Глава 15

Подхватив с кресла халат, выскакиваю из квартиры и тарабаню в соседнюю дверь, что есть силы. Корю себя за опрометчивый отказ соседу и повторение опасной ситуации. Пара минут паники, а мне никто не открывает и даже громкого «Открыто» не слышно. Волна ужаса поднимается внутри, когда я представляю, что Игнату, возможно, не позволяют двигаться проблемы со спиной, и сейчас беспомощный мужчина борется за жизнь, задыхаясь в закрытом пространстве. Сил бить в дверь не остаётся, и я нажимаю на ручку, которая с лёгкостью поддаётся. Залетаю в квартиру, сразу же направляясь к духовке, являющейся привычным источником проблем Игната. Вытаскиваю противень, бросаю в раковину, включаю воду и спешу открыть окна. При этом отмечаю, что мужчины нет, а я, словно борюсь сам с собой.

Как только помещение становится не таким задымлённым, вижу Игната, который замер возле входной двери с улыбкой на лице. И чему радуется, интересно?

‒ Вы опять? Как будто маленький ребёнок, который должен находиться под постоянным контролем! ‒ всплёскиваю руками, а затем упираюсь ими в бока, приготовившись к дальнейшим нравоучениям. Но ему, кажется, всё равно. Мужчина демонстративно крутит на пальце ключи, присвистывая и направляясь ко мне.

‒ Хотел пригласить вас на ужин, Нина, но последние пару дней вы пресекали все мои намерения в зародыше, скрываясь за дверью своей квартиры. Именно поэтому я решил прибегнуть к радикальным мерам. Прошу, ‒ указывает на стол, где накрыт полноценный ужин. ‒ Кстати, отказаться не получится: дверь закрыта, единственный комплект ключей у меня, ‒ улыбка до ушей выводит меня из себя. Игнат заталкивает ключи в карман брюк, похлопав ладонью сверху.

‒ Да что вы себе позволяете? ‒ в этот момент забываю, что я сама сожалела об отказе и стремилась встретиться с Игнатом, но его методы совершенно неоднозначны и опасны для жизни. ‒ Выпустите меня! ‒ подлетаю к двери и дёргаю вверх-вниз ручку, предполагая, что она легко поддастся.

‒ Только после ужина, ‒ отрезает, не даёт шанса для отступления. ‒ Сбежать не получится. Не сегодня.

‒ Мне пора отдыхать…

‒ Завтра суббота, в офис не нужно, ‒ тут же отрезвляет. ‒ Ещё идеи будут?

‒ Ну, и ладно, ‒ иду к дивану, устраиваясь поудобнее. ‒ Но ужинать я с вами не буду, ‒ отворачиваюсь, устремляясь взглядом в окно.

‒ Тогда я буду ужинать один.

Не обращая на меня внимания, Игнат жадно поглощает мясо, орудуя вилкой и ножом с невероятной точностью. Он так аппетитно ест, что мой организм завистливо производит звуки, напоминая ‒ я почти ничего не ела.

‒ Уверены, что не хотите?

‒ Нет, ‒ ответ уже не такой уверенный, а я почти сдалась.

‒ Ну, же, Нина, присоединяйтесь.

И что я теряю? Убеждаю сама себя в необходимости поесть, пусть и в компании Игната. Он же старался для меня, пусть и заточил в квартире насильно. Поднимаюсь и лениво ползу к столу, усаживаясь напротив. На моей тарелке появляется еда, взрывая рецепторы восхитительным ароматом, и вот я уже с аппетитом поглощаю мясо.

‒ Немного вина?

Он меня, что, споить решил или развязать язык? С подозрением расцениваю предложение мужчины, который уже наполняет мой бокал бордовой жидкостью, не дождавшись ответа.

‒ Я не говорила «да».

‒ Но и «нет» не сказали, а замешательство я расцениваю, как положительный ответ.

