Глава 18

Набираю несколько раз сестру, лишь потом вспоминая, что рабочий день в разгаре. Настолько увлеклась Игнатом, что не связалась с Яной для выяснения, как прошло знакомство в офисе и одобрили ли её кандидатуру. Но мама внесла ясность, когда уточнила, что сестра теперь работающий человек. Пишу сообщение, извиняясь за молчание вчера и прошу перезвонить по мере возможности.

Звоню маме, чтобы пообщаться с Егором. Голос сына слабенький и сиплый, а разговор прерывается кашлем, но он не забывает напомнить, что я обещала привезти из большого города робота, которого им с Мишей не хватает для коллекции. Обещаю ребёнку, что заказ будет выполнен и прощаюсь.

Усаживаюсь в кресло, подогнув под себя ноги и укутавшись в плед. Только сейчас меня догоняют события сегодняшнего дня, пёстрой лентой несутся в воспоминаниях, останавливаясь на значимых моментах.

Игнат – вдовец, как и моя сестра, потерявший близкого человека, а фото семьи ‒ напоминание о прошлой жизни, в которой он был счастлив. Теперь я даже понимаю смысл покупки ежа: пожелание дочери, маленький питомец, оставшийся с Игнатом после гибели семьи. Вспоминаю состояние Яны, когда погиб её муж и внутренности сжимаются в болезненный ком. Всё произошло настолько неожиданно, что каждый из нас, как минимум пару месяцев не мог принять случившееся. Но сложнее всего было Яне, которая потеряла любимого человека, не успев насладиться и прожить тёплые моменты рядом с Сашей. Только сейчас, спустя год, сестра задумалась о том, чтобы впустить в свою жизнь кого-то нового. Задумался ли Игнат, или же по-прежнему живёт воспоминаниями, а я лишь незначительная страница в большой книге жизни мужчины?

Мысли вновь возвращаются к Лесниковой. В кафе она так по-собственнически прикасалась к родственнику, всем своим видом показывала, что имеет на него право. Несомненно, Ира питает интерес к Игнату, о чём говорит её манера поведения и плотоядный взгляд. Вновь на моём пути появилась эта женщина, уничтожив надежды на будущее. А я надеялась?

Выходные, проведённые в крепких мужских объятиях, дали почти невидимую, но такую светлую надежду на то, что и я могу вновь стать счастливой. Игнат кардинально отличается от Орехова ‒ резкого, самоуверенного, часто агрессивного. Он другой, во всём. Даже прикасается по-другому, сжигая в ярких вспышках нежности. Часто осторожен, словно прощупывает меня, пытается найти общее, связывающее нас.

Сижу так долго, застыв в одной позе и не отрывая взгляд от окна. Множество мыслей роятся, перекликаясь между собой. Через несколько часов, с трудом уложив и приняв своё новое положение почти безработной, опускаю затёкшие ноги. Звонкая трель дверного звонка пугает, отчего дёргаюсь, сначала уверенно иду к двери, но затем замираю, остановившись в шаге от цели. Снова и снова звук повторяется.

‒ Нин, ‒ тихий голос соседа заставляет дёрнуться, словно от разряда тока, ‒ открой, пожалуйста. Я всё объясню: и про семью, и про Сергея и их отношения с Полиной. Дай мне шанс. Ты обязательно всё поймёшь… Нин, открой. Я звонил, много раз, но телефон недоступен, а мне многое нужно тебе рассказать…

На миг, наполненная решимостью высказать Игнату всё, что думаю о произошедшем, делаю шаг вперёд, но тут же обиды прошлого и сомнения настоящего берут верх, поэтому отхожу назад, увеличивая расстояние и почти не улавливая, что говорит Красовский.

