушиваясь к звукам за входной дверью, и то и дело прилипая к глазку. На лестничной клетке никого, кажется, в соседней квартире никто не проживает, а наличие соседа ‒ плод моего воображения, которое само по себе нарисовало желаемую картинку.

Протискиваюсь в двери, предварительно пару минут собираясь с духом, и бегу к лифту, который на моё счастье практически сразу отворяет передо мной створки. И только, когда кабина ползёт вниз, облегчённо выдыхаю. Прямо сейчас я не готова к встрече с Игнатом, желая отложить возможный разговор на вечер. Или же, вечер другого дня. Обещание сестре я дала, но исполнить его вряд ли получится. Предпочитаю забыть случившееся, отбыть в столице положенный срок и с чувством выполненного долга вернуться в Тверь. Нам с Игнатом не по пути во всех смыслах, и мысленно я благодарю Вселенную, что наше общение прекратилось само собой, без особых усилий с обеих сторон.

Игнат поцеловал ‒ я дала пощёчину, о которой он вряд ли сразу же забудет. Минимум, сделает вид, что ничего не произошло, остерегаясь приближаться ко мне. Максимум ‒ выскажет своё недовольство, резанувшее по мужскому достоинству. Я это переживу, как и тонну оскорблений, которыми обычно бросается в меня Юра.

Поднимаюсь в лифте на свой этаж, когда телефон вибрирует, оповещая о входящем сообщении, а открыв его, понимаю, что меня проинформировали о приближающемся суде. Не лгал Орехов, когда заявил, что дело по имуществу перенесено в Москву, о чём свидетельствует несколько предложений на экране телефона. Заседание в понедельник, это для меня удобно: я ещё буду здесь, и смогу без лишних проблем присутствовать на рассмотрении нашего дела. Быстро вбиваю в интернете адрес, выяснив, что суд находится в паре остановок метро от офиса. Отлично – я смогу без накладок добраться по указанному адресу. Остаётся лишь отпроситься на пару часов у Виты Андреевны, или же у самого Алилова, если направят к генеральному.

Уверена, Орехов будет удивлён моему появлению, не предполагая, что я решусь поехать в столицу. С этой самой целью он и отозвал дело из Твери. Но возможен и другой вариант: здесь у него всё схвачено и договорено, а это означает мой заведомый проигрыш и полную капитуляцию. Но я хочу довести дело до конца, чего бы это не стоило. Денег на хорошего адвоката у меня нет, поэтому придётся представлять свои интересы самостоятельно.

‒ Ниночка, ‒ подпрыгиваю, не ожидая увидеть перед собой Корецкую, которая, кажется, намеренно сторожила меня у лифта, чтобы довести до инфаркта. ‒ Мы тебя ждём. Сегодня решили закончить чуточку раньше, ‒ заговорщически шепчет мне на ухо, ‒ Валя попросила, ребёнок болеет. Ты не против?

‒ Нет-нет, ‒ спешу успокоить женщину. ‒ Хотела спросить, сколько продолжится наше… обучение?

‒ А, что, я вам уже надоела? ‒ смеётся, но радостное выражение лица фальшивое, и женщина действительно переживает, что надоела нам с Валей.

‒ Ну, что вы, ‒ успокаиваю, поглаживая её по плечу, ‒ просто у меня дела в понедельник здесь. Вот и подумала, следующую неделю захватим?

‒ Скорее всего, да. Мне говорили про десять дней.

‒ У меня суд… я смогу сбежать на пару часов?

‒ Суд? Нина, у вас проблемы? ‒ женщина напрягается.

‒ Развод и раздел имущества, ‒ развожу руками, даю понять, что ничего криминального за мной не замечено.

‒ А, понятно. Неприятно, ‒ Корецкая морщит нос, водит им из стороны в сторону, словно готовится чихнуть. ‒ Сама через это прошла. Два раза. Только вот не пойму, вы же вроде в Твери проживаете?

‒ Именно так. Развод состоялся там, а вот дело по разделу имущества бывший муж запросил в Москву, предварительно здесь прописавшись.

‒ А вы иск о разводе и о разделе не вместе подавали?

‒ Нет, ‒ отрицательно мотаю головой. ‒ А что?

‒ Если бы подали вместе, он бы не смог потребовать переноса в столицу, а так…

‒ Ясно, ‒ мямлю.

Мне никто не рассказывал о подобных нюансах. Если бы я воспользовалась услугами адвоката, как Орехов, всё было бы проще для меня, но увы, не располагаю достаточным количеством средств.

‒ Не расстраивайтесь, Нина. Вы не юрист, не могли знать. Только теперь придётся вам мотаться в Москву.

‒ А что, это не одно слушание?

‒ Нет. Могу предположить, в понедельник у вас будет беседа, на которой вам предложат договориться полюбовно, учитывая желания каждой из сторон.

