Глава 16

Игнат

Нина спит рядом, мирно устроившись под боком. Погрузилась в сон почти сразу, отключившись после двух заходов в постели.

И сейчас я удивлён, как хрупкой женщине хватило смелости сделать шаг навстречу. Всю неделю видел неприкрытые сомнения в её взгляде, недоверие и опасения, связанные со мной. Или с мужчинами в общем? Бывший муж, насколько я понял, в выражениях не стесняется, когда общается с Ниной. Разведена, но их связывает общий ребёнок, который, видимо, не особо желает встреч с отцом, а виновата, по его мнению, именно мама. Я бы и рад помочь, но пока девушка не хочет делиться проблемами с чужим человеком, с которым знакома всего неделю.

Неожиданно Нина приподнимается и вглядывается в моё лицо, внимательно изучает. Не произношу ни звука, опасаясь спугнуть хрупкий сон, потому что серебро застилает пелена, и кажется она просто спросонья не осознает где и с кем находится. Но вдруг губы растягиваются в лукавой в улыбке, и девушка устраивается на моём плече, крепко обнимая.

Моя злополучная спина едва ощутимо ноет, привык спать на боку, да и постоянно присутствующая боль заставляет выискивать наиболее удобные позы. Но ради Нины готов потерпеть, когда она, наконец, сдавшись желаниям, по собственной воле осталась в моей постели. В моих планах задержать её надолго, развить то незримое, едва сформировавшееся, что есть между нами, благодаря последним пяти дням проживания по соседству.

Серёга оказался прав ‒ она мне подходит. От Нины исходит что-то мягкое, светлое, обволакивающее теплом. Мне кажется, она и сама не предполагает, что имеет способность завлечь бездонной серостью, отражающейся в открытом взгляде.

Не замечаю, как засыпаю, обнимая девушку, а, проснувшись, понимаю, что я в спальне один. Резко подскакиваю на кровати, тут же получив напоминание в область поясницы и ощутив остроту проблемы. Курс подходит к концу, а легче не становится. Почти принимаю мысль, что необходимо обратиться к специалисту и применить радикальные меры в отношении своего здоровья. Раньше моей основной целью было рвение забыться, абстрагироваться от внешнего мира, забить свободное время работой и спортом, теперь же, когда на горизонте замелькал образ Нины, возвращение к нормальной жизни с обычными для каждого человека проблемами, становится желанным будущим.

Неужели ушла? Осматриваюсь, понимая, что вещей моей соседки нет, а постель давно остыла. Но, открыв дверь спальни, наблюдаю обворожительную картину: Нина порхает по кухне, что-то помешивая в сковороде, а вокруг её ног вьётся Жужик, перебегая с одного места на другое.

‒ Решил, что ушла, ‒ оставляю на тонкой шее невесомый поцелуй, ощущая, как Нина вздрагивает и замирает.

‒ Это было бы слишком предсказуемо, ‒ хмыкает и снимает со сковороды блинчик, сворачивая его на тарелке. ‒ Ты не определил установленные рамки моего пребывания в твоей квартире, поэтому я решила, что могу немного похозяйничать на кухне. Кстати, ‒ поворачивается, ‒ Жужик накормлен и доволен. Остался только ты.

‒ Я планировал немного по-другому провести утро, ‒ касаюсь губ, слегка прикусывая нижнюю, ‒ но женщина и планы ‒ вещи несовместимые.

‒ Не люблю утренний секс, ‒ морщит нос и отворачивается, переворачивая блинчик на сковороде.

‒ А ты пробовала? ‒ упираюсь подбородком в женское плечо, наблюдая за манипуляциями ловких пальцев. ‒ Возможно, кто-то неумело и топорно испортил чудесное утро, которое могло бы принести массу удовольствия.

‒ Пробовала. Мне не понравилось, ‒ отрезает, понижая голос, чем даёт понять ‒ переубеждать бесполезно.

‒ Попробуем исправить испорченные впечатления? ‒ Нина слегка поворачивает голову, и я сталкиваюсь с напряжением во взгляде. ‒ Не сейчас, не сегодня.

‒ Я подумаю.