Не нужно. Ни мне, ни ему. Мимолётный роман, закрутившийся благодаря проживанию на одной лестничной клетке, не требует продолжения. Новое возможно, когда прошлое стёрто, вычищено и безжалостно выброшено из жизни, не позволяя вторгаться в настоящее. А мы оба топчемся на месте, каждый в своём маленьком мире, который отчаянно пытаемся сохранить. Слышу тихий голос Игната, уже не разбирая слова, потому что стою в соседней комнате, прижавшись спиной к стене и мысленно умоляя его оставить меня в покое. Ещё пару раз позвонив, он уходит, что подтверждает звук закрывающейся двери по соседству, и только тогда я выдыхаю. Оказывается, не так сложно сказать всё, что желаешь. Сложнее промолчать, когда словесный поток рвётся наружу, едва сдерживаясь нехилым усилием воли.

И сейчас меня мало волнует даже вопрос Алиловых, больше гложет желание выяснить, кем Игнату приходится Лесникова. Эта женщина нагло ворвалась в мою жизнь, разрушив её, теперь же продолжает наступать, изменились только место и объект её желания. Именно по этой причине решительно иду к выходу, чтобы, не задумываясь позвонить в соседнюю дверь. Игнат открывает почти сразу, застыв на пороге.

‒ Нин, я всё объясню…

‒ Кем тебе приходится Лесникова? ‒ резко обрываю, чтобы выяснить то, зачем пришла.

‒ Ира? Ты её знаешь? Поэтому сбежала из кафе?

‒ Не отвечай вопросом на вопрос, ‒ недовольно фыркаю. ‒ Так, кем?

‒ Она сестра моей покойной жены, ‒ просто отвечает Игнат. ‒ У них одна мать, но разные отцы, поэтому они мало чем похожи, и часто никто не догадывался о их родственной связи. После гибели Светы, Ира часто заходила ко мне, чтобы поддержать, выслушать, или просто вспомнить Свету и Алису.

‒ Алиса ‒ дочь?

‒ Да. Ты видела их на фото, ‒ кивает в сторону спальни, где на тумбочке по-прежнему стоит большое фото. ‒ Откуда ты знаешь Иру?

‒ Лесникова, та самая женщина, которая увела моего мужа, нагло разрушив семью. И сейчас Ирочка живёт в моём доме, спит в моей постели и иногда принимает у себя в гостях моего ребёнка.

‒ Не может быть… ‒ шепчет Игнат, ‒ она сказала, что свободна. Были отношения, но они давно закончены. Теперь она обосновалась в Москве, нашла несколько клиентов и будет работать здесь.

‒ А Орехова она куда денет, интересно? ‒ ехидно прыскаю, представляя, что Юрочка не в курсе планов любовницы. ‒ Посадит в сумочку, как чихуахуа, и будет таскать под мышкой?

‒ Нин, ты что-то путаешь, ‒ не унимается Красовский. ‒ Может, ты обозналась?

Удивлённо приподнимаю бровь, уверенная в своей правоте и достаю телефон, чтобы открыть фото со дня рождения Егора, где Ира пару раз попала в кадр.

‒ Она? ‒ тыкаю в лицо Игнату, ожидая подтверждения.

‒ Да. Это Ира. Когда это было?

‒ Двенадцатого марта. В день рождения моего сына, когда Лесникова припёрлась в кафе, хотя её никто не приглашал, ‒ завожусь, становясь всё злее и злее, вспоминая любовницу мужа. Каждое упоминание о ней выводит меня из равновесия.

‒ Интересно… ‒ Игнат почёсывает затылок и задумчиво расхаживает по кухне.

‒ Что именно?

‒ Двенадцатого марта было три года с момента гибели Светы и Алисы. Я ждал, что Ира приедет, посетим кладбище, отнесём цветы, но она даже трубку не взяла. А через два дня позвонила и сказала, что была в командировке и не могла ответить, но обязательно сама сходит к сестре и племяннице. А она в это время была в Твери на дне рождения твоего ребёнка.

‒ Как красиво люди умеют лгать, не так ли?

‒ Поэтому ты ушла из кафе?

‒ Лесникова должна была сегодня представлять интересы Орехова в суде, но так и не пришла на заседание. Видимо, ты интересовал её больше.

‒ В каком смысле? ‒ глаза Игната округляются, делаясь огромными. Неужели не понимает?