‒ А если не договоримся?

‒ А если не получится, то следующее заседание уже будет по всем правилам и законам.

‒ Спасибо за информацию, ‒ сжимаю ладонь Виты Андреевны, благодарю её за те крупицы важной информации, что получила за несколько минут в коридоре офиса.

‒ Два развода и множество заседаний, ‒ поднимает руку вверх. ‒ Я много всего могу рассказать, ‒ женщина хитро прищуривается, даёт понять, что может ответить ни на один интересующий меня вопрос. ‒ Но лучше воспользоваться услугами адвоката, ‒ заключает, ‒ он-то быстро всё по полочкам разложит и выстроит правильную тактику.

‒ Адвоката я себе не могу позволить.

Поджимаю губы, не желая объяснять все финансовые проблемы, возникшие после развода. Корецкая понимающе кивает, не задавая лишних вопросов и тянет меня к дверям кабинета, где, вероятно, мы сегодня проведём много времени.

Приветствую Валю, с которой мы уже нашли общий язык, и даже обменялись информацией по детям, найдя множество точек пересечения. Время обеда, и я привычно направляюсь к лифту, чтобы спуститься вниз. Утыкаюсь в телефон, перечитывая сообщение из суда, и не сразу замечаю, что в лифте я не одна.

‒ Добрый день, ‒ мое внимание привлекает мужской голос, а, когда оборачиваюсь, почти отпрыгиваю, потому что передо мной стоит человек в зелёном пиджаке, которого я всячески старалась избегать. ‒ Вы же Нина? Не так ли?

‒ Так, ‒ сглатываю. ‒ Мы знакомы?

‒ Не прикидывайтесь, ‒ делает шаг вперёд, я же отступаю назад. Мы в замкнутом пространстве железной кабины, сбежать не получится. ‒ Вы меня запомнили, когда… не вовремя ворвались в кабинет своей начальницы, увидев то, что видеть вам не полагалось.

‒ А-а-а, это были вы? ‒ продолжаю с удивлением на лице.

‒ Надеюсь, Алилову вы не проболтались о посетителях его жены? ‒ мужчина ухмыляется, ожидая от меня ответа. ‒ Полина уверяла, что чётко дала вам понять держать рот закрытым.

Мне не нравится тон, которым человек в пиджаке позволяет со мной разговаривать, но и отпор ему дать я не могу, опасаясь тут же быть уволенной по приказу Полины. Остаётся лишь соглашаться и молчать.

‒ Я и держу, ‒ гордо вскидываю подбородок, встречаясь взглядом с мужчиной. ‒ Чужая личная жизнь меня не интересует. В своей, событий столько, что панамку на поворотах сносит.

‒ Надеюсь, всё действительно так, как вы говорите, Нина, иначе… ‒ тёмный взгляд неприятно сверкает, отчего я съёживаюсь и сжимаюсь.

‒ Максимум, что мне грозит ‒ увольнение, ‒ заявляю на его выпад.

‒ Это от Полины. У меня же другие методы, и, если вы… ‒ замолкает на полуслове, потому что в этот момент лифт останавливается на этаже и в него входят несколько сотрудников, становясь преградой между нами.

Мысленно прошу двигаться кабину быстрее, чтобы избавиться от сверлящего мою спину взгляда. Выскакиваю в холл и тороплюсь выйти из здания, чтобы скрыться в толпе снующих по улице людей. Захожу за угол здания, и уже оттуда наблюдаю, как гражданин в зелёном пиджаке садится в припаркованный автомобиль, который с визгом срывается с места.

Его угрозы посеяли зерно паники. В тысячный раз корю себя за инцидент в кабинете Полины. Зайди я на насколько минут раньше, попала бы на простую беседу мужчины и женщины, совершенно не представляя, что этих двоих связывает нечто большее. Оповещать об увиденном Алилова я не собиралась, но сейчас понимаю ‒ ни в коем случае нельзя проговориться, иначе меня ждут большие проблемы. В этом случае никто не поможет, и я просто останусь без работы. Мне и так хватает проблем, так что перипетии в чужой семье совершенное лишние.

Обедаю с мыслями о разговоре в лифте. Чёрт, я даже не знаю, как зовут любовника Полины, и почему второй день встречаю его в офисе «Эвиты». Неужели мужчину связывают с Алиловым общие дела. Тогда это вдвойне мерзко с точки зрения морали. Не только Полина, но и мужчина в зелёном пиджаке не заинтересован в осведомлённости Сергея Нигматулловича по какой-то, только им известной, причине.