‒ Как удобно, ‒ фыркаю. ‒ А себе?

‒ Напоминаю, мне колют сильнодействующие препараты, которые с алкоголем несовместимы. Да и при обычном своём состоянии, я предпочитаю напитки покрепче. Вино ‒ женский напиток. Лично моё мнение.

Его спокойный и ровный голос заполняет каждую клеточку моего тела. И сейчас я даже рада, что Игнат проявил инициативу, заперев меня в своей квартире. Вряд ли бы я решилась постучать в его дверь, чтобы выпросить привычное внимание.

Мой телефон разрывается от звуков входящих сообщений. Они прилетают одно за одним. Игнат вопросительно смотрит, кивком указывая, чтобы я посмотрела на возмутителя спокойствия. Первая мысль: что-то с Егоркой. Но мы с Яной говорили пару часов назад, и дети благополучно играли, проведя целый день в саду. Смахиваю экран.

Юра: Не передумала? Забери иск. Я дам то, что ты просишь.

Юра: Что молчишь? Хочешь отгрызть кусок моей фирмы? Хрен тебе.

Дальше открывается фото, на котором Орехов голый по пояс, в дыму с шальным взглядом. На плече заметен ремень от гитары. Несколько строчек из известной песни зарубежного исполнителя. Несвязные и непонятные, вызывают больше вопросов, чем ответов. Я понимаю ‒ Орехов пьян. Только в подвыпившем состоянии у бывшего мужа просыпается тяга ударить по струнам.

Юра: Сука, ты ничего не получишь!

Фраза, ставшая настолько привычной, что уже не вызывает негодования и обиды. Орехов признаётся в собственной беспомощности, угрозами и унижениями желая заставить забрать иск. Янка права ‒ он боится потерять фирму. Храбрится передо мной, запугивая адвокатом, на самом же деле, предполагает, что суд посчитает его бизнес совместно нажитым имуществом и разделит пополам.

‒ Что-то случилось? ‒ окликает Игнат, задумчиво переводя взгляд с телефона на меня, и обратно.

‒ Нет-нет, ‒ спешу успокоить, а у самой внутри мандраж. Я уже не так остро реагирую на выпады Юры, и всё же не могу о них не думать. ‒ Это сестра.

‒ С сыном всё в порядке?

‒ Да, ‒ отвожу взгляд и, схватив бокал, делаю несколько жадных глотков.

Иногда мне хочется выйти из собственной головы хотя бы на пару часов. Я устала от разрывающих мыслей, которые уничтожают предположениями и опасениями за наше с сыном будущее. Устала от себя самой. Такой, какой меня оставил Орехов после шести лет брака, я бы себе точно не понравилась, вызвав лишь отвращение, но поймав озадаченный и тёплый взгляд Игната, осознаю ‒ нет и капли неприязни. Зачем я этому привлекательному мужчине, сидящему напротив? С какой целью? Постель? Тогда для чего многочисленные уговоры и такой нетривиальный способ заманить в свою квартиру? Всё могло быть куда проще и легче, но Игнат выбрал непростой путь из самых непростых. Ждёт награду за свои усилия? Или же наслаждается одним лишь моим присутствием?

Вероятно, я слишком долго анализирую сложившуюся ситуацию, потому что сосед берёт мою ладонь в свою, поглаживая пальцами:

‒ Нин, всё в порядке? ‒ заглядывает в глаза, выискивая ответы, которых у меня нет.

‒ Да, ‒ усмехаюсь, ‒ простите, на минутку задумалась. У нас с сестрой были планы, которые придётся изменить в связи с поездкой в столицу.

‒ Что-то важное?

‒ Нет. Совсем нет…

Моя ладонь всё ещё в плену у Игната. Мне нравятся его ненавязчивые, мягкие, монотонные прикосновения. Он словно приманивает к себе, осторожно совершая манёвры, которые я не успеваю просчитывать.