‒ Ты серьёзно? Я стояла и наблюдала сквозь стеклянную дверь, как Ира по-собственнически поглаживает твою руку. Словно говорит всем и каждому: «Это мой мужчина. Только я имею на него право».

‒ Нин, это бред! ‒ вспыхивает Игнат, приближаясь вплотную. ‒ Я никогда не рассматривал сестру жены, как замену ей, и уже тем более, как кандидатку на место моей новой женщины.

‒ Зато она тебя, похоже, рассматривает, как своего мужчину. Ты совсем ничего не видишь, или прикидываешься? ‒ смотрю на него снизу-вверх, пытаясь найти в глазах ответ на свой вопрос.

‒ Я три года ни на кого не смотрел, а потом появилась ты. Впервые за долгое время вынырнул из своего привычного одиночества, чтобы заполучить твоё внимание. Знаю, сделал всё неправильно, топорно, возможно, где-то грубо, но в пятницу ты осталась, чтобы провести вместе все выходные…

‒ И ты так просто всё это уничтожил откровениями с другом, ‒ констатирую факт, напоминая, что Игнат рассказал Алилову каждое моё слово.

‒ Серёга изначально дал обещание, что на тебя это не повлияет. Никто тебя не уволит, если ты об этом.

‒ Изначально?.. ‒ догадка пронзает неожиданно. ‒ Так ты… намеренно вступил со мной в отношения? Подстроил, чтобы выведать информацию и передать другу, так?

‒ Нин, не так, чёрт возьми. Не так! ‒ заводится Игнат, размахивая руками. Всё, что он скажет, уже несущественно. Цель ясна, ему лишь нужно было выбрать средства. ‒ Да, я передал всё сказанное в машине, но на тебе это не отразится.

‒ А где гарантия, что супруги после долгого выяснения отношений не помирятся, начав всё с чистого листа, а я стану помехой, из-за которой всё закрутилось?

‒ Ты ведь сама прекрасно понимаешь, что видела, ‒ негодует Игнат, расхаживая из стороны в сторону. ‒ По факту ‒ прямое доказательство измены Полины. Ты бы измену простила?

‒ Нет, ‒ пожимаю плечами, ‒ но, знаешь, у меня никто прощения не просил. Меня просто поставили перед свершившимся фактом и указали на дверь, но, возможно, ради сохранения семьи и возможности наличия отца у моего ребёнка, я бы проглотила обиду.

‒ Правда? ‒ Игнат резко останавливается, впиваясь в меня озлобленным взглядом. ‒ Жила бы с предателем ради ребёнка? Так? А что видел бы твой сын? Натянутые отношения между мамой и папой, которые изо всех сил стараются быть людьми по отношению друг к другу?

‒ Иногда люди совершают ошибки, Игнат. И если человеку хватает смелости, чтобы признаться, покаяться, прийти с повинной, разве он не заслуживает второго шанса?

Сколько раз я ждала, что Орехов извинится, скажет, что ошибся, поддавшись мимолётному порыву, готов попытаться сохранить семью и нас с сыном. Но раскаяния в его глазах не увидела, лишь стремление избавиться от нас как можно быстрее.

‒ Предатели не заслуживают, ‒ резко высказывается и лицо Красовского становится жёстче.

‒ А кто ты по отношению ко мне? Не предатель? ‒ прямой вопрос заставляет мужчину дёрнуться, сделав шаг вперёд. Останавливается, словно, если приблизится, между нами разразится бездна, которая поглотит в себя всё.

‒ Это другое.

‒ Разве? ‒ не унимаюсь, сжигая дотла всё, что зародилось между нами в эти два коротких дня. ‒ Ты мог парой предложений развеять все вопросы о семье, которые я задавала неоднократно. Сейчас чувствую себя дурой, которая думала не совсем хорошие вещи, не зная сути ситуации.

‒ Не был уверен, что ты поймёшь, ‒ мнётся Игнат, хотя, не думаю, что проблема заключалась в моменте понимая. У него были свои причины, чтобы не распространяться о своей истории.