Погрузившись в собственные раздумья, задерживаюсь дольше положенного. Мчусь обратно, и прошу прощения за задержку у Корецкой, которой, кажется, всё равно. Промучив нас с Валей ещё пару часов, куратор, как и обещала, отпускает нас пораньше. И мне бы радоваться, вот только я знаю, что за соседней дверью скрывается Игнат, с которым я не хочу сталкиваться. Мне всё ещё неловко за вчерашнее, а обещание сестре поговорить с ним жжёт внутри. И вообще, я с поцелуями к нему не лезла, даже не помышляла о чём-то большем, чем просто соседская помощь. Это Игнат отчего-то решил, что имеет право на большее. А я не готова ни к чему новому, пусть даже к командировочному роману, о котором каждый из нас забудет, как только я покину пределы Москвы.

Больше часа брожу в центре, с интересом рассматривая город глазами пешехода, и когда ноги начинают сигналить об усталости, спускаюсь в метро, чтобы добраться до квартиры. И чем выше поднимается лифт, чем чаще бьётся моё сердце. Удивляюсь собственной реакции на одну только мысль о соседе. Это всё Янка: вряд ли бы я загорелась оценить Игната, как мужчину, если бы не высказывания сестры.

Двери лифта открываются, и в меня врезается женщина.

‒ Ой, простите, ‒ опешившая, отскакивает назад. ‒ Не ожидала с кем-то столкнуться… ‒ заскакивает в лифт, подождав, когда я выйду и нажимает цифру один.

Присматриваясь, узнаю блондинку, которая вчера выходила из соседней квартиры. Девушка явно расстроена, о чём свидетельствует рассеянный и тоскливый взгляд, но больше моё внимание привлекает размазанная красная помада. Мысленно ухмыляюсь: она, что, в чётко отведённые часы к нему приходит? Вот это постоянство! Ну, хотя бы не каждый день разные. Да, и вообще, какое мне дело до сексуальных аппетитов соседа. Пусть они хоть по трое приходят, главное, чтобы не лез ко мне с поцелуями.

Ищу в сумке ключи, которые куда-то запропастились. Шарю рукой, не нахожу желаемого и начинаю обследовать каждый карман по порядку, пока не нахожу пропажу. Открываю верхний замок, когда за спиной слышится:

‒ Добрый вечер, Нина.

Знакомый голос заставляет замереть. Мне почему-то неловко повернуться и посмотреть в глаза Игнату.

‒ Добрый, ‒ бурчу едва слышно. Не могу попасть ключом во второй замок, тыкаясь, как слепой котёнок и мечтая быстрее скрыться за дверью квартиры.

‒ Нина, я хотел извиниться за вчерашний инцидент. Не нужно было вас… трогать не нужно было. Просто вы были так расстроены и опечалены, что захотелось вас утешить.

‒ Странный способ вы выбрали, чтобы утешить расстроенную женщину, не находите? ‒ резко разворачиваюсь. На лице мужчины тёплая улыбка. Он в футболке и домашних брюках кажется таким уютным и привычным.

‒ Согласен. Не знаю, что на меня нашло, ‒ проводит пятернёй по волосам и шумно выдыхает. Вероятно, Игнату неловко также, как и мне. ‒ Но мы по-прежнему можем с вами вместе ужинать и проводить время за приятной беседой.

‒ Мне показалось, что у вас уже есть приятная компания в лице красивой блондинки, которая вышла из этой квартиры пять минут назад?

‒ Это Лена. Врач. Она приходит ко мне каждый день, чтобы поставить укол. Не более.

‒ На больного вы мало похожи, ‒ окидываю Игната взглядом с ног до головы, не замечая серьёзных увечий. Даже признаков элементарной простуды нет.

‒ Проблемы со спиной, ‒ поясняет. ‒ Сегодня шестой укол, поэтому я чувствую себя куда лучше. Вы меня неделю назад не видели, ‒ усмехается, ‒ ходил полусогнутый, даже сидеть не мог.

‒ Желаю скорейшего выздоровления, ‒ возвращаюсь к проблеме с замком и, провернув два раза ключ, наконец, открываю дверь.

‒ Нин, постойте. Жужик по вам скучает.

‒ Прекратите манипулировать несуществующими чувствами ежа в своих интересах, ‒ недовольно прыскаю, не поворачиваясь к Игнату. ‒ Больше это не сработает.

‒ А что сработает? ‒ хитро интересуется, о чём свидетельствуют игривые нотки в голосе.

‒ В вашем случае – исключительно прямая угроза жизни и здоровью. И то, я ещё подумаю, стоит ли вас спасать, ‒ вхожу в квартиру, собираясь закрыть дверь, но Игнат успевает выставить ногу, не позволяя отгородиться от него.

‒ Нин, зачем вы так? Я вообще-то уже пострадал, ‒ гладит свою щёку, намекая на мои ответные действия.

‒ Согласитесь, заслуженно?

‒ Не спорю, и на извинения не претендую.

Извинения? Ещё чего! От меня он их не дождётся, зато в следующий раз хорошо подумает прежде, чем лезть к женщине с поцелуями без её согласия.