Морщусь, и резко смотрю в сторону раковины. Только сейчас понимаю, что мне мешает ‒ вонь от сгоревшей еды.

‒ Это нужно выбросить, ‒ киваю в сторону раковины, ‒ иначе вечер будет испорчен ужасным запахом.

Теперь и Игнат принюхивается, и так же, как и я, кривится. С тяжёлым вздохом поднимается и, достав пакет, запихивает туда курицу, пожертвовавшую собой ради ужина. Мужчина бодро направляется к входной двери, но застывает. Ему придётся достать ключи, чтобы вынести мусорный пакет.

‒ Ну же, открывайте, ‒ подначиваю.

‒ Чтобы вы сразу сбежали? ‒ он действительно опасается моего побега, о чём свидетельствует нерешительность в действиях.

‒ Не сдвинусь с места, ‒ подливаю в свой бокал вина, показывая, что мне и здесь хорошо.

Несколько секунд тону в пронимающем до мурашек взгляде, решив для себя ‒ я останусь. Сегодня останусь с ним.

‒ Вы пообещали, Нина, ‒ лицо становится серьёзным, словно сейчас он с меня взял клятву, нарушив которую, я навлеку на себя ужасную из бед.

Игнат скрывается за дверью, напоследок обернувшись и пройдясь по мне секундным взглядом. Неужели, так необходима? Понимание нужности и важности своей персоны для малознакомого мужчины дарит немного уверенности и желания прислушаться к словам сестры, постоянно убеждающей меня в необходимости появления новых отношений, чтобы навсегда распрощаться с воспоминаниями о старых.

В моей квартире нет балкона, поэтому поднимаюсь, чтобы пройти пару шагов и оказаться за дверью, за которой открывается великолепный вид на ночной, переливающийся многогранными бликами, город. Свежий, немного промозглый воздух пробирает насквозь холодом, но я всё равно, закрыв глаза, вдыхаю ароматы огромного мегаполиса.

‒ Решил, что ушла, ‒ за спиной раздаётся обеспокоенный голос, и на мои плечи ложится плед. ‒ Не стойте босиком.

Я и забыла, что бежала на помощь к Игнату, прихватив лишь халат. Ступни неприятно покалывает. Обернувшись, вижу и его самого в футболке и тонких брюках. О себе не заботится.

‒ Беспокоитесь?

‒ Не хотелось бы, чтобы по моей вине вы подхватили простуду. Замёрзните.

‒ Тогда согрей меня, ‒ бросаю, решившись сделать шаг навстречу тому, кто приложил немало усилий, чтобы сейчас я оказалась здесь.

Тёмная бровь подскакивает, и Игнат, замешкавшись на минуту, кажется, не дышит, но затем обхватывает моё лицо ладонью и притягивает к себе. Чувственные губы обжигают прикосновениями, спускающимися тёплыми волнами к низу живота, а мои руки взлетают вверх, обхватив мужскую шею. Сжигающий дотла поцелуй растекается под кожей, заставляя тело откликаться на ласку мужчины.

Игнат подталкивает меня, направляя в квартиру. Двигаюсь спиной, поэтому не сразу улавливаю, как мы оказываемся в спальне. Той самой, что стала моим пристанищем в первый день нашего знакомства.

Горячие мужские губы спускаются по шее, проходятся по ключицам. Он обжигает спёртым дыханием, возвращаясь на подбородок, а затем вновь увлекая в поцелуй. Он не спешит, не пугает резкими движениями, позволяет мне привыкнуть, насладиться сладкими минутами. Халат падает под ноги, а мужские ладони порхают по телу, то притягивая и позволяя почувствовать нарастающее желание, то мимолётно задевая чувствительные места. Острое желание близости разрастается пугающим пламенем. Стягиваю с Игната футболку, на миг разрываю поцелуй, сталкиваясь с вопросом в карем взгляде: «Готова ли ты продолжить?». Позволяет подумать, оценить обстановку и дать ответ, который в моём случае положительный. Что я и подтверждаю, притягивая мужчину за шею, и сама, как ошалелая, набрасываясь на его губы.

