Глава 17

Нина

‒ Ты готова? ‒ слышу голос за спиной, закрываю дверь квартиры, а обернувшись, замираю.

Игнат великолепен в деловом сером костюме. Совсем иной, непривычный для меня мужчина, на которого смотрю другими, как мне кажется, глазами. Я бы приняла его за генерального директора какой-нибудь огромной компании подобно Алилову, но Игнат вскользь обмолвился, что он всего лишь помощник руководителя.

‒ Нин? ‒ окликает мужчина, с тревогой во взгляде. ‒ Всё в порядке?

‒ А? Да… ‒ мямлю, всё ещё с интересом рассматривая высокую фигуру. ‒ Целую неделю я видела тебя в домашней футболке и брюках, а сейчас ты… ты другой, ‒ не знаю, понимает ли он, что подразумевается под «другой», но губы растягиваются в улыбке, и меня прижимают к груди.

‒ Значит, я всё же смог тебя удивить. Таким я бываю только в офисе, ‒ проводит носом по моей макушке, шумно вдыхая. ‒ Поехали? Нас Ира ждёт.

Молниеносно реагирую на это имя, которое теперь у меня вызывает ассоциации с Лесниковой. Но тут же гоню непрошенные мысли прочь. Я знаю, что она появится в суде на пару с Ореховым, надменно посматривая на меня и стараясь уколоть. Юра позволяет любимой женщине всё, не ограничивая в высказываниях в сторону меня и моей семьи.

‒ Это далеко? ‒ переживаю, что не успеем переговорить с адвокатом до начала судебного заседания, поэтому ёрзаю на переднем сиденье автомобиля, который мчится по улицам столицы.

‒ Нет, если не встанем в пробку надолго, ‒ и как только Игнат заканчивает предложение, поток машин останавливается.

Терпеливо ждём, пока затор тронется с места, двигаясь по метру в десять минут. Посматриваю на время, пока Игнат не замечает мои метания.

‒ Не переживай, успеем, ‒ берёт мою ладонь в свою, перебирая пальцы и поглаживая.

‒ А ты? У тебя сегодня первый рабочий день после больничного. Нужно появиться вовремя, а мы тратим время на решение моих проблем. Тебе не влетит от начальника?

‒ Нет, всё в порядке. Предупредил, что задержусь. Он у меня понимающий.

‒ Мне бы такого… ‒ вздыхаю, отворачиваюсь к окну и разглядываю пассажиров в соседних машинах.

‒ Что не так с твоим?

‒ Тебе действительно интересно?

‒ Мне интересно всё, что связано с тобой. Рассказывай.

‒ Как объяснить-то, ‒ не знаю, с чего начать, и вообще стоит ли делиться с Игнатом подробностями личной жизни незнакомых людей. Но он не знает Алилова и его жену, а, значит, не поймёт о ком речь. ‒ Как ты знаешь, я работаю в Твери, где филиалом руководит жена генерального директора. Я вышла из декрета недавно, и уже успела стать свидетелем интимных отношений начальницы с неким, неизвестным мне мужчиной, которого я для себя называю «зелёный пиджак». Меня отправили в Москву, но перед отъездом, она недвусмысленно намекнула, что мой рот должен быть закрыт, а её отношения никого не касаются. Я молчала, ‒ прикладываю ладонь к груди, словно доказывая Игнату, что не выдала начальницу, ‒ даже, когда увидела «пиджак» в офисе, здесь, а генеральный каким-то чудом подловил меня в коридоре и выпытывал, откуда мы знакомы. Мне кажется, босс в курсе похождений жены, но по каким-то соображениям пока молчит, а я не хочу лишиться работы, которая мне так необходима, по причине разборок в чужой семье. В общем, нет желания столкнуться с «пиджаком», потому что он меня знает, и с генеральным видеться не желаю, опасаясь проговориться под его напором.

‒ А что ты конкретно видела? ‒ Игнат напряжённо играет желваками, ожидая моего ответа. Сейчас он мне отчасти напоминает Алилова, который с таким же выражением лица допытывал меня в коридоре офиса.

‒ Вошла в кабинет Полины в тот момент, когда они страстно целовались, обнимаясь.

‒ И всё?