И всё ‒ подумаю. Но сейчас спорить бессмысленно, к тому же я мало что знаю о женщине, которая ловко переворачивает блинчики и находит общий язык с моим питомцем.

Обращаю внимание на жужжание её телефона. Одно за одним всплывают оповещения, и я успеваю прочесть несколько слов в оповещении: «Без адвоката тебе ничего не светит».

‒ Нин, у тебя проблемы? ‒ киваю на телефон, а она быстро смахивает экран, пробежавшись глазами по тексту.

‒ У меня развод.

‒ Насколько я понял, ты разведена.

‒ Да. Но остался суд по разделу имущества. Мой бывший муж подсуетился, и перенёс дело в столицу. Первое слушание в понедельник, в десять.

‒ У тебя адвокат есть?

‒ Нет, ‒ равнодушно пожимает плечами, всё ещё стоя спиной ко мне. ‒ Он дорого стоит.

Я идиот, который раскидывается тупыми вопросами. Развелась, ребёнок на ней, из декрета вышла недавно, вероятно, сейчас Нина практически без средств к существованию. Серёга всё это мне говорил, только я половину пропустил.

‒ Могу помочь…

‒ Нет, ‒ круто разворачивается, обрывая меня. ‒ Не хочу, чтобы ты думал, что, переспав с тобой, я надеюсь на получение денег, помощи или какой-либо выгоды. Мы просто провели ночь вместе. У тебя со мной проблем не будет. Справлюсь сама, ‒ почти выплёвывает каждое слово, вновь отворачиваясь, а я зависаю в моменте, не понимая, как реагировать на такой жёсткий выпад мягкой женщины. В её голосе столько обиды и презрения, что хочется спросить, кто же её так обидел. Кто бросил один на один с неподъёмными для хрупких плеч проблемами и обрёк на неверие в понятие бескорыстной помощи.

‒ Я хочу помочь.

‒ Игнат…

‒ У меня есть знакомый адвокат. Родственница. Занимается именно такими делами по большей части. Если ты о деньгах, то ей платить ничего не нужно ‒ ни мне, ни тебе. Я часто ей подкидываю клиентов, хороших и состоятельных, так что, можно считать, она у меня в долгу.

Нина закусывает губу, обдумывая сказанное. Сомнения изматывают её, не позволяя согласиться на моё предложение и признать необходимость помощи.

‒ Нин, адвокат ‒ это гарантия, что суд решится в твою пользу, понимаешь?

‒ Да.

‒ Тогда в чём проблема?

‒ Проблема в том, что у моего мужа есть адвокат, его любовница, которая представляет интересы в суде. Не знаю, насколько она хороша в своём деле, но, возможно, она знает твою родственницу, и ничего путного не получится.

‒ Необходимо попробовать. В чём суть вопроса? Кратко. Чтобы я мог ей объяснить.

‒ Суть проста: после шести лет брака оказалось, что у нас с мужем нет имущества. Построенный для семьи дом оформлен на его мать, машины и даже мебель в доме являются собственностью фирмы. Единственное, на что я могу претендовать ‒ это бизнес, созданный в браке. Я не хочу рвать на куски его фирму, или же вставлять палки в колёса. Я хочу определённую сумму, которую смогу потратить на приобретение жилья для нас с сыном, и свою машину, подаренную мужем на рождение Егора. Всё.

‒ А алименты?

‒ Алименты назначены судом ‒ процент от установленной суммы, то есть от суммы его заработной платы.

‒ И сколько?

‒ Двенадцать пятьсот.

‒ Рублей?

‒ Конечно, ‒ непонимающе смотрит на меня.

Хорош папаша. Ничего не жалеет для сына. Начинаю немного понимать положение Нины, прикидывая, что ей приходится нелегко. Погрязшая в хитросплетениях семейных проблем, бонусом получила навязчивого соседа, который так и не понял её чёткого «нет».

‒ О чём задумался? ‒ выставляет передо мной тарелку с завтраком и чашку с кофе. Сделав глоток, понимаю, что она даже сахар положила в нужном количестве.

‒ О том, какой твой муж мудак.

‒ Странно, мне всегда казалось, что мужская солидарность распространяется без ограничений.

‒ Странно говорить о солидарности с человеком, который готов выделить собственному ребёнку мизерную сумму при условии дороговизны современной жизни.