Он понимает мой сигнал, оголяет меня полностью. Хочу закрыться, на миг сжимаясь и возвращаясь в реальность, но мне не позволяют, подталкивая к кровати и опрокидывая на неё. Нависает сверху, продолжая касаться каждого сантиметра кожи, спускаясь к груди. Влажный язык очерчивает соски по кругу, заставляя меня выгнуться, тем самым открываясь перед Игнатом. Он не торопится, как будто наслаждается каждым прикосновением и моим согласием.

В голове вереницей проносятся мысли, в которых я сама себя осуждаю, сдавшись мужчине. Но, даже при условии, что это будет наша единственная ночь, я хочу скинуть с себя гнёт Орехова, попробовав другое тело.

Поток мыслей прерывается громким стоном, когда пальцы Игната опускаются на влажные складки и проникают внутрь. Двигает ими размеренно, вынимая и заводя вновь, постепенно ускоряясь и водя из стороны в сторону, а у меня перед глазами яркими звёздами вспыхивает удовольствие. Он молчит, лишь прерывистое дыхание мужчины даёт понять, что не только я хочу сдаться наслаждению, получив оргазм.

‒ Нин, скажи, чего ты хочешь? ‒ мягкий шёпот над ухом заставляет открыть глаза.

С Юрой всё было отработано годами, доведено до автоматизма. Было достаточно времени, чтобы притереться, заранее понимая, чего каждый из нас ждёт от близости, но часто Орехов, удовлетворив себя, уже не заботился о моих желаниях.

‒ Тебя внутри, ‒ выдохнув, притягиваю мужчину, приглашаю устроиться между моих бёдер. Сейчас, именно так, пока разрывающие виноватые нотки не подстегнули меня встать и уйти в соседнюю квартиру, оставив начатое незаконченным. – Прямо сейчас.

Игнат всё понимает, и врывается в меня, заполнив собой полностью. Новые ощущения пробивают крупной дрожью, а тело требует продолжения. Поэтому подмахиваю бёдрами, показывая, что готова, словно сама его приглашаю. Он запечатывает мой рот поцелуем, вбиваясь серией хаотичных тугих толчков, доставляющих безумное наслаждение. Плавлюсь от больших рук, с силой стягивающих кожу, а затем мягко поглаживающих, чтобы унять резкое жжение.

Теряюсь в новизне новых ощущений, растворяющих все сомнения и позволяющих видеть и желать только его. Игнат чувствует, ускоряясь, пока я не прерываю его движения резким:

‒ Быстрее, ‒ намекаю, что я уже близко, совсем рядом с удовольствием, к которому мы оба стремимся.

Разочарованно выдыхаю, когда Игнат резко поднимается, переворачивает меня на живот. Просунув под меня руку, слегка приподнимает и тут же входит длинным толчком, обхватив ладонью мой затылок и зафиксировав для себя. Оглаживает бёдра, ощутимо сминая и насаживая на член всё интенсивнее и резче. Меня заполняют до краёв приятные ощущения, разрастаясь внутри приятными зигзагами волн и унося в пучину безумия. За несколько секунд накрывает экстазом, от чего я вскрикиваю и растворяюсь в полученном удовольствии. Игнат догоняет меня через минуту, изливаясь горячими каплями на ягодицы и застыв на мгновение сплетёнными телами. Я не вижу его лица, поэтому боюсь пошевелиться и разнести в щепки нежность и интимность момента, но сильная рука поднимает моё тело. Чувствую влажную мужскую грудь, когда Игнат прижимает спиной к себе и заполошное дыхание, не успокоившееся после секса. Язык мужчины скользит по моей шее, вызывая мурашки и продлевая гулящие по телу вихри неги. Отклоняюсь в сторону, подставляясь под его поцелуи и охаю, когда он слегка прикусывает кожу зубами, тут же зализывая места укусов и оставляя влажные дорожки.