‒ Вряд ли бы они занимались сексом в кабинете в разгар рабочего дня. Хотя, у каждого свои причуды, ‒ пожимаю плечами, вспоминая бывшего мужа, у которого роман с Лесниковой начался с «рабочих отношений». Возможно, Полина с любовником столкнулись на деловом поприще, а затем отношения переросли в разряд интимных.

‒ И боссу не сказала?

‒ Нет, конечно!

‒ Нин, ты ведь сама оказалась в положении обманутой, долгое время не подозревая, что тебе изменяют. Насколько я понял, больше всего тебя оскорбил тот факт, что муж не признался сразу. Возможно, стоит сказать боссу? ‒ озадаченно смотрит, словно подталкивает приехать в офис, зайти в кабинет Алилова и выложить всю правду о делах его жены.

‒ Как человек, которого предали, я его понимаю. Но, как женщина, которая осталась с маленьким ребёнком и живёт на мизерные алименты, нет. Мне нужно обеспечивать себя и сына, и я не хочу проверять полетит ли моя голова с плеч, пока супруги будут выяснять кто из них прав. Полина сразу избавится от меня, а босс вряд захочет видеть ту, что принесла дурную весть. Прости, Игнат, но каждый сам за себя, и сейчас в приоритете мой ребёнок и возможность его обеспечивать.

‒ Я тебя понял, ‒ немного оттаивает, сжимая мою ладонь и с тоской заглядывая в глаза. ‒ Но, если бы получила гарантии сохранения работы, призналась бы боссу?

‒ Думаю, да. Но это лишь теория, а на практике проверять не хочется, не зная, какими будут последствия.

Ещё минут двадцать стоим в пробке, двигаясь в нужном направлении. Я даже не знаю, в какой части города работает Игнат. Он заверил, что всё успеет, несмотря на запланированную встречу с Ирой.

‒ Нин, я хотел кое-что сказать… ‒ неуверенно начинает, но из сумки раздаётся мелодия, и я шарю рукой, пока не нахожу свой телефон.

Звонит мама. Минуту раздумываю, принимать ли звонок, и, наконец, решаюсь.

‒ Прости, ‒ смотрю на Игната, ‒ мама звонит. Это не просто так, ‒ он одобрительно кивает, пока я смахиваю экран. ‒ Привет, мам.

‒ Нин, привет. Егорка заболел.

‒ Заболел? ‒ внутри всё опускается, и меня окатывает волной паники. Сын болеет редко, но, как правило, с высокой температурой и сильным кашлем.

‒ Да, Яна сегодня на работе первый день, поэтому мальчики со мной. У Миши тоже появились симптомы, как у Егора. Она ребят утром привезла. Сказала, тебе вчера не дозвонилась, ‒ ругаю себя всеми возможными словами, потому что вчера мы с Игнатом так увлеклись друг другом, что я несколько раз скидывала звонок сестры, предполагая, что перезвоню. До телефона так и не добралась, нашла его только утром с кучей пропущенных.

‒ Да, ‒ прокашливаюсь, ‒ так получилось. Была занята, перезванивать было поздно, ‒ поглядываю на Игната, который улыбается, прекрасно ведь помнит, чем мы были заняты в выходные.

‒ Ты когда обратно?

‒ Думаю, завтра, но это не точно. Нам не объявили о точной дате окончания подготовки, лишь размытые временные рамки. Но очень надеюсь, что на этой неделе.

Машина останавливается, и Игнат показывает, что нужно выйти. Выскакиваю, всё ещё беседуя с мамой. Он указывает в направлении кафе перед нами, приглашая пойти следом, но я закрываю телефон ладонью, и шепчу:

‒ Иди. Я договорю и зайду. Одна минута, ‒ кивает и скрывается за стеклянными дверями.

‒ Я Егорке лекарства дала. Всё, что Яна привезла. И Мише тоже, пока не разболелся. Температура невысокая, но есть. Постоянно канючит и тебя зовёт.

‒ Мам, я скоро приеду. Завтра или послезавтра. Сегодня выясню точно и позвоню тебе, ладно?

‒ Да. Хотела спросить…

‒ Суд сегодня, через час. Я как раз занимаюсь этим вопросом, ‒ понимаю, что обещанная минута прошла, а Игнат с Ириной меня ждут. ‒ Мне пора. До связи.

‒ Позвони обязательно, ‒ кричит вдогонку, но я отключаюсь и быстрым шагом направляюсь в кафе.