‒ Поняла бы. Моя сестра год назад потеряла мужа при схожих обстоятельствах. Мы переживали это вместе, поддерживали ее. Но ты предпочёл не делиться подробностями своей жизни, хотя, утверждаешь, что именно я заставила тебя поднять голову и обратить внимание на мир вокруг. Да ты даже не сказал, что являешься генеральным директором компании, в которой я работаю, прикинувшись рядовым сотрудником неизвестной мне организации. Хотя, в первый же день понял, кто я. Да, я и не скрывала, в отличие от тебя. Во всей этой ситуации Лесникова стала неприятным дополнением. Но тут нет твоей вины ‒ родственников мы не выбираем, да и ты не знал, что Ира лишь прикидывается хорошей девочкой, а на самом деле с огромным желанием влезает в чужие семьи. Уверена, когда она официально станет Ореховой, её раздутое до бесконечных размеров эго наконец-то будет удовлетворено.

‒ Она была замужем три раза. Твой бывший муж – не её уровень, ‒ говорит с издёвкой, словно открывая для меня простые истины.

‒ А ты? Её уровень? ‒ уточняю я, вспоминая взгляд Лесниковой утром и предполагая, что на мужа покойной сестры женщина положила глаз давно.

‒ Возможно, ‒ подтверждает, ‒ но, что бы там себе Ира не нафантазировала, этому не суждено сбыться. Никогда. К тому же, с твоим появлением для меня всё изменилось, ‒ останавливается напротив.

Нас разделяет небольшое расстояние, которое любой из нас мог бы преодолеть за секунду, но каждый остаётся на месте, не решаясь сделать первый шаг.

‒ В любом случае, не подготовив меня заранее, ты передал Алилову мои слова. Понимаю, он твой друг и компаньон, а я лишь временное явление, которое уже завтра исчезнет, но мне было обидно, ‒ с трудом сдерживаюсь, чтобы не всхлипнуть и отворачиваюсь, переводя дыхание. ‒ Неважно, чем закончится выяснение отношений между супругами, ты подставил не только меня, но и мою сестру, которая только-только устроилась на работу в тверской филиал. Вероятно, мы обе попадём под горячую руку Алиловых, оставшись без работы: я с ребёнком, она – с ребёнком и ипотекой, ‒ Игнат открывает рот, силясь что-то сказать, но тут же замолкает, поджав губы. ‒ Но ты ведь не об этом думал, когда радостно бежал в кабинет Сергея, чтобы рассказать о том, что узнал?

‒ Нет.

‒ Что и требовалось доказать.

‒ Я бы всё объяснил…

‒ У тебя был миллион возможностей объяснить, но ты не воспользовался ни одной из них.

‒ Но я ведь сам пришёл к тебе.

‒ Слишком поздно, ‒ сдерживаю накатывающиеся слёзы, пожимая плечами. ‒ Нет будущего там, где всё началось с обмана.

‒ Нин, я не такой, ‒ делает шаг вперёд, приближаясь вплотную так, что я ощущаю тепло, которое исходит от его горячего тела. Борюсь с разрывающим желанием прикоснуться к нему, чтобы вновь почувствовать, как бьётся сердце, которое последние два дня принадлежало мне.

‒ Я не знаю, какой ты, ‒ поднимаю глаза, тут же утонув в тоскливом карем взгляде. ‒ А теперь не узнаю никогда, ‒ делаю шаг назад, ещё один, пока не натыкаюсь спиной на дверную ручку, опуская её и даря себе свободу.

‒ Нина, не надо так, ‒ почти умоляет, но я остаюсь непреклонной, убеждая саму себя, что всё делаю правильно.

‒ Завтра я уеду, и ты очень быстро забудешь о случайной соседке. Прощай.

Закрываю дверь, понимая, что Игнат застыл на месте, словно не верит, что я действительно уйду из его жизни. А я ухожу. Просто и легко, как может показаться со стороны. На самом же деле понимаю, что Красовский за столь короткое время пробрался слишком глубоко и засел прочно, оставив в моей жизни след. И это я тоже переживу, как и предательство мужа, потерю семьи и безразличие близких людей. Главное верить, что впереди меня ждёт моё, персональное счастье.