‒ Впредь, будьте осторожны в своих желаниях, ‒ хмыкаю, и, подвинув ногу мужчины, закрываю дверь.

Замираю, прислушиваясь к шумам на лестничной клетке. Проходит несколько минут, прежде, чем до меня доносится звук проворачивающегося замка. Скидываю верхнюю одежду, когда в сумке начинает трезвонить телефон. Предвкушаю разговор с сестрой, но меня ждёт диалог с Ореховым.

‒ Если ты опять позвонил, чтобы плеваться в меня ядом, я отключаюсь, ‒ не позволяю даже поздороваться Юре, предупреждая о своих действиях.

‒ Сообщение о дне и времени суда получила?

‒ Получила. Буду присутствовать, не переживай.

‒ А я-то думал, что не потянешь поездки в Москву. К тому же, это предварительная беседа, на которой нам предложат договориться.

‒ А ты готов договариваться? ‒ едкое замечание в сторону бывшего мужа, хотя, ответ мне известен заранее.

‒ На моих условиях.

‒ Твои ‒ меня не устраивают, ‒ грубо отсекаю. ‒ Только на моих. Нет? Делим твою драгоценную фирму.

‒ Не дождёшься, ‒ шипит. ‒ Мои интересы будет представлять Ира, она отлично разбирается в такого рода делах. Ты ничего не получишь.

‒ Всё решит суд, ‒ выдаю заученную фразу, которой меня научила Яна, как аргументу на любой выпад Орехова. ‒ Не желаешь делиться малым ‒ поделишься всем.

‒ Ты ничего не сделала в этой фирме! Ни-че-го! ‒ срывается на крик, являя мне привычного Юру.

‒ Интересно, а чем я занималась, пока ты развивал бизнес? Дай вспомню, ‒ задумчиво мычу, ‒ растила сына, обживала новый дом, поддерживала уют и ублажала твою мамочку, которая к нам домой ходила, словно к себе. Хотя, это ведь и так её дом. Как я могла забыть. Ай-яй-яй, память моя девичья невероятно короткая.

‒ Слишком много на себя берёшь, Нина, ‒ цедит сквозь зубы.

‒ Именно! А нужно было брать меньше, чтобы ты хоть как-то принимал участие в нашей с сыном жизни и проявлял себя, как глава семьи. Это было моей ошибкой. Признаю. В следующий раз подобного не повторится.

‒ В следующий? ‒ рычит. ‒ Ты в командировке ещё и жизнь личную успеваешь устраивать? А-а-а, я понял, ‒ довольно причмокивает, ‒ нет никакой командировки, к мужику укатила, развлекаться, а сына на сестру скинула, чтобы не мешался. Так?

‒ У тебя слишком богатая фантазия ‒ это раз. И имеется любимая новая женщина ‒ это два. Так что тебе должно быть параллельно, как и с кем я провожу время. Тебе же лучше, если я снова выскочу замуж и не буду обращаться к тебе за помощью.

‒ И моего сына будет воспитывать чужой мужик?

‒ А ты думал, что я после развода подамся в монастырь и откажусь от обычной жизни? Ха-ха, ты наивен, словно ребёнок, Орехов.

‒ Я подам на тебя в суд!

‒ Да хоть в два. Никто не может запретить взрослому человеку выходить замуж и разводиться. Это личное дело каждого. Для начала, найди общий язык с Егором, чтобы он захотел проводить с тобой время, а уже потом раскидывайся угрозами в мой адрес. Встретимся в суде. Прощай.

Юра говорит что-то ещё, но я, не слушая гневных выкриков, отключаю звонок и опускаюсь на стул. После каждого разговора с Ореховым меня потряхивает, а в голову приходят великолепные язвительные комментарии, которыми я не воспользовалась. Янка говорит, что у меня позднее зажигание, и с Юрой лучше общаться по смс: можно обдумать ответ, да и переписка сохраняется в случае очередных угроз. Но в последнее время Орехов только звонит, чтобы вылить на меня очередной ушат дерьма и попытаться втоптать в грязь. Сейчас я не хочу плакать. Внутри разворачивается адская злость на человека, с которым я прожила шесть лет, не замечая явных изменений в отношении ко мне. И как можно было быть настолько слепой? Или я настолько сильно его любила, что оправдывала каждый нелицеприятный выпад в свою сторону неудачами в бизнесе, ссорами с заказчиками и плохим настроением? Дура. Права сестра ‒ наивная, слепая дура.

Почему-то сейчас в памяти всплывает Игнат с искренней улыбкой и золотистым, почти янтарным взглядом, окутывающим теплом. Гоню непрошенные эмоции, заставляющие возвращаться к соседу, и плетусь на кухню, чтобы плотно поужинать и лечь спать пораньше.