Подхожу к стеклянной двери и, застыв, словно каменная, не верю своим глазам. У стены, за столиком, сидит Игнат, напротив которого Лесникова. Да, та самая Ира, которая теперь живёт в моём доме и спит с Ореховым в моей постели. Она нежно гладит мужчину по руке, весело хохочет и улыбается, как сумасшедшая, кокетливо заигрывая.

Не могу оторвать взгляд, пытаюсь привести всё к общему знаменателю и понять, с какой стороны Лесникова является Игнату родственницей. Он ведь сказал об этом, только я не уточнила как и почему, даже не предполагая такого стечения обстоятельств. Не бывает таких совпадений, хотя, судя по бесконечной чёрной полосе, по которой я шагаю последние полгода, нет сомнений в прилетающих пощёчинах. Как только я поднимаюсь, немного прихожу в себя, поверив в счастливое будущее, жизнь жёстко отрезвляет, даёт понять, что не всё даётся легко, а право чувствовать себя счастливой так просто не заслужить.

Игнат сидит спиной ко мне, вероятно, ожидая, пока я войду в кафе, а вот Лесникова хорошо мне видна. В какой-то момент, мотнув головой, она останавливается на мне, впиваясь злым взглядом, а затем расплывается в милой улыбке, пока смотрит прямо в глаза. Нервно сглатываю, признаю её превосходство, вновь капитулируя. Меньше всего на свете желаю сесть за один стол с женщиной, которая разрушила мою семью и жизнь. Поэтому разворачиваюсь и бегу в направлении суда, подальше от Игната и любовницы мужа.

Через пару кварталов раздаётся звонок от Игната, который я скидываю. А затем ещё несколько. Потом приходит сообщение со множеством вопросов и выяснением, где я. Не отвечаю, а затем и вовсе отключаю телефон. Произошедшее придётся проанализировать позже, когда будет закончено первое слушание.

Орехов мнётся в коридоре суда. Давно я его таким не видела: одет с иголочки, кажется, даже волосы прилизаны гелем, а на руке огромные дорогие часы, которых я раньше не видела. Интересно, подарок новой женщины или любимой мамы? Не приближаюсь к бывшему мужу, соблюдая приличную дистанцию. Через десять минут ожидания нас приглашают внутрь, сразу оповещая, что мы присутствуем на предварительной беседе.

Как и говорила Корецкая, нам предлагают договориться полюбовно, точнее, такое предложение поступает Орехову, как собственнику фирмы. Озвучиваю свои условия, на что Юра отрицательно машет головой, неприятно цокая. В какой-то момент мне кажется, что судья полностью на моей стороне, и таким раскладом Орехов недоволен. Он постоянно оглядывается, вероятно, ожидая Лесникову, которая так и не появляется. Знал бы Юра, что его любимая женщина сейчас всецело посвятила внимание другому мужчине, который, кстати, так и не объяснил мне степень родства с Ирой.

После получаса пространных рассуждений судьи, нас оповещают, что есть две недели на заключение соглашения между супругами. Если такового не последует, следующее слушание пройдёт по всем правилам закона. Эта информация необходима больше Орехову, который идти мне на уступки не желает, доказывая судье, что права на бизнес я не имею.

Как только выходим в коридор, Юра вновь делает попытку поддеть меня, вызвав на диалог, но меня поджимает время и необходимость явиться в офис, поэтому, не останавливаясь, иду к выходу, чтобы раствориться в толпе подальше от неприятного внимания бывшего мужа.

Отпрашиваясь у куратора до обеда, не думала, что задержусь до двенадцати, и сейчас, сломя голову несусь по длинному коридору в знакомый кабинет.

‒ Нина, ‒ слышу своё имя и оборачиваюсь. Вита Андреевна машет мне рукой, подзывая к себе.

‒ Простите, задержалась, ‒ начинаю оправдываться, готовая просить прощения сколько угодно.

‒ Нин, к Алилову зайди.

‒ Зачем? ‒ сглатываю, предполагая разнос от начальства. ‒ Ругать будет, да?

‒ Нет, конечно, ‒ смеётся и тащит меня за собой в конец коридора, где и находится заветная дверь кабинета генерального. ‒ Завтра последний день наших, так сказать, занятий, а потом в Тверь ‒ применять полученные навыки, ‒ расслабляюсь и радуюсь, что скоро увижу Егора, по которому безумно соскучилась. ‒ Но Сергей Нигматуллович хочет оценку отчёта отправить для жены.