‒ Ты тоже считаешь, что этого мало?

‒ Несомненно.

‒ А сколько ты платишь своей дочери? ‒ неожиданный вопрос, как удар по рёбрам со всего маха, обескураживает.

Но я по-прежнему пока не готов поделиться с Ниной своей историей, опасаясь вызвать в ней элементарную жалость, когда чувство сострадания подменяет настоящую симпатию, заставляя человека находиться рядом исключительно из-за опасения причинить ещё большую боль отказом.

‒ Нисколько. Я ничего не плачу.

‒ Вы с женой договорились на определённую сумму? ‒ не унимается, упрямая.

‒ Можно итак сказать.

‒ Мне бы хотелось услышать твою историю. Мою ты почти всю знаешь.

‒ Нин, ‒ беру её ладонь в свою, перебирая каждый пальчик, ‒ я обязательно тебе всё расскажу. От начала и до конца, ничего не утаивая.

‒ Но?

‒ Но не сегодня. Можно? ‒ подношу ладонь, губами едва касаясь бархатной кожи. ‒ Сегодня я хочу насладиться тобой. Нами.

‒ Ты слишком торопишься, ‒ неприятно отрезвляет, медленно убирая руку и вновь сжимаясь.

Как только она немного приоткрывается, согревая своим светом, я обязательно делаю ошибочный шаг, и Нина вновь возвращается в свою комфортную раковину, закрываясь ото всех. Хоть молчи и не произноси ни слова, чтобы не брыкалась.

‒ Я позвоню адвокату, ‒ встаю, чтобы поговорить с сестрой жены без неё, корректно объяснив ситуацию. Нина провожает меня взглядом, и я сам себе обещаю, что, вернувшись, заключу её в объятия. ‒ Ир, привет. Говорить можешь?

‒ Привет, Игнатик! Рада слышать, ‒ раздражает, когда родственница меня так называет, но сдерживаюсь от замечания, планируя попросить о помощи.

‒ Ты сейчас где?

‒ В Москве. В понедельник назначено дело в суде, представляю важного клиента.

‒ Это я удачно. Просьба есть.

‒ Для тебя всё, что угодно, ‒ мурлычет в трубку. Поползновения Иры в мою сторону просёк давно, но усердно делал вид, что не замечаю явную заинтересованность своей персоной.

‒ Есть женщина. Развод и все дела. У неё процесс по разделу имущества. В понедельник, в десять. Нужно помочь.

‒ Ого, это за кого ты так просишь?

‒ За очень хорошего человека, ‒ цежу сквозь зубы, не желая посвящать Ирину в нюансы. ‒ Есть вариант помочь? Если нет, найду кого-то другого.

‒ Конечно, есть, ‒ словно просыпается и активно соглашается. ‒ Сможем встретиться в понедельник в половине девятого? Кратко пробежаться по основным моментам. У меня дело назначено тоже на десять, но я решу, кто в приоритете.

‒ Конечно, сможем, ‒ соглашаюсь, назначая место встречи в кафе, недалеко от нашего в офисе. Я, как и планировал, в понедельник появлюсь в компании, иначе Серёга скоро начнёт на меня рычать, разбираясь с накопившимися проблемами в одиночку.

Далее следует бессмысленная беседа с дежурными вопросами и воспоминаниями о Свете, которые сейчас не планировал тормошить. Но Ира, как назло, опускается до тонких подробностей, вызывая лишь раздражением ненужностью высказываний. С трудом прощаюсь с родственницей, лишь потом понимая, что Нина должна узнать мою историю до понедельника, в противном случае Ирина не упустит шанс высказаться о моей семье, почувствовав мою симпатию к другой женщине.

‒ Договорился, ‒ возвращаюсь на кухню, ‒ встретимся в понедельник в половине девятого, чтобы успеть обговорить нюансы и, скорее всего, сразу отправиться в суд.

‒ Спасибо, ‒ немного оттаивает.

Её ладони скользят по моим плечам, обдают теплом и обвивают шею, притягивая. Нина осторожно касается моих губ, словно опасаясь, что оттолкну. Неужели она столько раз оказывалась ненужной, непонятой?