‒ Скажи что-нибудь, ‒ просит, заключая в объятия. ‒ Я почти никаких звуков от тебя не услышал.

– Нужно кричать?

– Необязательно. Но подавать признаки жизни и удовольствия желательно, – понимаю, что он улыбается, всё ещё удерживая в захвате сильных рук. ‒ Так я буду знать, что всё делаю правильно.

‒ Всё правильно, ‒ слегка развернув голову, прикасаюсь к губам мужчины, благодарю за страсть и одновременную нежность, которую он мне подарил. ‒ Сейчас особенно.

Не знаю, с каким смыслом он воспринимает мной сказанное, но ещё сильнее сжимает и шумно проводит носом по волосам, зарываясь в них и замирая на секунду. Мне так хорошо, словно мы вечность знакомы и данная близость происходит не впервые. Хочется зависнуть в этом моменте, сохранить кусочки тепла, обволакивающие два тела в полумраке комнаты.

‒ Хочу в душ, ‒ отстраняюсь от Игната и сползаю с кровати, тяну его за собой, а когда мужчина, скривившись, встаёт в полный рост, вспоминаю о проблемах со спиной, которые он, видимо, откинул на второй план, увлёкшись процессом. ‒ Болит?

‒ Терпимо, ‒ заключает моё лицо в ладони, срывая мимолётный поцелуй. ‒ Не думай об этом. Думай о том, что происходит сейчас, ‒ и снова этот тёплый взгляд, пробирающийся под кожу. На меня никто никогда так не смотрел, даже Юра в начале наших отношений, когда, казалось бы, связь между людьми только-только формируется, а уровень эйфории зашкаливает до небес.

Игнат тянет меня за собой в ванную, затолкнув перед собой, и сам втискивается в довольно широкое пространство. Я не привыкла принимать душ с кем-то, поэтому сейчас растерянно стою между стеклянных стенок.

‒ Позволишь мне?

‒ Да, ‒ соглашаюсь, пока не понимая на что.

Он тут же наливает в ладонь гель, и вот уже мужские ладони путешествуют по моему телу, приятно отзываясь лёгкими мурашками.

‒ Нин, посмотри на меня, ‒ просит, и я поднимаю голову. ‒ Секс между двумя взрослыми людьми ‒ это же нормально? ‒ киваю, соглашаясь. ‒ Тогда почему краснеешь и прячешь взгляд? ‒ проводит большим пальцем по щеке, спускаясь ниже и задевая ключицу.

‒ Потому что… долго была замужем, привыкла к одному человеку, и сейчас для меня всё в новинку. Теряюсь в новых ощущениях, эмоциях, действиях, а ещё я никогда не принимала душ с кем-то…

‒ Мне выйти? ‒ делает шаг в сторону, показывая, что готов не нарушать моё личное пространство.

‒ Нет, ‒ притягиваю обратно и обвиваю руками широкий торс. ‒ Останься. К тому же, это твоя квартира, и правила твои.

‒ Любые правила можно изменить, если тот, ради кого они меняются, заслуживает этого.

‒ Я заслуживаю?

‒ Несомненно! Одно лишь то, что ради тебя я готов был намеренно спалить квартиру, говорит о твоей важности.

Замираю, не зная, что ответить Игнату, который с привычной теплотой смотрит в глаза.

‒ Спасибо, ‒ встаю на носочки, чтобы дотянуться до пухлых губ.