‒ А отправить по электронной почте он не может?

‒ Ну, не знаю, ‒ разводит руками и закатывает глаза, ‒ его личное пожелание. Зайди, скажет, что ему нужно и можешь домой. На сегодня вы с Валей свободны.

‒ Ясно.

Захожу в приёмную, и помощник Алилова молча кивает на дверь, даёт понять, что меня ждут и предварительного оповещения не требуется. За дверью тихо и, постучав, сразу вхожу, чтобы через секунду мои ноги практически подкосились. В кабинете, возле окна, возвышается фигура Игната, который тут же впивается в меня вопросительным взглядом и замирает. Настолько сосредоточена на своём соседе, что забываю поздороваться с Алиловым, игнорируя его присутствие.

‒ Нина, познакомьтесь, генеральный директор компании «Эвита» и мой друг, Красовский Игнат Альбертович.

‒ Генеральный… ‒ шепчу едва слышно.

‒ Да. Акции между нами разделены поровну, соответственно, на первый и второй мы не делимся. Но вы, вероятно, знакомы, его квартира рядом с той, что вам выделили для проживания.

‒ Вероятно…

Вспоминаются слова Светланы Владимировны о втором генеральном, семья которого погибла три года назад, и всё встаёт на свои места. Огромный пазл с элементами загадочности Игната собирается воедино, проясняя каждую брошенную фразу мужчины. «Совсем нет. Я один» ‒ только сейчас понимаю, что это значило, когда я нагло устраивала допрос, предполагая, что он разведён. Никуда семья не уезжала, она просто отсутствует ‒ в физическом смысле. Становится стыдно за множество некорректных предположений, и в то же время меня накрывает злость на Игната, который мог одним предложением внести ясность.

‒ Завтра вы последний день в столице? ‒ звучит голос Алилова откуда-то сбоку.

‒ Да, Корецкая так сказала, ‒ подтверждаю, не отрываясь от Игната.

Так много всего рвётся наружу, и такое неподходящее место, чтобы сорваться в крик.

‒ Я передам с вами документы, если вы не против.

‒ Не против.

‒ Отлично, тогда завтра, перед отъездом, зайдите ко мне.

‒ Хорошо, ‒ мы всё ещё ведём немой диалог с Игнатом, который, как мне кажется, желает выяснить обстоятельства моего побега из кафе.

‒ Передавайте по возможности привет Пронину, ‒ приходится переключить внимание на генерального, потому что фамилия мне не знакома. ‒ Вы его знаете, Нина, высокий мужчина, который часто появляется в кабинете моей жены, ‒ всё ещё не понимаю, о ком идёт речь и вопросительно смотрю на Алилова. ‒ Мужчина в зелёном пиджаке.

И как только генеральный произносит эту фразу ‒ мою фразу, возвращаюсь к Игнату, чтобы он оценил всю степень ярости, направленной на него. Он сказал Алилову, проговорился другу, выражаясь моими словами. Слышал каждое слово, знал о страхе потерять работу, но всё равно поделился, уточнив от кого пришла эта информация. Он виноват, и вина эта отчётливо видна на дне карих глаз, которые умоляют простить его. Нечем дышать, а на глаза наворачиваются слёзы, когда понимаю ‒ скорее всего, я вернусь в Тверь уже безработной. Желание поделиться своими опасениями с небезразличным человеком сыграло со мной злую шутку.

‒ Я могу идти? ‒ голос хрипит, а ладони вспотели. Нащупываю ручку за спиной, чтобы, как только Алилов озвучит согласие, бежать и не оглядываться.

‒ Да, конечно.

Он даже не успевает закончить фразу, как я исчезаю из кабинета. Бегу к лифту, не разбирая дороги и не обращая внимания на людей вокруг.

‒ Нина, ‒ голос Игната бьёт в спину, но я не могу остановиться. Не хочу. Не желаю разговаривать с человеком, который так просто сдал меня партнёру, прекрасно осознавая всю степень последствий.

Не помню, как добираюсь до квартиры. На автомате спустилась в метро, вышла на своей станции и протопала пятнадцать минут до высотки. И лишь, когда за спиной закрывается дверь, сползаю по стене, чтобы понять ‒ меня снова предали.