Углубляю поцелуй, с жадностью наслаждаясь её прерывистым дыханием и тихим стоном, который остаётся на языке, ощутимо вибрируя. Она этим стоном подстёгивает желание развеять все предубеждения о нелюбви к утренней близости, на что я и надеюсь, когда двигаюсь вместе с ней в спальню, попутно избавляя нас обоих от одежды. Не сопротивляется, подставляет шею под мои губы, и я с наслаждением припадаю к пульсирующей венке, которая подобно тонкой нити извивается под кожей.

Не останавливает, не отталкивает, изучает ладонями моё тело и притягивает всё ближе и ближе. Желание концентрируется в паху, возбуждение бьёт набатом, желая только Нину. Оказаться в ней, вбиваясь в тесное лоно и теряясь в забытых ощущениях.

Укладываю на постель женское тело и спускаюсь поцелуями ниже, захватывая розовые тугие соски. Обвожу по кругу языком снова и снова, слегка прикусывая и получая возмущённый стон. Хоть какая-то реакция, в отличие от вчерашнего вечера, когда она почти молчала и гасила удовольствие в себе, сдерживаясь. Хочу почувствовать тугую плоть, поэтому кладу пальцы на лобок, нажимая на узелок плоти, откликающийся частыми импульсами. Нина выгибается, сдавленно охая, а я ускоряюсь, надавливая сильнее. Не даю ей кончить, задержав на грани, и размазываю тягучую смазку между розовыми складками, дурея от её запаха. Собираясь убрать руку, но она останавливает, направляя обратно и прикладывая к промежности. Тут же вхожу двумя пальцами, размеренно двигаясь и доставляя удовольствие, которое слетает с женских губ протяжными стонами, оседая мягкой пеленой в тишине комнаты.

Чувственная и отзывчивая, немного расслабляется, поддавшись моим манипуляциям, сводит с ума, увлекая в блаженную негу и свои желания, которые я незамедлительно готов удовлетворить. Нина стонет всё чаще, выгибаясь на постели. Она почти у черты, готова сорваться в финал, больше не контролируя себя и насаживаясь на мои пальцы, но я резко останавливаюсь, и, накрыв её своим телом, вхожу до самого основания, замирая. Обхватывает ногами, упираясь пятками мне в поясницу, попадая в самое болезненное для меня сейчас место. Но боль отходит на второй план, когда я двигаюсь во влажной узости, быстро догоняя Нину в возбуждении.

Жадно целую, получая не менее страстный отклик такой желанной сейчас женщины, впервые за долгое время проваливаясь в сладкие звуки секса и забывая обо всём. Нина прикусывает мои губы, когда протяжно кончает, часто сокращаясь вокруг члена и срывая меня в оргазм. Понимаю, что кончил в неё только когда немного отпускает и ясность мыслей возвращает в реальность, но всё ещё проталкиваюсь внутри неё, догоняя отпускающее удовольствие.

‒ Нин, ‒ попытка реабилитироваться прерывается поцелуем мягких губ, ‒ я в тебя…

‒ Сейчас безопасные дни, ‒ улыбается, всё ещё не выпуская из кольца рук и ёрзая подо мной. ‒ Не волнуйся.

А я не волнуюсь, почему-то спокойно воспринимая собственную ошибку. Странно она на меня действует, возрождая кажущиеся окончательно и бесповоротно утерянными желания нормальной жизни, которую теперь я могу себе позволить. И раньше мог, вот только именно Нина расшевелила меня, дав неожиданный толчок к тому, что казалось призрачным и неосуществимым.

‒ Иди ко мне, ‒ падаю на спину, притягивая к себе женщину, с которой вновь почувствовал себя живым во всех смыслах. ‒ Надеюсь, я смог показать тебе, что утренний секс не так плох, как тебе казалось.

‒ Думаю, дело не в сексе и не во времени ‒ дело в человеке, который находится рядом, когда ты встречаешь новый день. Самое важное, кто пожелал тебе доброго утра, и кто это утро сделал по-настоящему добрым. Всё остальное, как оказалось, не имеет особой важности.

‒ Рад, что ты пришла к такому выводу. Именно поэтому, ‒ переворачиваю её, наваливаясь сверху, ‒ мы сейчас продолжим.