Меня тут же прижимают к стеклянной стене массивным телом. Поцелуй углубляется, сбивая дыхание. Тело откликается на мягкие касания, предвкушая продолжение. Борюсь с собственным стеснением и скольжу ладонью по груди Игната, спускаясь ниже и обхватывая пальцами мужской орган. Член мгновенно откликается, наливаясь тяжестью, а Игнат едва слышно стонет мне в рот. Хочу продолжения, не насытившись одним разом, и ускоряюсь, заставляя мужчину толкаться бёдрами мне навстречу. Отрывается от моих губ, уткнувшись лбом в мой и прикрыв глаза, пока мои пальцы скользят по члену.

Убирает мою руку и разворачивает спиной к себе, чтобы сразу ворваться во влажное лоно, наращивая темп. Громкие шлепки подстёгивают, а я выгибаюсь, чтобы пульсирующий член входил глубже, подводя меня к черте наслаждения и унося за грань. С моих губ срывается стон за стоном, а Игнат утыкается в мой затылок, опаляя жарким дыханием кожу. Каждый, издаваемый мной звук, словно заводит его ещё больше, заставляя вбиваться в моё тело на неимоверной скорости. Но мне нравится. Всё, что он делает, вкладывая страсть, сводит с ума, и я теряюсь в накрывших ощущениях, когда ярко кончаю и трясусь в его руках. Ноги подкашиваются, но Игнат крепко меня удерживает, а через пару фрикций рвано выдыхает и кончает мне на спину, прижавшись всем телом. Между ног всё горит огнём, понимаю, что так хорошо, как с ним, мне никогда не было, но опасаюсь поверить в невозможное и несбыточное. Есть вероятность, что одна ночь останется мгновением, не имея после себя продолжения.

‒ Для этого люди принимают душ вдвоём, ‒ тихий смешок на ухо вызывает на моих губах улыбку. ‒ Но, если тебе не нравится, в следующий раз могу уступить право искупаться первой.

В следующий? Планирует продолжение, или комментарий пришёлся в тему, не имея под собой особой значимости?

‒ Мне нравится, ‒ разворачиваюсь и сразу прикасаюсь к губам мужчины, благодарю за доставленное наслаждение.

Наконец, мы принимаем душ в классическом понимании, и возвращаемся на кухню. Только сейчас понимаю, что не видела Жужика, который обычно встречает меня у дверей.

‒ А где ёж? ‒ осматриваюсь, даже заглядываю под диван в поисках колючего питомца.

‒ Ёж! ‒ подскакивает Игнат и направляется в третью комнату, чтобы вынести просторную клетку. ‒ С ним всё в порядке, ‒ победно улыбается, доставая Жужика, который недовольно фырчит.

‒ Ты закрыл его в клетке?

‒ Исключительно в целях безопасности. Не хотел, чтобы он мешался под ногами, или того хуже, надышался гарью. Поэтому ему пришлось переждать критический момент в заключении. Уточняю, временном. Обычно, он в клетке не сидит.

‒ Изверг, ‒ зло прищуриваюсь и глажу животик Жужика, который развалился на моей ладони, подставив пушистое место. ‒ Я, наверное, пойду… ‒ отпускаю ежа, посматривая на дверь.

Не знаю, планировал ли Игнат ночь вдвоём, или же после секса мы должны разойтись по разным квартирам и забыть о случившемся.

‒ Нин, останься. Не уходи.

Немая сцена застывших посреди огромной комнаты двух взрослых людей. Не имея возможности прочесть мысли друг друга, спотыкаемся и совершаем ошибки, опасаясь прямо высказать собственные желания. Или, Игнат их только что озвучил?

‒ Если ты хочешь…

‒ Хочу, ‒ молниеносный ответ. ‒ Мог бы, подхватил на руки и отнёс в спальню, подавив сопротивление на корню, но пока такой возможности не имею. Поэтому, ты сама принимаешь решение. Но я бы хотел, чтобы ты осталась.

Сомнения изъедают, противно откликаясь опасением разочарования, но, отмахнувшись от противоречий и вспомнив слова сестры, подхожу к Игнату вплотную, чтобы ответить:

‒ Я останусь.